Маргарита Волькенштейн

40 ЛЕТ

НЛ ЛИНИИ ОГНЯ

И

ШТРИХИ ЖИЗНИ

 

 

Маргарита Волькенштейн

 

40 лет

НА ЛИНИИ ОГНЯ

И ШТРИХИ ЖИЗНИ

 

Иркутск, 2004

 

Можно фальшиво страдать, машинально молиться;

Можно подделать деньги, картину, голос, лицо;

Нелюбимую можно назвать любимой, —

 

Но нельзя притвориться,

Что мяч опустился в кольцо,

Если он пролетел мимо.

 

Можно формально работать, случайно жениться;

Утверждать, что высокое — мнимо, низкое — высоко;

Приравнять бессмыслицу к смыслу, хаос к порядку —

 

Но нельзя притвориться,

Что пуля, попавшая в «молоко»,

Попала в десятку.

 

Можно быть самозваным царем, самочинным провидцем;

Номинальным ученым без знаний, призванья и прав;

Представляться счастливым, уверенным, мудрым, богатым.

 

Но нельзя притвориться,

Что ты чемпион, прибежав

Семьдесят пятым

Дмитрий Веденяпин

 

Уважаемый читатель!

Мне выпала честь представить Вам книгу Почетного мастера спорта СССР, Заслуженного тренера СССР Маргариты Францевны Волькенштейн, чье имя и достижения в стрелковом спорте широко известны в нашей стране.

Книга автобиографична, в ней штрихами обозначены наиболее важные вехи в жизни и спортивной деятельности автора, представляющие несомненный интерес особенно для тех, кто лично знает Маргариту Францевну. Но сам автобиографический очерк в книге очень удачно накладывается на историю становления стрелкового спорта, отражая общие и наиболее существенные этапы развития страны в послевоенное время и в последующие сорок лет, общий подъем и наступивший за ним в конце прошлого века упадок стрелкового спорта в области, да и не только в нашем регионе.

Книга необычна по стилю изложения; она написана языком спортсмена и тренера, лишена чисто профессиональных журналистских штампов и заготовок. Но именно этот язык делает ее интересной, живой и привлекательной для тех, кто интересуется историей стрелкового спорта.

Несомненным достоинством книги является то, что в ней затронуты проблемы, далеко выходящие за пределы автобиографической и спортивной тематики. Где-то на втором плане неявно и ненавязчиво возникают высокие вопросы о цели и смысле жизни человека, роли личности в спорте, глубочайшие нравственные проблемы. Поэтому, представляемая книга многопланова; она далеко выходит за рамки автобиографических очерков.

Начинающий стрелок найдет в ней много интересных фактов из истории спорта, познакомится с именами знаменитых в прошлом стрелков и тренеров, воодушевится тем вдохновением и увлеченностью, которые пригодятся молодому человеку в его последующей жизни. Целенаправленность, самоотверженность и безграничное служение любимому делу, умение преодолевать, казалось бы, непостижимые трудности — вот что вырабатывает спорт, формируя целеустремленную личность, способную достигать высоких результатов.

Читатель среднего и старшего возраста встретит в книге знакомые имена и как бы еще раз пройдет свой жизненный путь в стрелковом спорте, по новому оценит события и поступки. Таких, думается, будет немало, ибо стрелковый спорт, как и вообще спорт в описываемое время, был действительно массовым и доступным. Секции и кружки были практически в каждом учебном заведении и производственном коллективе; тиры и стадионы были заняты постоянно, здесь царила какая-то непостижимая творческая атмосфера, благодаря которой формировалась целеустремленная и целостная личность.

Думается, что очень много интересного и полезного найдет в книге читатель, профессионально занимающийся историей спорта. Как отмечает автор, книга написана, в основном, по памяти. Но события, имена и факты изложены в ней с документальной точностью и, насколько это возможно, объективно.

Несколько личных замечаний о сборной команде Иркутской области по пулевой стрельбе, членом которой я был в свои студенческие и армейские годы, пока жизнь не заставила меня уйти полностью в научно-педагогическую деятельность. Это действительно была очень сильная команда, занимавшая одно из первых мест в ДОСААФ и входившая в 60-70-х годах «XX столетия» в десятку сильнейших команд СССР.

Но спортивные результаты сами по себе никогда не были здесь самоцелью. В команде царил высокий нравственный климат; любой поступок, выходящий за пределы спортивного поведения, моментально получал соответствующую публичную оценку, независимо от прежних заслуг спортсмена. Именно поэтому к иркутским стрелкам было всегда какое-то особое, почтенное и уважительное отношение везде, куда бы мы ни приезжали на сборы и соревнования, даже, со стороны более сильных команд и знаменитостей. И душой команды, ее цементирующим спортивным и нравственным началом были Иоганн Иванович Никитин, Петр Михайлович Точилов и самая красивая «стрельчиха» Советского Союза — наша Маргарита Францевна. Это — личности действительно высоких нравственных принципов, и я твердо убежден, что только такие люди имеют все основания обратиться к широкому читателю с подобными автобиографическими очерками.

Надеюсь, что эта книга будет прочитана Вами, уважаемый читатель, с интересом и пробудит в Вашей душе добрые воспоминания и чувства.

Почетный работник высшего профессионального

образования РФ, доктор философских наук,

профессор, академик РАЕН,

Мастер спорта СССР В.Осипов

 

Предисловие

В книге описана история стрелкового спорта Иркутской области, а также, нелегкая судьба женщины-тренера в этом, казалось бы, не женском виде спорта.

Пулевая стрельба на протяжении более четверти века составляла славу Иркутской области. Было воспитано множество выдающихся спортсменов-чемпионов и рекордсменов Мира, Европы, СССР и России.

Стрелковый спорт приучает начинающих спортсменов к дисциплине, порядку и порядочности. Выработанный с годами стрелковый кодекс чести во многом помог спортсменам-пулевикам добиться высочайших достижений в спорте, найти себя в науке, преподавательской деятельности, стать руководителями крупных предприятий.

Автор — в прошлом одна из ведущих спортсменок СССР, а затем — тренер сборных Советского Союза и России, отдавшая стрелковому спорту более 40 лет, досконально знает и описывает многие тонкости этого вида спорта.

Книга представляет интерес для стрелков-спортсменов, тренеров, спортивных работников, а также, историков спорта.

В.К.Станкевич

Мастер спорта СССР,

профессор, доктор химических наук

Бабушка и родители

Мое театральное детство

Переломный возраст

 

Родился, живи и совершенствуйся!

Мне импонируют люди, которые всего добились сами, и не через подлость, а с умом и тактом подходя к делу. Не терплю нытиков, беспардонных, алчных и приспособленцев. Да, я выгребалась из нищеты, без советчика и поддержки. Почти такой и осталась. Никогда не плакалась, не завидовала. Наоборот, была независимой, демонстрировала свое «благополучие». Во все времена меня помнят «счастливой» (сквозь неприятности, слезы и заплатки).

Приобретая уважение и доверие смолоду, не потеряла их в старости.

Мне часто высказывали и высказывают зависть — противно, но факт!

Есть хорошие заповеди: критики не бойся и не обижайся, на этом совершенствуемся.

Стесняться надо, скромным быть следует, но не чересчур, не дико.

Развивай свой талант на глазах у всех.

Своими поступками нужно управлять.

Говорят, простота хуже воровства. Возможно это и так, но простотой тоже нужно управлять, иначе ты — дурак.

Я прошла все инстанции служения стрелковому спорту. И что же женщину заставило пребывать в таком неженском виде спорта?

Мне представляется возможность дать характеристику стрелковому спорту за 50 лет, 40 из которых пришлось проработать на линии огня.

Первую половину своей жизни в спорте в качестве играющего тренера и в основном спортсменки. Вторую половину рабочего стажа — на линии огня чистым тренером разных возрастных групп, то есть детей, юниоров, взрослых. К тому же будучи спортсменкой — тренером готовила сборные команды России, ЦК ДОСААФ и членов сборной команды Советского Союза.

1950–1990 годы, развитие, процветание и увядание пулевой стрельбы в Иркутской области — вызвали желание рассказать о людях этого времени, о жизни в спорте, самоотдаче.

Просто оставить память, на бумаге, как исторический факт моего времени. Не только был такой спорт, как пулевая стрельба, главное были бескорыстные люди, несущие на своих плечах успехи, приносящие Иркутской области славу. И как наш спорт ненавязчиво воспитывал и направлял молодежь. Конечно, много посвящаю себе как спортсменке, тренеру, встречам с разными людьми.

Все мне подсказывает, что надо исходить из своих истоков. Хотя бы тех, о которых известно, а значит, о родителях мамы, маме и отце.

Мамин дед, бабушкин отец прибыл в Сибирь в кандалах с Украины, «отслужил срок», женился, да и остался на поселении. Мамин отец, Иосиф, родился в Белоруссии, был сыном ссыльных поляков, кто был по национальности белорус или поляк, сказать трудно, но по вероисповеданию — католик. Его родители рано умерли. У него были два брата и сестра. В 1920 году братья разъехались — один в Германию, другой в Америку, а дед как сын полка с Русским полком пришел в Сибирь. Выучили его на счетовода, позже работал бухгалтером на Восточно-Сибирской железной дороге. Бабушка работала прачкой детского белья в богатой семье. Бабушка была из семьи христианской, староверческой. Дед был католик. Ни в одной церкви Иркутска их не хотели венчать, и наконец-то дед нашел церковь в Кузьмихе, где их и обвенчали.

Семья была большая. Жили очень скромно, но держали лошадь. Купили свой простенький, не новый, но довольно просторный по тем временам, дом на самой окраине Иркутска, на Дальневосточной, между 7-ой и 8-й Советскими, на горе, откуда был вид на Ангару, ягодный остров Кузьминский (в 50-е годы, при строительстве ГЭС, его перекопали, затопили, как и все острова на Ангаре). Дом стоял далеко от Ангары, воду носили ведрами на коромысле, за дровами зимой ездили на санях через Ангару, в Кузьмиху.

В революцию, да и позже очень неспокойно было в Иркутске. То белые приходят— грабят, то красные приходят — грабят. Во время частых перестрелок дети и бабушка сидели в подполье. Что могла, прятала, остальное растащили. И вот однажды увели со двора коня. Конь был маленький, монгольский, неказистый, но свою любовь и преданность хозяевам он уже проявил. За счет него они существовали, зарабатывая на хлеб. Коня увели — трагедия, но оставалась надежда. Так и получилось: через неделю он явился, такое уже случалось.

Детей было много. За врачом, запрягая лошадку, посылали часто, да и дед не обладал богатырским здоровьем, и при очередном воспалении легких врач сказал: «Если, Иосиф, еще раз заболеешь крупозным воспалением легких, это будет твой последний раз». Врач был квалифицированным, лечил все, лечил всех, ставил диагнозы, не обращаясь к услугам диагностиков и лабораторий. В 1924 году от крупозного воспаления легких и не стало деда. Ему было только 36 лет. Осталось 8 детей — младшему год, старшей, моей маме, 14 лет — четыре сестры и четыре брата. Бабушка, естественно, не работала на производстве, грамоты не знала, хотя деньги считать умела (как она в шутку всегда говорила: «деньги-то я считать умею»). Была умницей, с огромным жизненным опытом, который по возможности она вкладывала в нас. Характер у нее был волевой. Все дети и внуки бабушку называли на Вы. Она была стержнем в семье. Детей воспитывала в строгости и требовательности. Все всегда были при деле, и твердо знали, что без этого нельзя. Никаких пререканий и споров. Я, только будучи взрослой, стала ею восторгаться. И очень жалею, что не взяла от нее многого. Она никогда не жаловалась ни на трудности, ни на свою судьбу, ни на тесноту во всегда переполненном доме. Она не ворчала, как старухи, а говорила коротко, емко, часто пословицами и поговорками. Например, «от трудов праведных не наживешь хоромов каменных». Если почва была благодатной, то данное семя хорошо и плодотворно падало и прорастало, ну а уж на нет и спроса нет. Когда между нами, внуками, случалась ссора — доставалось всем одинаково ремнем, не разбирая, кто прав, кто виноват. За столом все ели молча. Хихикнешь — деревянной ложкой в лоб со всей силы и очень строгий взгляд.

Это потрясающая руководительница своего клана — Клавдия Петровна Джавлюк — спасла всю семью во время эпидемии холеры и чумы, которая шла по Иркутску. Улица Дальневосточная опустошалась, вымирали целыми семьями. Тетя Оля, мамина сестра, рассказывала, какой был ужас. По городу ходила лошадь, запряженная в телегу, шли два санитара и щипцами собирали по дороге умерших от страшной болезни. У бабушки было правило утром кормить семью обязательно, уж, чем придется, и прежде чем выйти им на улицу, строго напоминала о чистоте, а по возвращению все должны были, входя в дом, протереть тряпкой, смоченной дегтем, подошвы ботинок и руки. Из чего создается душевный комфорт? Порядочность и порядок в делах и отношениях.

Ее дети — мои дяди и тети — как могли, закончили по несколько классов, кто ремесленное училище, кто как мог добивались знаний, совершенствовались в работе, но все были удивительно честные и трудолюбивые. Бабушка сумела их всех сохранить, воспитать и направить по жизни. Только одному из четырех братьев удалось получить высшее образование. Когда Автоном сдал вступительные экзамены в Горный институт, сдал очень хорошо, а его отказались принимать, не объясняя причины, бабушка в ичигах (обувь самосшитая из коровьей кожи) — беднее не придумаешь — пошла, искать управы на тех, кто решил не принимать в институт ее умного сына (как она считала, его не принимали из-за ужасающей бедности). Добилась — он стал студентом. Радость и гордость всей семьи. Потом 5 лет войны, ранения, медали, в дальнейшем был на руководящей работе в геологии. Младший брат в 18 лет погиб под Москвой. Два других остались работать по брони. Один из них работал на заводе имени Куйбышева, был уникальным специалистом литейного дела, и не только литейного. Другой был механиком на Байкальских судах. Золотые руки были у обоих.

Бабушка мне многое доверяла. Где-то, лет с 12, когда на островах поспевала голубица, она разрешала взять лодку, двух двоюродных сестер 8 и 10 лет, давала посуду, и мы отправлялись на остров Кузьминский за голубицей. Ангара в тех местах (в районе бульвара Постышева и чуть ниже) была широченной, острова посередине, течение большое. Надо загребать вверх, так как сносило по течению, лодка тяжеленная, весла тоже. Но что такое настоящие удобные весла я поняла, когда стала заниматься гребным спортом. Как я справлялась с такой лодкой и течением Ангары, до сих пор не понятно, и как бабушка мне доверяла — тоже вопрос. Собирали ягоды с усердием, и как только бабушка с крыши террасы замашет белым платком, мы сразу же должны возвращаться. Я, конечно, была горда. Ох уж и вкусная была островная голубица — длинненькая и сладкая. Только острова были все в кочках, между кочек вода, а чем больше муравьев на ягоде, значит, тем она слаще.

Я бабушку любила, а скорее очень уважала. Мудрая и волевая женщина. Для меня любовь и по сей день слово глубоко серьезное, неоднозначное, очень емкое и, как правило, этим словом я не разбрасываюсь.

Теперь часто можно слышать «люблю — не люблю», как бред ни к чему не обязывающий, а надо бы очень даже подумать, прежде чем произнести такое слово.

Все мы знаем, что с характером рождаются, но опыт показал, генетически заложенные качества подлежат изменению. Согласно условий, требования и, конечно, собственного желания.

Работая с молодежью очень разной, из разных слоев населения, разного воспитания, пришла к выводу, что в целом, дети не имеют тех ужасных качеств, которые в них иногда проявляются, все зависит от того, к кому и куда они попадают, в какой компании вращаются. Даже при наличии отрицательной генетической зарядки могут стать пристойными людьми. Я очень, очень себя не любила за многие действия, поступки, решения. И надо сказать, этот самомазохизм, самобичевание, порой на ровном месте, отняли у меня много сил и возможностей. Страшное это дело, самобичевание оно не дает продвигаться мысли, делам, оно не оставляет ни малейшей уверенности в себе. Тем более, когда ты с самого детства весь «затюканный», раскритикованный — этот комплекс неполноценности, который тебе навязали с детства, плюс житейские несовершенства, никакой поддержки извне, никаких положительных советов от мамы, кроме критики («нельзя», «плохо», «не прилично», «не надо»). А на вопрос: «Как лучше? Как надо? Как хорошо?» ответ — «Не знаю!» От этого рождается боль, неуверенность, страшные сомнения, тем более что я обращалась ни к кому-нибудь, а к маме, на мой взгляд, самому знающему и самому дорогому любимому человеку. Уж кому я доверяла и кого любила во весь широкий диапазон этого слова, так это маму, кроме нее у меня во всем свете ни кого ближе не было. Но что она могла знать и понимать, когда сама была малограмотной, многого не знала, всего остерегалась. А я от нее чего-то всегда ждала. Все это поняла уже значительно позже. Единственной ее воспитательной мерой был ремень. Она с ним прекрасно управлялась за все мои нежелательные поступки и проступки, более того, порой режиссировала мое наказание командой: «Давай ремень — бить буду»... И попробуй не дать?!

Все это было после того, как не стало рядом отца.

Начали строить завод имени Куйбышева, и в 30-е годы в Советский Союз, в частности в Иркутск была приглашена большая группа немецких специалистов из Дюссельдорфа, с завода Круппа. Вот так и попал мой будущий отец, Франц Перциох, специалист по сталелитейному делу в Сибирь. Кроме того, года через два после женитьбы на моей матери, его отправляли реанимировать завод в Краматорске и другие заводы на Украине. Они ездили вместе. Я родилась в 1934 году. Церкви были закрыты, но бабушка настояла на моем крещении в православную веру. Обряд состоялся на дому. Купили новый деревянный низенький бочоночек. Где-то нашли настоящего священника, пригласили его домой, и так меня окрестили.

Дядя Федя, мамин старший брат, занимался рыбалкой, накануне крещения пошел на рыбалку и вслух загадал: «Если Маргарита будет счастливая, то я поймаю ленка или тайменя», — рыба такая была, вкуснейшая. И принес тайменя, метра полтора длинной, очень крупного, эту рыбку часто вспоминали и показывали, на какой лавочке он его разложил.

Мой отец был совершенно удивительный человек — добрый, мягкий. Жаль, я очень мало и плохо его помню. Помню только, что, придя с работы из сталелитейного цеха после неимоверно трудного рабочего дня, он, поужинав, брал меня за руку, и мы гуляли с ним вдвоем по Карла Маркса, тогда эту улицу называли Большая, и он мне все что-то рассказывал без остановки, объяснял. Первую подаренную им книгу я помню — на обложке был дискобол. Сам он любил футбол, мама ходила на лыжах. К пяти годам я в совершенстве говорила на немецком. За это время он несколько раз выезжал в отпуск в Германию — город Дюссельдорф, где жили его родители. Семья у папы тоже была большая. Приезжая из Германии, он привозил подарки и фотографии, на которых все были такие ухоженно-вылизанные и очень милые. И однажды привез щенка породы пойнтер по кличке Муриц для охоты на уток. Отца к охоте привлек мамин брат, и ему это очень нравилось. Вообще в маминой семье все отца любили. Мама работала на строительстве завода Куйбышева, позже перешла шишельницей в сталелитейный цех. Тяжелая, грязная и жаркая работа. Для женщины — это ад. Ну, что было, то было. Другой работы просто не было. На заводе они с отцом познакомились, официально зарегистрировались, у отца была комната, в доме специалистов от завода, так сказать меблированная.

(Шишельник — тот, кто изготавливает из специальной шишельной массы шишки, то есть формы в виде стержня, употребляющиеся для отливки предметов).

В 1939 году, всю группу специалистов отправляют в Германию, отцу предложили принять Советское подданство или тоже отправиться со всеми. Он и мысли не держал здесь оставаться, а так как брак их с мамой был официально оформлен, то ничего не предвещало никаких изменений, как обещанный в свое время семейный отъезд на Родину. Но не тут-то было. В последний момент маму, естественно и меня, не выпустили, отцу сказали, что нас отправят следом за ним. В дальнейшем вопрос о нашей отправке в Германию никогда не стоял, кроме того, нас тут же выкинули из квартиры на улицу. И на этом было все закончено, если не считать, что на протяжении всей жизни мамы к нам ночью, как правило, вдвоем, приходили в форме мужчины с проверкой документов. А, что касается нашего с отцом жилья, даже сейчас, проходя мимо этого злосчастного «дома специалистов», глядя на его облезлый и очень мрачный вид, мне становится неуютно и чуть жутковато. Позже, лет через 25, я узнала в соответствующих органах, что всю группу уехавших в Германию немцев высадили в Новосибирске и посадили в тюрьму. Отец просидел, говорят, недолго. Он не был коммунистом, но он был хорошим человеком. Его вскоре отпустили. Такими словами мне «отчитались» в органах.

О том, что он был жив в 50-е годы, я знала, т.к. письмо, заблудившись, или благодаря проморгавшим рецензистам попало по адресу к бабушке на улицу Дальневосточную. Мне тогда было 16 лет. Письмо было на смешанном русско-немецком языке, и, тем не менее, я его прочла, написала ни к чему не обязывающий ответ и вложила свое фото, как на паспорт в те времена размером 3x4.

Позже получила ответ: «Из твоей маленькой фотографии я сделал большой портрет»! А дальше эту переписку где-то засекли, на том все и кончилось. Да! И еще. Первую весточку об отце мы получили сразу после войны в виде 2-х посылок. В одной из которых была роскошная кукла с закрывающимися глазами и плачущая. Какая была радость, но мне недолго пришлось ею любоваться. Вынуждены были продать и проесть. Я помню, нам за нее заплатили, как месячная мамина зарплата. Мама вынуждена была отказаться от дальнейших посылок, так как пошлина была невообразимо большой, на нее не хватало месячной зарплаты, кроме того, получение посылок было небезопасно во всех отношениях.

Много было всяких неблагоприятных инцидентов, но жизнь шла... Детство, приносило свои радости и детско-взрослые проблемы, согласно требованиям того времени, окружающей обстановки. Дети того времени не очень походили на сегодняшних того же возраста.

Итак, от дедушек-бабушек украинцев, поляков, французов и немцев получилась русская — Маргарита Перциох. Вот, оказывается, при каком сочетании русских делают!

Мама, красивая женщина, умела элегантно держаться, никто никогда не мог подумать, что малограмотная, в ней светился интеллект, говорила на совершенно правильном русском языке, она старалась воспринимать все лучшее и следила за своей речью. Осталась со мной без работы и на улице. Устрашенная и напуганная ждала когда за ней придут. Первое, что она сделала — запретила мне говорить на немецком, даже не произносить ни единого слова. Как будто это что-то решало. Она никогда не говорила об охватившем ее страхе быть в тюрьме, о безысходности нашего дальнейшего материального существования. Она не жаловалась никогда, ничего не просила, но мне ее было, очень жаль. Мы вынуждены были вернуться в переполненный дом к бабушке. Мы остались втроем: мама, я и неизменный умница Муриц. Он прожил с нами 16 лет. Раз в жизни я видела у собаки поседевшие усы. Его мне хочется вспомнить особо.

Хоть у нас и позже были собаки: прекрасный сенбернар Буран, 16 лет прожила в квартире спаниель Гера. Чудные и умные собаки, а к Мурицу у меня была какая-то особая привязанность. Его все любили. Он жил иногда на два дома. У нас в городе при отце и у бабушки на Дальневосточной.

И вот однажды, когда Мурицу попало от отца за какую-то провинность, он попросился на улицу и исчез. Ночью, зимой, он прибежал к бабушкиному дому, залез на завалинку и стал царапаться в ставни окон и скулить. Естественно, все всполошились. Решили, что у нас что-то случилось и ночью, холодной зимой, снарядились втроем, под руководством Мурица, прибежали с Дальневосточной к заводу Куйбышева к нам. Оказывается, это он жаловаться на отца приходил.

После отъезда отца, Муриц на постоянное место жительства отправился в дом к бабушке, но не в дом, так как там и без него было тесно. Дядя сделал ему конуру, и посадили его на векшу. День бегает по двору на векше, на ночь отстегивают, и он гуляет, где хочет. Домой запускали в особо лютые морозы, жаль как он, мелкошерстный пес мог переживать такие зимы, но делали в конуре для утепления все, что могли.

В очередной раз отпустили его на ночь погулять, было во время войны, рядом Красные казармы. Утром раненько приходит — узелочек в зубах не развязанный, поскребся в дом и протягивает бабушке. Она посмотрела, а там деликатесы по тем временам мясные. Все Мурицу и переварила. Повар украл, в снег закопал, а наш «сыщик» у повара украл. Много за ним водилось интересного, а главное он был полезен. Вот еще скажу, как он через день встречал тетю Лиду, поздно заканчивающую работу. Конечно, это было зимой, когда рано темнеет. Бабушка садилась перед ним на корточки, брала за ошейник и говорила — «Муриц, иди встречай Лиду, Лиду...». Отстегивала, и он бежал на улицу Седова, садился у дверей работы тети Лиды, они возвращались вместе.

С ним, мне кажется, можно было разговаривать обо всем, глядя глаза в глаза. Много внимания я уделила Мурицу, но друзей забывать нельзя, тем более что он был единственной связью между отцом, мной и нашей семьей. Когда я разговаривала с умницей Мурицем, перед глазами стоял мой добрейший отец, и мы с Мурицем как будто думали об одном и том же. Жизнь продолжалась. Вскоре мама устроилась на работу ученицей гримера-парикмахера в Драмтеатр, к совершенно уникальному специалисту и для всех театральных работников неизвестно откуда взявшемуся Ковальскому Трофиму Иосифовичу. У него был свой личный гардероб театрального парикмахера: оборудование, бороды, усы, парики и большие знания.

Ковальский был с семьей, жена такой же специальности, дочь актриса и внучка Наташа моего возраста. Жили они на Доронина (Российской) по тем временам в прекрасной квартире с домработницей и с собачкой болонкой. Наташа училась игре на пианино.

Маме предлагали учить меня музыке, было желание, но не было возможности.

Эти подробности я описываю неспроста. Уважаемые, очень культурные люди жили, по нашим меркам, очень хорошо, но под строгим наблюдением КГБ. И когда театр выезжал на гастроли за пределы Иркутской области, то Трофим Иосифович оставался в Иркутске, а старшей цеха всегда была мама.

Мама была прилежной ученицей, я делаю такие выводы, так как Ковальский ее уважал и доверял, хотя был очень строг. Он всегда отдавал маме много побочной работы (в театре называли халтуры). Она зимами работала во Дворце пионеров. Драмкружок был очень солидный, ребята играли спектакли в париках и гриме. Часто приглашали в клуб Дзежинского, там тоже был драматический кружок, который, как правило, ставил классические спектакли.

Пожалуй, в театре, а именно в гримерно-парикмахерском цехе, мама нашла свое призвание.

Вскоре после поступления на работу маме дали 10-ти метровую комнату в театральном общежитии на Дзержинского. Встреча с семьей Ковальских, которые принимали постоянное участие в моем воспитании, внесение культуры общения, я считаю везением. Мы бывали у них на праздниках.

И вот настало время поступления в школу. Меня и Наташу снаряжали сообща. До этого я ходила в детский садик — он находился на месте сегодняшней телевышки. Автобусов естественно не было.

Снарядили меня в первый раз в первый класс. Проходила несколько месяцев и заболела. Диагноз, после долгих хождений по больницам — врожденный порок сердца. В постель. Доктор, по фамилии Молочкова, часто меня навещала, очень симпатичная и славная была женщина. Я не только с ней сдружилась, но и -как бы сроднилась. Около двух лет пролежала в постели. Заключение врачей — доживет, в лучшем случае до 14 лет.

Второй раз в школу пошла переростком. Чувствовала себя не очень комфортно. Была всегда немного закомплексованой, а тут не будешь всем рассказывать, где был все это время...

Костюмерно-пошивочный цех подарил мне сшитую из парчи сумку под школьные принадлежности. Сумка была красивая по тем понятиям. Но вот с горки зимой плохо катила. Когда раскаталась, то от нее уже ничего не осталось.

Пришла я учиться в 13-ю школу. Вскоре нас перевели на ул. Перовскую в школу № 20. Эта школы была единственная в Иркутске для умственно отсталых детей. Всего-то их было два класса. Мы учились во вторую смену. А школу № 13 определили под госпиталь, так как диктовали годы войны.

Помню, как нам привозили пончики с мясокомбината с ливером круто замороженные. Для меня и многих детей это было роскошное доппитание. Школа — деревянное здание, оно и сейчас там стоит. В классе была плита, которой отапливались. На плите мы раскатывали свой завтрак или обед, целый урок они растаивали и грелись.

И все же хочется вернуться к театру тех времен. Люди, работающие в театре, любили его беззаветно, без оглядки на вознаграждение.

Мама ходила на работу два раза в день, как и все. Утром на подготовку к новому спектаклю или подготовку к вечернему, вечером на спектакль.

Спектакли во время войны начинались и заканчивались очень поздно, почти все были с двумя антрактами. Чаще всего домой возвращались в 12 ночи даже в начале первого ночи.

Спектакли были, как правило, классические или на тему дня как: «Парень из нашего города».

Классика: Маляревские, Шекспировские, играли Чехова, Горького, Островского. Спектакли играли соответственно все в париках, бородах, усах. Декорации сложные, костюмы соответствовали времени, богатство сверкало со сцены.

Я перечислю некоторые из спектаклей: «Отелло», «Мария Стюарт», «Иван Грозный», «Олеко Дундич», «Бешеные деньги», «Маскарад», «Мать» — Горького, «Гроза», «Анна Каренина» — можно перечислять до бесконечности.

В те времена народ ходил в театр, как в храм Божий! Ходили в него переодевшись в самое лучшее, более того, многие шли в театр, вначале побывав в бане. Да-да, не сходив в баню, не шли в театр. Я таких много знала. Все было на грани изысканной святости.

Не удивляйтесь, что о театре пишу так много, воспоминаний гораздо больше, так как считаю, что с самых малых детских лет я росла и воспитывалась в атмосфере театра, и великие актеры были для меня простыми, доступными, добрыми людьми. Многие из них не были высокообразованными, но почти все высоко культурными.

Театр — это мои детские культурные университеты. Там я постоянно пользовалась роскошной библиотекой, где Вера Яковлевна, библиотекарь, давала мне направление в чтении. Там я видела подготовку к спектаклям, там я наблюдала бережное отношение костюмеров к костюмам, реквизиторов к реквизиту, парикмахеров к парикам. Художники и рабочие сцены, все профессионально выполняли свою работу. Строгих правил был директор театра Осип Александрович Волин. Ох, и боялась я его.

Мамина сестра сшила мне зимнее пальто, собранное из брюк и из юбки, воротничок из какого-то кусочка шкурки пантеры.

Это пальто мне в театре вспоминали много лет, так как от нового пальто я была просто счастлива, и когда кто-то первый спросил меня: «Риточка, утебя новое пальто?», то я, прикладывая поочередно руку, указывала, где и из чего, отвечала: «Да, из брюк и из юбки». Спрашивающих оказалось много. Причиной тому была моя счастливая рожица и улыбка во весь рот, и спрашивающие передавали друг другу: «Иди спроси у Риточки Надиной про ее новое пальто». Я, счастливая, говорю маме: «Посмотри, как все заметили мое новое пальто». На что мама резко запретила мне демонстрировать, где и из чего.

В театре меня все знали и любили, росла там с шести лет. Вечером, как «мышка», смотрела спектакли из-за кулис, так как детям на вечерние спектакли в зрительный зал вход был запрещен. А однажды изволила выйти на сцену во время спектакля. Просто захотелось посмотреть, с каким кавалером пришла наша знакомая на спектакль. Ну а что потом было от директора маме, а от мамы мне!.. И целый месяц я сидела под замком, дома.

Открытость и простота прошла со мной по всей жизни. Для людей было, наверное, хорошо, а мне во многом вредило. Да никуда не денешься — какой есть, такой есть.

В нашем общежитии было много мальчишек, их родители работали в театре. А пока я была дошкольницей и в начальных классах школы, мама любила наряжать меня в бантики и, как могла, украшала мои сверхскромные, но всегда разглаженные и чистенькие наряды. При этом я должна была чинно стоять или сидеть на лавочке, вот и сейчас меня смех разбирает: я, в бантиках, сидеть! Когда из меня постоянно черти какие-то выскакивали! Мне бы на крышу, на кладовки общественные, в дырку, в соседний двор попасть. Естественно, желания свои осуществляла, а дома — ругань, ремень. Но если что-то хочешь, то и ремень не страшен!

Мама всегда от меня требовала стерильной чистоты, но понятно, это же было невозможно, как не старайся. И вот, будучи где-то в семилетнем возрасте, придумала детский обман. Когда случалось быстро запачкать платье впереди, то я его переодевала задом наперед. Вот так пыталась решить свою проблему, создавая эффект аккуратности.

В начале войны в наш двор, а он был очень узеньким и маленьким, в соседний дом полуподвала была размещена еврейская семья беженцев из Киева. Мать и двое сыновей, где-то лет 12 и 15. Тетя Зина очень часто чистила свежую рыбу на улице, то есть во дворе. Она была толстая, улыбающаяся, добрая по натуре, но всегда очень неопрятная. Живот и грудь просто лоснились от несвежей грязи. Мне казалась она старой, но теперь-то я понимаю, что это не так.

Я очень, очень долго и не раз собиралась задать ей вопрос: почему, у нее такое грязное платье? Долго сбиралась и однажды решилась. На что она мне ответила: «Риточка, мне же не выходить замуж». Ответ произвел на меня потрясающее впечатление. Значит, и я могу ходить в старости такой же замурзанной!? Почему-то, тут же побежала домой, именно побежала. Встала перед нашим небольшим висящим на стене зеркалом, сложила руки ладошку к ладошке, поднесла к подбородку и, глядя в зеркало (икон не было, молиться меня никто не учил), то есть на себя стала просить Боженьку: даже когда я буду старая, чтобы он помог мне не быть такой замусоленной, как тетя Зина.

Так по всей жизни, несмотря ни на что, я пронесла этот детский эпизод, запомнив его в деталях.

Общежитие, где мы жили, — на Дзержинского, между третьей и четвертой Красноармейской. Одноэтажное, кирпичное здание с подвалом. Окна выглядывали через решетки, лежащие в уровень тротуару. В этом подвале, во время войны хранились незадействованные в спектаклях костюмы. И каждое лето во дворе натягивались веревки для просушивания костюмов. Тетя Шура Неклюдова, старший костюмер, со своими помощницами, нами, ребятишками этого двора, выносили, развешивали богатейшие и красивейшие царские одежды, камзолы, сюртуки, фраки, гусарские ментики, роскошные дамские платья и другую одежду. Все сушилось, чистилось, перетрясалось и снова уносилось в подвал. Либо до времен необходимости к спектаклю, либо до просушки в следующее лето. Для ребят нашего двора это был ответственный рабочий момент, и без тени какого-либо хулиганства.

Это был мир, о котором писать можно много, например, о гастролях, на которые меня брали, о встречах. Не могу не отметить такой момент, как мое присутствие на концерте певицы и танцовщицы, Заслуженной артистки СССР великолепной Зары Далухановой и молодого танцовщика Махмуда Эсембаева в городе Чите. Там же я впервые увидела верблюдов — не цирковых, а рабочих. Чита запомнилась мне сплошным песком.

Этакий цыганско-театральный, общежитский табор сопровождал все мое детство.

Я не могу не писать о театре, это было мое жизненное становление, считаю, что в тот жизненно нужный момент, Бог повел меня по моей колее.

Ездили в поезде до Хабаровска или до Читы в каких-то товарных вагонах, но были полки для сна, а еще стояли по 3-4 печки-буржуйки, которые топились дровами, и все готовили по очереди еду на этих печках. Суматоха, шум, кто пел, кто на гитаре играл, многие из актрис вязали — и не было никакого разделения между актерами и техническим составом. Для нас, детей, эта жизнь была что надо!

Однажды поехали в Черемхово на гастроли. Уже шла война. Черемхово к тому времени был закрытым городом. Кое-что из продуктов у шахтеров еще было. И вот, когда возвращались с гастролей, актер Руккер придумал, как провезти сало в плоских кружках (по форме напоминавших мороженое молоко): он сложил кружок к кружку, штук десять, запеленал как ребенка, так и пронес через таможню. А так как я слышала и видела всю эту предстоящую процедуру и хорошо представляла, что нам очень нужно это сало, то глубоко переживала и наблюдала, наверное, с открытым ртом, как Руккер убаюкивая свой сверток, проходил через узкую калитку таможни. Мама там купила так называемых пирожных. Это были не больше чем коврижки, нарезанные кирпичиком. Они висели у нас над обеденным столом засохшими сухариками и только по праздникам мы смели употребить по одной штуке.

Зимой по Дзержинского на розвальнях откуда-то возили жмых — желтые большие пласты шелухи от отжатых семечек. У меня и других ребят было по одному коньку (назывался «сплюшка»), впереди — веревка, отталкиваешься левой ногой и вперед. В левой руке крючок. Едет 3-4 возчика жмыха — подкрадываешься к последнему на коньке и крючком стягиваешь пласт, кто успел — хорошо, всем поделим, и грызем эту желто-коричневую дрянь. Кто не успел — получал от возчика кнутом, а кнуты были длиннющие.

Закончилась война, и где-то через пару лет совершенно неожиданно исчез Ковальский Т.И. со всей семьей и домработницей. Взбудоражился весь театр и органы прославленные и надежные. Искали безрезультатно, а он, молодец, сумел прихватить весь свой гардероб париков и принадлежностей. И все же здорово, что в нашем драмтеатре был такой уникальный специалист. После себя он оставил трех воспитанников, которые стали классными художниками-гримерами. Трофим Иосифович Ковальский объявился где-то в 70-е годы в Риге, к тому моменту он владел частной школой гримерно-парикмахерского искусства, где готовились специалисты кино и ведущих театров СССР.

Лет в двенадцать я пошла помогать маме по возможности на разных подработках. Мама где-нибудь наймется, вот и я с ней делю труд пополам — мыли постоялый двор, белили, за всякую работу брались. Приходилось работать физически и держать в своих руках предметы, намного тяжелей столовой ложки и ручки. Вот и окрепла физически. Тогда мне впервые пришла мысль: Так жить нельзя. А когда жизнь с детства бьет, то и духовно окрепнешь, если не размазня и не подонок. Как я всегда говорю: «Меня бьют, а я крепчаю». К этому моменту я уже выпряглась из-под бантиков. Не собиралась думать про свое сердце. Скорее придумывала какие-то массовые набеги и «подвиги».

По настоящему ощутила на своей шкуре безотцовщину. Да и жизнь в многокомнатном общежитии определяла статус. Думаю, что с детства хорошо оценивала свои возможности и свое место в жизни, порою, возможно, слишком занижала. И чтобы не чувствовать себя в какой-то степени униженной или чем-то оскорбленной, я предпочитала с раннего возраста не общаться, обходить стороной, так сказать, важных и обеспеченных людей, которым не очень доверяла. Каждый сам режиссирует свою жизнь. Я человек не тщеславный, но не терплю, когда из-под меня «выдергивают стул». И конечно, всегда с этим разбиралась, независимо от величины — всякие бывали величины, величины — они и есть величины.

Переехали на другое место жительства, улицу Горького. Я перешла в школу № 17. И вот, живой, энергичный, «идейный», почти взрослый человек — освобожден от физкультуры. Сидит на уроке физкультуры, на школьном стадионе на лавочке, как такое вытерпеть? Неприятно ощущать себя инвалидом, когда кругом все крутится и вертится. К тому моменту я уже ходила на тренировки по гребле, но никому не докладывала, тренировалась полегоньку, постигая технику и смысл. Любуясь настоящими спортсменами и дыша воздухом Ангары. Созрела, прошу преподавателя физкультуры, резвую Зинаиду Кукушкину, разрешить хоть гранату бросить. Она разрешила, но не показала, как. Я очень старалась, раскрутилась и бросила от души, только попала не куда надо, а в школьное окно, разбив вдребезги две стеклины. Урококончен! Продолжаем заниматься физкультурой на лавочке. Были выпады всякие и часто как бы не по моей вине, я так не хотела, но получилось. А детские мысли возникали: почему я такая, невезучая? Даже во всех своих добрых, на мой взгляд, начинаниях или делах? Наверное, так уж бывает у всех думающих, самоконтроль. А вообще-то, «непричесанным» ребенком росла и «причесыванию» с трудом поддавалась. Постоянное сомнение и неуверенность осложняют жизнь и очень угнетают. Избавится от такого состояния не очень просто, я воспитывалась постоянными мамиными: «нельзя», «не надо», «не знаю», и постоянной критикой в адрес моей внешности уже взрослой девочки и девушки. Мне очень нужны были конкретные, логичные советы.

И так болезненные отрицательные моменты молодости заставили меня думать, анализировать и просто работать над собой. А в дальнейшем принесли положительные результаты, было своего рода поучительно.

Работая с ребятами, молодежью получаешь много вопросов и прежде, чем сказать «нет» или «нельзя» ты должен быть готов сказать почему. Если что-то отвергаешь, надо предлагать свою точку зрения, альтернативную, логичную и осмысленную. Я нового ничего не открываю для нормальных и умных людей, но для меня в юные годы это было очень важно и нужно, что я в дальнейшем в работе и воплотила.

 

1950 год, стрелково-спортивный клуб

Киностудия

В сборной СССР Замужество

Чита — ИВАТУ — Львов

Москва — спартакиада России

 

С тех пор, когда в Иркутске возник стрелковый спорт, встал в полный рост, засверкал медалями и расцвел, благодаря великолепным, порядочным и умным людям, которые защищали честь Иркутской области на соревнованиях различного ранга и завоевывали медали различного достоинства, минуло много лет.

В 1947 году Б.И. Хлебников принес в подвальное помещение под ТЮЗом 3 винтовки ТОЗ-8, и этот подвал с дистанцией 47 метров, всего в 3 мишенных щита, был назван стрелковым клубом областного Комитета ДОСААФ. Стали потихоньку стекаться любители пострелять. Приходили студенты, служащие, рабочие. Среди них было много людей, прошедших войну с Германией и войну на Востоке. Люди, отслужившие по 5 лет на фронте, решили заняться мирным спортом.

Первоначально никто не думал о выезде на соревнования, соревновались между собой, изучая и тщательно анализируя каждую тренировку, из каждого положения (лежа, с колена, стоя). Была общая установка — стрелять. А как? Вот это вопрос.

Поэтому, тренируясь и сражаясь в достижении победы друг с другом, одновременно советовались и делились достигнутым. Обстановка была доброжелательная, уважительная, старшие подшучивали над молодежью, но учили при этом, все проходило без обид, в пределах дружеского, поучительного розыгрыша, юмора.

Меня в стрелковый клуб привел Мирослав Николаевич Ландграф, он был тренером по академической гребле. Я занималась у него с 1947 года, но случилось то, что и должно было случиться. Во время соревнований, когда я закончила дистанцию, мне стало плохо, да так, что чуть живую, или наоборот, чуть мертвую, на финише вытащили из шлюпки. Спорт только-только начал зарождаться, и к диспансеризации относились не очень серьезно, да и на врачебный контроль нас никто не отправлял. Вот при такой самодеятельности я и оказалась в критическом состоянии.

Уж очень я любила и люблю великую Ангару с ее чистой водой, шириной, голубизной и запахом свежей рыбы, с островами и множеством полевых цветов. До сих пор помню этот необыкновенный и вкусный запах, а воздух такой густой, хоть ложкой черпай. И, конечно же, пропадая с друзьями — единомышленниками на Ангаре, я совсем не думала о своем здоровье и не сказала инструктору, что освобождена от физкультуры и что в школу пошла в девять с половиной лет, так как два года, не вставая, лежала в постели: врачи уверенно поставили порок сердца. О заключении врачей я знала, но не придавала этому ровно никакого значения. Хотелось жить, и рекомендации врачей повисли в воздухе, просто не допускались до моего уха. И класса с пятого — зажила спортивной жизнью.

Помню, как-то на тренировке поднимаемся мы от Белого Дома (там у нас была гребная база ДОСФлот) вверх по Ангаре в академической шлюпке-двухпарке с рулевым, проходим недалеко от берега, куда упирается улица Красного Восстания, чуть выше факультетских клиник, а на берегу — мама!

Злющая, с ремнем ходит — я так на дно шлюпки и упала. Я же ей никогда не говорила, что греблей занимаюсь. Но мама от кого-то узнала, пришла и решила устроить мне встречу на берегу. Но я ее увидела, а она меня нет, так что встреча состоялась только дома.

Была у меня задушевная подруга детства Рита Климанова. С Ритой мы учились в параллельных классах, обе по характеру были шустрые. Но чаще всего собирались у меня, в нашей маленькой комнате или во дворе около моего дома. Помимо других интересов, очень любили ходить в кино, и, как правило, в первый день и на первый сеанс. Деньги добывали, как могли, даже умудрялись продавать учебники. К середине учебного года у нас на двоих оставался один комплект, а к концу — ни одной книжки.

Фильм первый в 12 часов, в школу к 14 часам. Идем как всегда на первый сеанс, французский фильм «Дело было в Клашмерле». По сегодняшним временам пустячок, чушь собачья, а тогда...! Мы были шокированы, выскочили из кинотеатра «Гигант», красные от стыда, и перебежали на другую сторону тротуара.

Фильм заключался в том, что в провинциальном городке построили общественный туалет, и мэр города первым его обновил, и так как туалет не был до земли закрытым, то видно было струю, выпускаемую мэром.

И вторая, не менее «ужасная» по тому времени сцена, когда молодая девушка, не будучи замужем, оказалась с большим животом.

Когда пришли в школу, нам начали задавать вопросы: «Как фильм?». Обе в голос ответили, что в кино на сей раз, не были.

Я, к тому затеяла свой небольшой рассказ с воспоминаниями, чтобы показать, насколько изменились времена и нравы.

Никогда не могли подумать в те времена, что придем к тому, к чему пришли. И если бывало, в фильме целуются, то об этом в городе говорят отдельно.

Ходили мы с Ритой и на каток, где можно было взять напрокат любые коньки, я брала беговые. Брали с собой патефонные пластинки, уносили их в радиорубку, знакомому радисту Вовке Соколу, его многие знали в городе, тем более спортсмены. Очень приятно дурачиться под музыку. Народу всегда было много. Погода не смущала, только если мороз был за 35 градусов.

Было как-то летом, мама пошла в отпуск. Ее пригласили поработать в пионерском лагере поваром. Конечно, согласилась, мне оставила еды, денег и очень просила быть умницей, сделать то-то и то-то. И вот, спустя дней восемь-десять, она приезжает проверить меня. Дела, заданные выполнены, продукты, оставленные на 20 дней, все съедены, деньги истрачены на кино. «Друзей» полный дом — комната, а так как это коммунальная квартира, соседи «визжат». На столе разломленная булка хлеба, в блюдце сахар — хочешь ешь.

Получился дом открытых дверей. Выдала мне мамуля по первое число, всех разогнала, собрала меня и с собой в лагерь. Будешь помогать на кухне. Правильно и сделала. Будучи взрослой, вспоминая этот момент, я удивлялась. Как она меня в этом возрасте, с заводным общественным характером, могла оставить одну дома? Страшного ничего не произошло, кроме того, что все съели, истратили, а дальше как бы я жила? У моих друзей был дом и родители, где они могли хоть что-то покушать.

Ну, ничего, все это в дальнейшем шло на пользу и понимание жизни, особенно во время моего увлечения гребным спортом.

После того, как меня «вытряхнули» чуть живую из шлюпки, я «потерялась». Что делать? Где интерес в жизни?

Ландграф Мирослав Николаевич оказался чутким человеком. Он знал, что открылся стрелковый клуб, и сам привел меня туда.

О Боже! Более омерзительного я ничего не видела, даже по тем временам. Подвал (без окон), темная, узкая стрелковая галерея, освещены только мишени, серые стены, 2-3 плаката, вонь пороха и еще чего-то. Вентиляции, конечно, нет, и никогда действующей не было. Галерея не прямая, а с выемкой впереди, метров через шесть перед глазами, в которой стоят большие рассыпавшиеся бочки из-под известки с прошлых лет.

Горю моему не было предела. И сейчас, при воспоминании о таком разительном переходе, содрогаюсь.

Тут же, при Ландграфе, я постреляла лежа. Мне показали, как надо делать, но удовольствия от этого не получила. Не помню, кто пригласил меня на следующую тренировку. Как человек обязательный, пришла, не испытывая симпатии к давящим стенам, низкому потолку, грязным матрацам, на которые надо было ложиться для стрельбы лежа, и надевать такие же замурзанные, из рук в руки переходящие телогрейки. Вот и сейчас ловлю себя на мысли о неприятных воспоминаниях тех времен и условий.

Я не хочу сказать, что это была какая-то неизбежность, издержки того нищенского времени. Бедность — это еще не значит, что грязь, развалившиеся бочки и т.д. Но было то, что было. Руководство на линию огня заходило редко, указаний сверху не получало, посетители же вслух не роптали. Такова была жизнь тех лет: что могли, отдавали, ничего не прося взамен.

До весны проходила на тренировки. Не очень-то рвалась, но все же делом занималась. Весной бросила. Закончила 7 классов, не густо, но позади. Дальше за школу нужно было платить, денег не было. Что дальше? Надо было искать работу или поступать в техникум. Нищета непроходимая. Мама получает в своем театре безумно мало. Да нас еще во время войны и после обкрадывали дочиста, не один раз.

Начались мои мытарства в поисках работы. После войны одни производства стояли, другие не набрали силу. Да и я ничего не умела. Прирабатывала, где могла. Наконец, нашла временную работу на лето, в партии геодезистов, рабочей. В то время, расстраивалось предместье Марата в длину по основной улице. Дальше были болота. Вот я все лето и ходила по болоту с рейкой. Были первые мои официальные заработки. И первое приобретение: кирзовые сапоги и телогрейка. Это необходимо было для работы.

Коллективизм и организация у меня в крови. После 7 класса собрала компанию, и отправились мы в педагогический техникум сдавать экзамены. Но передумала, забрала документы. Не хочу в детсаду работать! В два следующих техникума меня не приняли. В последнем, лесотехническом, я стала выяснять причину. Три пятерки, две четверки, а подруга с тройкой поступила!? Тут мне и сказали: «Девочка, не нервничай и никуда не ходи, все равно не примут, так как у тебя порочащая биография».

Итак, вся моя компания поступила учиться. Я осталась выброшенной — ни учебы, ни работы. И снова в поисках. Ничего не знаю, ничего не умею, никаких связей, никакой моральной поддержки. Когда-то давным-давно Аристотель, кажется, сказал: «У меня есть близкие, знакомые, родные, друзья, но нет никого, кто бы меня услышал».

По истечении времени и с возрастом я оценила то, что происходило в то далекое время, когда отрицательные и болезненные на тот момент результаты обернулись со временем положительными.

А какие мне встретились люди! Спасибо им всем за ту бесценную помощь, которую они мне невольно оказали советом или отказом.

Находясь в полной безысходности, пришла устраиваться на работу уборщицей в редакцию «Военные знания». Главный редактор (намного позже его дочь Марина, студентка Института иностранных языков, занималась у меня) поговорил со мной очень дружелюбно и тепло отказал, посоветовав искать более достойное место: «Я бы не хотел тебя видеть, девочка, на этой работе».

Следующим был поход на Жилкинский мясокомбинат. Начальник цеха, куда меня привели, спросил: «Ты представляешь, куда собралась поступать?» И в красках объяснил про цех по обработке мяса и контингент работающих, про то, что меня может ждать в скором времени в этом коллективе. И повторил совет предыдущего нанимателя.

Следующее объявление гласило о наборе учащихся на курсы геологии. В геологию я очень хотела — природа, экзотика, походы. А в основном, конечно, смутно представляла, чего можно ждать и в чем заключается истинная работа. Пошла на курсы. Сдала экзамены. Приглашает меня к себе директор-распорядитель лет 35 и спрашивает, имею ли я представление о работе. Поговорили, рассказал опять же в красках, какой контингент из рабочих меня будет окружать, как далеко партия заходит в лес-тайгу, и что работа «са-а-а-авсем не про меня». Последними его словами были: «Мой тебе совет, девочка, не порти себе жизнь!»

И только с возрастом, повторяю, я оценила участие этих людей, их внимательность. Спасибо им.

Мы жили на улице Дзержинского, недалеко от филармонии, а клуб был под ТЮЗом, и вскоре я столкнулась на улице с начальником клуба Б.И.Хлебниковым. Он с ходу стал приглашать вернуться в клуб на тренировки, объясняя тем, что у меня хорошо получалось и что они должны ехать на первенство России в Москву, а у них нет женщины, стреляющей из винтовки.

То обстоятельство, что я кому-то нужна, сыграло в тот момент основную роль. Дальше я поняла, что НУЖНОСТЬ служит основным критерием всей моей дальнейшей жизни. Эта была цель, это стало стимулом!

Ничего на данном этапе мне не светило, так хоть делом займусь. Хлебникову сказала: «Я ищу работу. Мне очень, очень нужно работать!»

Потренировавшись, съездила с командой на соревнования в Москву. Стрельбище находилось на станции Челюскинская.

Хоть я никогда не была комсомолкой, через обком комсомола меня устроили ученицей проявщика в иркутскую студию кинохроники. Это не было хорошо, но это было хоть что-то.

Стала работать ученицей проявщика. Работа была вручную, вначале позитивы, позже, когда сдала на разряд, доверили негативы. Наматываешь в комнате при красной лампочке на рейку заснятую пленку и прокачиваешь определенное время в бочках с проявителем. Перчаток не давали, руки от проявителя постоянно были желтыми.

Время от времени освобождали меня на соревнования, но когда директор возражал, ему звонили из горкома или обкома партии. Но эти варианты мне очень не нравились. Неловко было перед коллегами за то, что их загружают моей работой. Если представлялась возможность компенсировать свое отсутствие, я тут же предлагала себя. Особенно часто тогда ездили на сельхозработы: картошку копали, сено убирали, землю удобряли. Как-то на сено ездили на целые две недели.

Спустя какое-то время, когда я была уже специалистом, сдала экзамены, и директор предложил мне поехать в Ленинград в кинотехникум, было такое распределение. У меня не было возможности, пришлось отказаться. Во-первых, не знаю, примут ли, так как я незадолго прошла эти испытания. Во-вторых, как оставить одну маму? Да и ехать-то было не на что.

Вскоре меня отправили на месячную практику в Москву на центральную киностудию документальных фильмов.

На практике много почерпнула нового, там уже была машинная проявка. Вскоре и нам поставили заветные проявочно-моечные машины, и руки стали как у людей. Работали при дневном свете, только кассету заряжали в темноте (при красном свете).

В Москву я поехала одна, поездом 7 суток. Мне дали адрес, у кого я могу остановиться на квартире. Поезд приходил в 5 утра, метро открывалось в 6 утра. Попила газированной водички у продавщицы с колясочкой и колбочками с сиропом, было такое. Поехала в метро, по дороге все узнавая, при выходе увидела ту же продавщицу воды.

Оказывается, я, рассеянно озираясь и все, рассматривая, дошла до метро Дзержинского от Ярославского вокзала. В этом же доме на 4 этаже мне нужно было быть. Приняли хорошо. У хозяев была одна комната в коммуналке. Мать, взрослый сын и дочь, тут и меня расселили на раскладушке.

Так я прожила, проспала три недели. Очень им благодарна. Мать — учительница, сын — художник, дочь училась.

Впервые тогда побывала в Большом театре, слушали «Кармен», пела знаменитая Максакова. Я по своей инициативе купила билеты и вывела всю семью в театр, где родительница не была 25 лет, с ее слов.

На практику съездила удачно, работала, как положено. Вернувшись домой, тренировалась вечерами после работы, впереди меня ждали соревнования.

Стреляла винтовку, которую нужно было не только держать, но и удержать мушку в прорези. Тут-то мне и помогли предыдущие занятия гребным спортом. Физически я была сильнее 25-27 летних женщин. Ну, а настойчивости не занимать — надо так надо!

Я не берусь глубоко анализировать пулевую стрельбу, тем более сегодняшнего дня. Не такую перед собой поставила задачу. Но, знаю, работать в стрелковом клубе и работать с людьми на линии огня, это не одно и то же. Буду максимально объективной.

Другая система существования спорта, но все приемлемо и ничего невозможного, экстравагантного нет. За исключением специалистов, то есть, тех людей, которые при честном отношении и желании работать взялись бы реанимировать стрелковый спорт в Иркутске.

Нет, не люблю я писать, и не умею. Письмо написать для меня целая проблема. Несколько лет подряд разные люди — знакомые и просто слушатели — постоянно утверждают, что надо писать о моей жизни в спорте, о спорте в Иркутской области и, самое главное, о пулевой стрельбе, ее людях. Вот это ударное слово — НАДО, Рита, НАДО! — всегда не давало мне спокойно жить.

Часто задумывалась, почему о других видах спорта писали и пишут, если уж не большие книги, то хоть повествования отдельных спортсменов. Встречая такую информацию, обзор или небольшую книжечку, посвященную спортсмену, можно составить представление о виде спорта на протяжении ряда лет.

Никаких научных исследований я излагать не буду. На своем примере предлагаю познакомиться с жизнью женщины в спорте, к тому же в стрелковом, который не несет для девушки, женщины внешней красоты — уж так «нарядишься» для выполнения упражнений из винтовки, что и родная мама не узнает. Чучело, да и только! А, идя на линию огня, навьючишь на себя всего необходимого, похож на верблюда. В стрелковом спорте женщины своих красот показать не могут, как в художественной гимнастике, бальных танцах, волейболе и других видах. Возможно, от того многие долго не задерживались?

Можно посмотреть, как работают, но это монотонно, за исключением скоростных стрельб.

Правда, на сегодняшний день наряд спортсменов значительно изменился, и вспомогательная атрибутика стала совершенной и привлекательной. Но, все же, но...

Итак, 40 лет прожила в стрелковом спорте. В молодые годы порой пребывали в очень сложных условиях, как и все. И все же считаю, что мне повезло. Тем более что никому не дано выбирать время, в котором ты живешь. Только в преодолении трудностей, когда выцарапываешься в жизни, сам достигаешь успехов, когда ты не получаешь ничего на «блюдечке с голубой каемочкой», более того, получаешь «пинки» и проколы, но выдержишь и выйдешь с честью — только эти успехи приносят результаты неоценимого морального удовлетворения, уверенности в себе и самоуважения. Не себе я пою «дифирамбы», избави Бог! Никакой Америки не открываю. Это путь многих и многих людей с особо сложной судьбой, о которых доводилось не только читать, но и лично встречаться. Определенные сложности имеют свои прелести, так как их надо преодолевать.

Через четыре года, оставив работу в студии кинохроники, я тут же перешла инструктором в стрелковый клуб. Нельзя совмещать несовместимое. Ничего необычного не произошло, только больше времени приходилось сидеть в подвале, заниматься с желающими, а их было много. Инструкторами работали Любарский, Точилов, позже приехал Фефелов, пришел из армии Ротовицкий Володя — все мы одновременно и сами тренировались, конечно, в свободное время и когда свободен был тир. Время в тире было расписано по часам. Занимались «личники», занимались и команды. Чем дальше, тем больше было желающих, у всех семи ВУЗов Иркутска было назначено время, инструкторы клуба брали почасовую работу в ВУЗах. Вскоре пришло решение проводить вузовские соревнования, это было живо и интересно, оттуда поступали свежие силы в сборную области. Занимались предприятия, фабрики и заводские секции, жизнь кипела. Иной раз я приходила с работы в 23-24 часа, так как надо было потренироваться, а тир был все время занят. Посмотришься в зеркало вся черная от копоти, одни зубы белые, будто с завода явилась. Народ приходил заинтересованный, живой и активный. С сентября до мая, т.е. до ВУЗовских соревнований и каникул, я тоже работала тренером-почасовиком в инязе. У меня больше было девчонок, которые выступали на соревнованиях вместо мужчин. Через год тренировок, то есть на вторых вузовских ин. яз занял третье место за Университетом. Парней было где-то 3-5 человек, а девчонок — 10-12.

Парней севера, якутов, эвенок и других северных национальностей, я старалась не брать. Они валом валили, это же их любимое занятие «белке в глаз стрелять», а мне их опыт никак не подходил. Трудно было от них отвязаться, но необходимо. В те годы много северных национальностей было приглашено по разнарядке на учебу в институты.

Так вот, эти «специалисты» по стрельбе «белке в глаз» никогда бы не научились пулевой стрельбе: совершенно разная техника, а главное — психология.

Когда из стрелкового клуба по болезни ушел Петр Михайлович Точилов, я перешла на его место в университет. Вот где интересный был народ, толковые ребята, быстро схватывали, глубоко интересовались. Бывает, до сих пор встречаются, здороваются, помнят: «Ты учился в университете?» — «Да!»

А тут недавно, т.е. в этом году 8 марта, захожу в аптеку на улице К.. Маркса, следом заходит мужчина в куртке с капюшоном. Подходит ко мне: «Вы Маргарита Францевна?» — «Да».

Он достает из сумки коробку конфет, подает, поздравляет меня с женским днем и говорит много добрых слов по поводу того, что ему дали тренировки у меня.

Я попросила его снять капюшон, посмотрела, говорю: «Тебя звать Витя, учился в университете, то ли на химическом, то ли на физическом факультете, стрелял из пистолета?». Он заулыбался, ответил, что 32 года назад он учился на физическом факультете и был всего спортсменом 1-го разряда. Очень приятно, когда тебя помнят и благодарят, а если подумать, что я сделала особенного? Да ничего! Просто от всей души отдавала людям то, чего сама уже достигла. И еще я поняла, что с молодежью нельзя работать с хмурым лицом, злыми или, так сказать, недовольными глазами. Все может легче разрешиться на полушутке с конкретной объяснимой требовательностью. Наверное, это не каждому дано. Работая с детьми, молодежью, необходимо учитывать возраст человека.

Как-то я захожу в тир, уже пришла на тренировку группа инязовских девчонок, сидят все мрачные, кислые, как «мокрые курицы». Захожу, дверь всегда и везде открываю в полную ширь и до сих пор. Мне не раз говорили, по тому, как открывается дверь в клуб, сразу знаем — ты идешь.

Так вот, эти девчонки мне чуть ли не враз говорят: «Скажите, Маргарита Францевна, почему Вы всегда такая счастливая?» Огорошили! Что-то я им ответила: «Вот такая я и есть — счастливая, уметь надо, хотите, научу?!»

Я знала всегда, что никому мое грустное лицо не нужно, и мне противно ныть и жаловаться, так что приучила себя оставлять свои неприятности по ту сторону двери, хотя бы на время встречи с людьми.

Часто старые или новые знакомые, зайдя, оглядевшись, на мое место работы, спрашивали: «Ну, как ты можешь здесь работать?». Они, конечно, многого не знали и ни во что не вникали. Чисто внешне, попадая в тир и не имея желания, призвания стрелять, не чувствовали там себя уютно и комфортно, убогость угнетала. Я их понимала.

Порой мне было неловко перед очень солидными своими знакомыми. Я, как правило, отвечала: «Не место красит человека!» А что еще сказать?

Об этом подвале много можно говорить и вспоминать. Прожиты там мною с 1950 по 1972 год самые лучшие, можно сказать, годы, самые спортивные, а главное — молодые.

Опять же, вот тут совсем недавно у меня что-то «захрипел» пылесос (вроде бы не к месту, но все же...). Что делать? Везти надо в мастерскую, а он в форме пуфика весом где-то килограмм десять. Маршрутное такси — ужасный транспорт, надо сгибаться «в три погибели», но надо так надо. Дом быта, 5-й этаж, лестницы очень крутые, еле добралась. Встретил меня мастер экзотической внешности: худенький, лысенький, маленький, брюки на подтяжках, размеров на пять больше, смотрится лет на 80. Объяснила ситуацию. «Я Вам оставлю, скажите, когда приходить и сколько буду должна». Он молча откладывает всю свою работу, ставит мой пылесос на стол, осмотрел его вокруг и стал закручивать винты. Я-то рассчитывала, что он будет снимать чехол с пылесоса и полезет внутрь, смотреть, почему он у меня не тянет. Объяснила же ему, что звук изменился, тяги нет. Он же завернул все шурупы, подчеркнул, что одного не хватает, поставил его. А я все порываюсь уйти, чтобы вернуться за готовым. У меня просто не хватало терпения смотреть, с какой необыкновенной медлительностью он шевелится. Начал закуривать, это заняло «целую вечность». Меня не отпускает и сам еле шевелится. Завинтил. Я не хотела везти с собой шланг, но в последний момент решила, что пусть заодно мастер трещину в шланге по уму сделает, а то у самой все не так как-то получается. Достаю шланг, он откусывает от шланга кусок и достает оттуда тряпку. Все это делается с совершенно невозмутимым каменным лицом, сверх очков периодически поглядывает на меня. Тряпку достал, «ремонт» окончен.

Совершенно неожиданно я услышала его голос: «Маргарита Францевна, Вам сколько лет?». Я обомлела. Лицо совершенно незнакомое, называет меня по имени отчеству? Я ответила и естественно спросила: «А Вы откуда меня знаете?».

«Я Вас знаю всю жизнь, еще с подвала на Ленина, когда Вы там работали».

Поскольку он спросил мой возраст, я естественно тоже заинтересовалась, так как перед этим «дала» ему лет 80, но мы оказались ровесниками. Брать деньги не хотел, но я, конечно, оставила.

Через год была у другого мастера по поводу швейной машинки, поинтересовалась, где мастер-сосед по пылесосам. Мне ответили, что он ушел из жизни, где-то с полгода.

Такие сообщения всегда угнетают. Вроде при чем здесь пылесос и так много воспоминаний, но вот очень захотелось про эту встречу написать.

Вот так популярен был стрелковый спорт в те времена, да и не только стрелковый. Всех ведущих спортсменов в разных видах спорта знали в лицо.

Начали совершенствовать отбор в сборную области. Проводили первенство области среди добровольных спортивных обществ, а те в свою очередь проводили свои соревнования. В основном, в те времена были добровольные спортивные общества: «Буревестник», «Труд», «Трудовые резервы», «Спартак», «Локомотив», «Урожай». Как-то случилось, что эти общества еще на более мелкие поделили. Появились общества: «Пищевик», «Горняк», «Медик», «Звезда» и другие. Они просуществовали года три, совсем себя не оправдали. Все вернулось на свои места и в таком виде работалось еще долгие годы.

Ведущим спортсменом по стрельбе в сборную области пробиться было непросто, скамейка запасных была длинной, разве что с женщинами несколько сложнее, тут еще всегда остро стоял вопрос освобождения от работы или учебы, так что иной раз ведущий спортсмен не мог поехать оттого, что его не освобождали.

Помимо успешных выступлений на соревнованиях, были и свои домашние «неурядицы», один человек часто портил многим настроение и создавал дискомфорт среди работников клуба. Спортсмены, как правило, этого не ощущали, но и на них, бывало, распространялась некоторая нервозность.

Я, начинающий тренер в институте иностранных языков, на 2-ой год вывожу команду на третье место, 3-й год — на второе. На 4-й год прихожу заключать договор к заведующему кафедрой физвоспитания Владимиру Бялоусу, а он мне говорит: «Борис Ильич пришел тренером к нам в институт, Вам (т.е. мне) в помощь»

— «И вы его взяли?»

— «Да, взял, но и Вас беру».

Я тут же ушла без лишних слов. В помощь! Заметьте! Где же Вы раньше были, Борис Ильич, когда команда не занимала второго места? Никому ничего не сказала, перешла в Университет. Команда иняза в том году выступила хуже значительно, а на 5-й год прекратила свое существование. С людьми надо по серьезному работать, со знанием дела, а не «помогать» готовой команде, сидя в кабинете.

Позже произошел очередной инцидент со мной и этим субъектом.

У меня тренировалась команда юношей. Борис Ильич говорит: «Ребята у тебя хорошие, «Локомотив» просит пострелять за них на Центральном совете, Гильдерман Владимир Ильич тренером-представителем съездит» Все ясно. Какой тренер не захочет обстрелять лишний раз своих воспитанников. Я с радостью согласилась. На следующий год повторилась та же просьба, все нормально, съездили с Гильдерманом В. И.

Однажды случайно обнаружила журнал тренера «Локомотива» Хлебникова, где переписаны все фамилии моих ребят и еще других, за которые он 2 года получает зарплату. Вот здесь-то я высказала ему свое мнение при людях, так как это было далеко не все, что за ним водилось, в ущерб трудягам-инструкторам. Борис Ильич умел красиво разговаривать, врал, не краснея, много знал по тем временам, если не знал, то домысливал. Приятный собеседник, его обожали. Он был связующим звеном между обкомом ДОСААФ и клубом, все документы проходили через него, а до нас он доносил то, что считал нужным. Начальник клуба сделал сам себя старшим тренером, сам себя председателем Федерации стрелкового спорта. Мы, его работники, зачастую совершенно случайно узнавали о его собственном повышении — назначении. И так все шло, как положено. Мужики посмеются, поворчат, и все успокоятся.

А тут Борис Ильич заходит в клуб со значком на груди — заслуженный тренер РСФСР! Никто, даже Любарский с Точиловым, не подозревал, как такое звание он мог добыть, не заходя на линию огня! Точилова так и «подбросило», зашумел «не на жизнь, а на смерть». Любарский стал Петра уговаривать: «Да ладно, он не мастер спорта, пусть хоть этим потешится». Я не могла там присутствовать, мне жаль было Точилова, он вкалывал и всех нас учил от души.

На другой день ребята поехали в обком ДОСААФ и спорткомитет узнать, за что же дают «заслуженного тренера» и за что дали Хлебникову? Им объяснили, что он подписал на себя документы, что воспитал 8 мастеров спорта. Тогда была такая установка, давали за подготовку восьми мастеров спорта ЗТР. Он, владея всей документацией, приходящей в обком ДОСААФ и спорткомитет, не упустил возможности, переписав всех нас: Любарского, Любарскую, Николаева, Кузнецова, Точилова, меня, мастеров спорта из университета, которых подготовил Точилов.

Надо отметить, как организатор Борис Ильич был неплохой, особенно первое десятилетие, потом пошло все по накатанному. Первые годы во главе неофициально стоял Любарский, он пробивал в Москве и здесь, знал к кому, куда идти, как делать, чтоб было лучше для команды.

Вот так и стал наш Борис Ильич заслуженным тренером России, одним из первых, не заходя на линию огня. Да ладно, будем считать, что это за административно-организаторскую работу. Все же клуб процветал. Только вот Точилова жаль, он много заслужил и нигде не был отмечен.

По прошествии времени и поглубже узнав все виды спорта, я увидела та-ко-е и столько заслуженно-застуженных ниоткуда взявшихся или, можно сказать, «с сомнительной репутацией», что на этом фоне наш Борис Ильич просто «мелкий шалунишка». Времена были строже, и мы ко всему подходили со всей строгостью, но Борис Ильич нас не переставал удивлять и возмущать.

Я уже говорила, что тренеров как таковых не было, а были мы все самоучками. Искали, ошибались, порой ошибки очень дорого стоили. Я училась стрельбе с колена из винтовки дома в Иркутске, как могла, совершенствовалась, во всех положениях, но по безграмотности многого не учитывала, а в частности комплекцию стреляющего, брала только в общих чертах, а этого мало. Для роста, совершенствования, стабильности результата необходимо было найти самое удобное устойчивое положение, для себя индивидуальное, учитывая требования, согласно правилам выполнения.

Вот над этим и работали порой в долгих поисках. В клубе собирались 3-4 человека. Устраивали между собой соревнования. Как правило, были мужчины, чаще стреляли стоя, а мне они давали фору, все же девчонка. Были у нас при этом и болельщики. Устраивали как бы шоу. Болельщики могли комментировать, подсмеиваться, подсказывать, чего, конечно, не позволено на соревнованиях, а мы, таким образом, учились отключаться, не слышать и боролись за каждое очко. Иногда собирались свои друзья в клубе пообщаться, а мы идем тренироваться. «Ну, давайте мы на вас будем ставить, как на лошадей на ипподроме». Нам-то что, в данной ситуации самовоспитанием занимались. Мне даже нравилось тренироваться при таком накале. Здесь-то ты и воспитываешь необходимые качества, когда твои болельщики корректируют вслух: Точилов — 10, Кузнецов — 10, Рита — 7 и т.д., вот и тяни свою семерку на десятку.

Вначале я стреляла из ТОЗ-12, но после первого выступления во Львове на чемпионате СССР, попросила МЦ-12, дали. Тяжело справлялась, все же не только держать стоя, но и удержать мушку под черным яблоком, непростая задача. Упорно поработала, и результат вырос, отборная целевая винтовка сама за себя сказала. 6кг 500 г — солидный вес, пришлось нарабатывать физически и заставлять себя морально идти на определенные сложности ради роста результата.

Стреляю прилично, после России оставляют на очередные сборы ЦК ДОСААФ и представляют тренера Александру Яроцкую, первого мастера спорта по стрельбе. К тому времени она уже не стреляла, а раньше в роли тренера я ее не видела, так что ничего не знаю о ней. Мягкая, послушная перед начальством, совсем обыкновенная, без претензий и знаний женщина. Все бы ничего, но начала она меня по-своему учить стрелять с колена, я ей вроде как доверилась, так как она очень настойчиво требовала принять то положение, которое предлагает.

Пыталась внешне «причесать» меня под общую массу. «Причесала». По ее схеме я лучше стрелять не стала, а наоборот, совсем расклеилась. Потом больше года искала свое старое положение. Выводы для своей будущей тренерской работы в сборной СССР я сделала. Никогда необдуманно никого «не ломала», не переделывала без просьбы помочь, видела, что не получается, помогала в зависимости от классификации спортсмена. Предлагала свои варианты, шлифовала. В этом случае не имею в виду своих выращенных спортсменов.

Когда мои воспитанники уезжали на сборы, первое, что делала, узнавала, кто будет тренером. Если не узнала на месте, просила срочно написать, позвонить. В зависимости от этого давала совет: слушать, прислушиваться или кивать и делать по-своему, а то сломают спортсмена, а я тут с ним мучайся, восстанавливай.

В стрелковом спорте всегда были единицы умных талантливых тренеров. В основном так, присутствующие при стрелках, чаще москвичи. Пригласили на сборы полтора состава, выбор всегда есть, некоторые настрелом берут.

Но, вернусь я снова к годам своей молодости, своего совершенствования в стрельбе в разных упражнениях, даже очень разных, по дистанции и скорости винтовок и пистолетов.

Живем в Мытищах в палатках, в Москве далеко не всегда лето было теплым, как зарядит дождь, ну хоть вой. От палаток до линии огня метров триста было. Глина кругом. Когда дорогу размоет, получается одно месиво. Так нам порой выдавали огромные резиновые сапоги, как у рыбаков, мы их надевали на свои лыжные ботинки, чтобы те оставались чистыми, нам же в них стрелять и садиться на колено, а, преодолевая 300 м. глины, мы бы точно набрали ее полные ботинки.

Такие условия разве не подвиг? Душ на улице с холодной водой, умывальня общая, баня в Мытищах, стрельбище на Челюскинской. Челюскинская — 2-я остановка после Мытищ, маленькая станция, там находились дачи старых заслуженных коммунистов.

Ежегодные летние сборы чаще были в Челюскинской. И вот однажды, до того насборилась, устала безумно, хочу домой. Стреляю матчевый пистолет, а мне мамиными пирогами запахло. Не могу видеть ни стрельбища, ни людей, чисто истерия.

Пошла в палатку, собрала чемодан и к старшему тренеру Шишагину Борису Павловичу, был такой полковник. «Все, уезжаю, нет сил». Он спокойно со мной согласился: «Надумаешь, остынешь, отдохнешь, приезжай прямо к соревнованиям». Я уехала в аэропорт, не тут-то было, билетов не было.

Возвращаюсь, кое-как тяну время. Тренируюсь по своему графику. Но после этого у меня были случаи, когда я подолгу на сборе не оставалась, уезжала домой и прилетела к соревнованиям.

Я себя изучила: если месяц круто поработала, выступила на соревнованиях, то следующие сборы далеко не всегда шли впрок. Работа была адская, физические и психологические перегрузки давали о себе знать отрицательным результатом.

Я начала возражать и доказала тренерскому составу, что перегрузки имеют обратное явление. Но люди у нас обязательные и исполнительные, кроме того, не все спортсмены были ровно подготовлены, и другие причины препятствовали сокращению срока сборов. Все же этот момент наступил.

Хочется еще отметить, как женщины стреляли стандарт из армейской винтовки калибра 7,62, расстояние 300 метров. Лежа, с колена, стоя дается 2 часа 30 мин., 5 проб-20 зачетных с каждого положения. Трубой корректировочной пробоины практически не просматриваются, поэтому существовала указка, где-то 20 см. диаметром, круглая, одна сторона — черная, вторая — белая. Была своя наука, когда из блиндажа показывали, куда попал, а здесь зарисовываешь в книжку, чтоб наглядно было, чтоб поправку по месту сделать. Интересно!

Отстреляешь, и идешь следующую смену показывать партнеру, который на тебя в блиндаже работал. Мишени огромные вешал и показывал. Все надо было делать с умом.

Да, по ходу вспомнила интересный случай на соревнованиях России. Мужчины стреляют армейку. Как всегда друг другу показывают и вешают мишени, один у нас был в сборной России, хороший мужик, посредственный стрелок, большой «якола».

Начал лежа, все терпимо, показка нормальная, с колена, ему показчик притирает правую сторону и «ругает», да! Да! Ругает, показку так выучили, что и ругаться можно было, а через 300 метров ты ругань по показке читаешь, это конечно, не по буквам и словам, другой метод. Ругался показчик долго, а потом стал показывать ему при стрельбе стоя девятки и десятки. Народ собрался, удивляются, переговариваются — стоя, почти одни десятки! А стрелок в книжку рисует, сам искрутился, «рисуется», вот я весь, какой из себя умелец!

Кончилась стрельба, приходят из блиндажа показчики, смотрим результат, а у нашего «героя», черти-что на мишени 5,7,8. Он с претензиями к показчику, ты мне десятки, девятки показывал, а это что? Тот отвечает: «Я тебе в начале правильно показывал, потом учил, потом ругал, когда надоели мне твои пятерки, семерки, я стал показывать 10, т.е. «как стрелять надо! Понял?» Все стоявшие на линии огня от души похохотали.

Сборы. Воскресение. Выходной. Решили с девчонками съездить в Москву побродить, отдохнуть, развеяться. Стали собираться вчетвером. У одной босоножки истрепались, у другой юбка мятая, гладить негде, у кого еще что-то. И решили ехать всем одинаково в лыжных ботинках и широких шароварах, внутри с начесом. Кофточки у всех приличные, мордочки благородные и даже две красавицы — это Любарская Маргарита из Иркутска и Новодерова Галина из Ярославля. Русская красавица, статная, с косой светлой ниже пояса. Девочки в стрелковом спорте в большинстве своем были симпатичные, содержательные и в целом народ в нашем виде спорта был духовно богатым.

Вышли из метро «Дзержинского», движемся к ресторану, то есть гостинице «Метрополь» — это лучшее, что было в Советском Союзе, и вдруг почти у всех враз мысль. А что, зайдем в таком виде в ресторан, с деньгами у всех предельно туго, но велико желание узнать, пустят или нет нас в таком виде? Стоят в дверях и дальше холеные в ливреях швейцары.

Пустили. Распинались, как их учили, даже не отреагировали на наш вид ниже пояса. Обслужили по высшему классу, но заказы у нас были весьма скромные.

Так я была единственный раз в «Метрополе», да и вся наша четверка, уверена, больше там не была. А вот сейчас нас бы точно не пустили.

В те далекие годы становления спорта, да и дальше, до появления самолета ТУ-104, мы ездили на соревнования поездом. До Москвы 7 суток. Команды большие и груза много, дорого было летать самолетом, тогда были маленькие самолетики и почти в каждом городе до Москвы останавливались. А у нас, стрелков, очень тяжелый и крупногабаритный груз. Винтовочники таскали по три-четыре винтовки в тюках (бросать нельзя), все очень берегли корректировочные трубы, подколенники, патроны, и все упаковано в подстилки.

Команды были большие, где-то 10-15 человек, в зависимости от масштаба соревнований и количества упражнений, женщин -от 2-х до 4-х.

И вот, кстати, такой пример. Уже летали на дальние расстояния ТУ-104, а от Москвы до Воронежа летим маленьким. Наша команда и еще несколько посторонних, загрузились сами, все разложили, как указал пилот. Самолет прыгал, прыгал, а подняться не может. Выходит из кабины злющий пилот и возмущенно: «Что вы там везете, бомбы что ли? Давайте перераспределяться». Все подумали, что он нас половину высадит. Кое-как поднялся, слава Богу, долетели.

Едем в очередной раз поездом, девчонки в купе, юноши — в общем вагоне. Ну, что делать, играли в карты, как всегда играют. В вагоне полка нижняя, верхняя и была еще 3-я. Можно вещи положить, можно «зайцу» проехать, очень низкая под потолок и не перегороженная. Как всегда, вещей премного, растолкали, как могли. А у стрелков, как, наверное, и во всех видах спорта, существовали свои болельщики. Но одни терпимо, «болели», а другие — неистово. Вот один из таких бывших стрелков, юноша стрелял, но дорос до первого разряда и все — результата нет, остается быть болельщиком-помощником. Часто просился с командой поехать: «Буду вещи караулить, в блиндаже показывать, палатки караулить, вы же знаете, все помогу». Хороший был парень Феликс Барков. Учился и закончил сельскохозяйственный институт. Без оплаты тренировал институтскую команду. За юношей, юниоров, выступал до тех пор, пока паспорт до дырки не протер, каждый год исправлял год рождения, подгоняя под требуемый.

И вот едет Феликс с нами на очередные соревнования, ребята двумя командами увлеченно играют в карты, а он бдит!

И вдруг в тишине — дум картежных — крик Феликса: «Ребята, наш чемоданчик понесли!». Воры по третьим полкам изловчились и почти над головами играющих тяпнули чемодан. Я была там же и помню, как Любарский выпрямился во весь свой богатырский рост, и все остальные не отстали. Изловили 3-х воров, придержали до очередной остановки поезда, «вынесли» их на улицу и показали «где раки зимуют». Мне очень жаль было этих воришек.

А был и такой случай поездного передвижения. Умер И.В.Сталин, 1953 год, по этому поводу сделали амнистию заключенным. Что тут началось! Особенно в сибирских городах и у нас в Иркутске. Бывшим заключенным жить надо, кушать надо... Разбой и воровство. Едем — Омск, вышли что-нибудь купить покушать. На вокзале покрутились, а все продавцы с приходом поезда разбежались, некоторые вцепились в свои ведра, корзины и с ужасом на всех озираются. Продать надо, а показать боятся, смотрят, кто подойдет. Жулье прямо из рук выхватывало, хоть и милиции полно. Омск славился курами и рыбой. Время остановки заканчивается, всех подождали, нет Никитина Иоганна. Поезд чуть трогается, вся команда нервничает, куда делся парень?

...Бежит по вокзалу к нашему вагону 2-х метровыми прыжками наш дорогой «сохатый», а за ним двое мужиков бегут, тянут руки куда-то в никуда и орут: «Держите его, он украл...» (не расслышали чего)

Точилов бегом в купе, заряжает револьвер, так как уверен, что это какой-то подвох. Петр Михайлович был очень вспыльчивым в такой ситуации человеком, и мы напугались, что он начнет стрелять, а это тоже чревато неприятностями при любом раскладе.

Ну, в общем, наш Иоганн влетел «пулей» в вагон, а проводница была смышленая и перед носом догоняющих мужиков захлопнула двери. Они не спрыгнули с подножки, так и ехали, держась за поручни и одной ногой на ступеньке, до следующей станции. Там соскочили и бегом от поезда.

Это оказались воры (как рассказала проводница из последнего вагона). Все рассчитали, а Иоганна выбрали для отвода глаз милиции.

Бедный наш скромняга «сохатый». Как же он переживал и долго приходил в себя. Потом мы особенно стали внимательными, следили каждый за собой и за другими.

Вот про Никитина еще такой момент. Приехал он из Свердловска, где окончил институт, на работу в Ангарск. В тир пришел раньше, чем устроился на работу. Жил на квартире, а вскоре ему дали однокомнатную квартиру. Пригласил нас на новоселье, собственно мы сами напросились. Приехали в Ангарск человек восемь: Хлебников Б.И., Ротовицкий В.Я., Точилов П.М., я, Таня Попова, хорошо помню, и еще кто-то. Иоганн был совсем не пьющим, ни вина, ни даже пива. Но очень любил сладости и особенно разные компоты. Мы в Ангарске купили большой таз для дела, много компоту, вино, бутылку спирта. Иоганн нас ждал. Когда к нему поднялись, он пол домывал. Мы с Татьяной только накрыли на стол и, конечно же, жизнерадостные, начали поздравлять. Позже ребята решили развести спирт, пошли на кухню, осуществить свой замысел, заходят, а хозяин стоит и из бутылки в раковину выливает спирт, объясняя им с улыбочкой и веселыми глазами: «Пить вредно. Ешьте компот, говорю и делаю, потому что Вас люблю» Вот и все!

Поездки на поезде отнимали много времени. Я их безумно ненавидела. Как-то, один год, подсчитала, в поезде у меня прошло два месяца, мыслимо ли? И ничего не поделаешь.

В семье одни неприятности. Зарплата инструктора. До сих пор тяжело вспоминать, как приходилось вкалывать.

На вокзале встречает мама с сынулей, которому 3 года. Я к нему, взяла его на руки: «Сыночка!». Он меня отталкивает и спрашивает: «Ты кто?».

— «Я твоя мама...»

Он от меня отворачивается, обнимает согласно своему росту бабушку и говорит: «Вот, моя мама!»

Может быть и правильно, что он ко мне так и не привык? Может быть и прав он, что такой ко мне отчужденный? Никак они меня не поняли, что это моя работа и другой тогда не просматривалось.

Чуть позже закончила шестимесячные курсы бухгалтеров. Тут же поступить удалось в лесотехнический техникум, то есть вернулась в него через несколько лет. Прошли времена, и меня приняли.

Окончив техникум, поняла, мне уже нет смысла переходить на другую работу. К этому времени в спорте прилично выросла, проявила себя как тренер. Стала, задействована со сборной России, ЦК ДОСААФ СССР. Уважение, понимание руководства, признательность спортсменов. А что еще надо?

Будучи тренером, приглашения работать со сборными, принимала далеко не все, только те, где крайне необходима была моя помощь.

Спортсмены сборных показывали хорошие результаты и хотели со мной работать. Да, мы работали в содружестве и результативно, но за границу, как правило, команду вывозили другие.

Довелось поработать плановиком 10 месяцев. Это необходимые были требования перед сдачей государственных экзаменов. Понятно. Училась заочно. Поработала и убедилась: бухгалтерия — это не моя атмосфера, к тому времени я слишком пропиталась духом спорта. Конечно, как я и планировала, идея учиться в те годы, то есть по прошествии нужного времени, диплом на «черный день».

К тому же, как не использовать представившуюся возможность учиться? В дальнейшем диплом пригодился при поступлении в институт. Это был умный шаг.

Но, это было позже. Техникум я окончила в 1968 году. Необходимо вернуться к году 1955, к своей спортивной деятельности. Весна 1955 года принесла мне радость, я выполнила норму мастера спорта, установила Всесоюзный рекорд из винтовки, лежа 399 из 400 возможных. Команда ДОСААФ была дружная. Всем было очень радостно, когда я установила рекорд, и ребята меня не только качали, но и подбрасывали. Мне такие трюки не понравились. Весь год до осени шел удивительно удачно. Из иркутян в сборной ЦК ДОСААФ были Любарский Ю., Любарская М., Точилов П., Никитин И.

Деньгами в те времена спортсменов не баловали. Давали, как правило, призы, и что закупят, то и получаешь. Дома решила осуществить свою заветную мечту — купить шубу. Сдала призовые фотоаппараты в комиссионный, купила котиковую шубку. Вскоре выясняется, что это не котик, а кролик под котик. Ну что ж, день носила, ночь штопала, и такое бывало.

Итак, радостная весна и лето 55 года закончились для меня убийственно грустной осенью. Хоть я и не очень надеялась, что меня выпустят с командой в Китай, но где-то хоть слабенькие надежды, но имелись. А заключались они в том, что перед поездкой меня отправили самолетом в Иркутск поменять паспорт, который был просрочен. И все время молчали до самого вылета.

Когда я была оставлена в Иркутске, конечно при добрых объяснениях, сожалениях и понимании нашего руководства, мне казалось, что друзья по команде за меня переживали больше, чем я. Понятно, для них это было впервые, я же предполагала такую ситуацию. По прилету обратно многие привезли мне маленькие сувенирчики из Китая. В те времена Китай и Советский Союз считали себя «братьями навек». Так гласили лозунги по стране: «Русский с китайцем братья навек».

Пока команда летала в Китай, меня «оформили» замуж. И ко всему тому, что я имела шороховатости в своей биографии, мне прибавили дополнительную «чахотку», что ощутила в дальнейшей жизни. Я имею в виду фамилию Волькенштейн. Такое послушание и любовь к маме доставили мне много огорчений и неприятности.

Позже, озверев и осознав происходящее, решила одним махом сбросить все путы, к тому моменту многое в жизни было потеряно и испорчено.

Очень не хотелось мне затрагивать свою личную жизнь. Но, с одной стороны, ее как-то «не объедешь», с другой стороны, остаюсь непонятой...

Вынуждена изложить, пожалуй, самый из неприятных моментов в жизни, тем более что не любительница посвящать людей в свою семейную жизнь. Плохо говорить не хочется, а хорошего ничего нет. Что было, то было.

После того, как сборная команда полетела в Китай в 1955 году, а я из-за своего немецкого происхождения, была оставлена в Иркутске (документы не прошли), приятного было мало. Худшее и более потрясающее меня ждало дома. Пока я ездила по сборам и соревнованиям, меня в Иркутске сосватали. Человек, который видел меня в предыдущем году, демобилизовался из армии, где служил сверхсрочником, ему было 30 лет. Решил на мне жениться. Его ближайший друг, с которым мы жили в одном дворе, посоветовал: «Не ухаживай за Ритой, а ухаживай за ее мамой». Чему он и последовал, пока меня не было, а отсутствовала я все лето.

Жил он у своего друга, отдыхал на полную катушку, наотдыхался, решил жениться. К. осени устроился на работу в геологию. Это я узнала позже. Мужчина внешне интересный, женщины им увлекались, но вот вышло так, что он решил жениться на мне.

После того, как команда улетела, мама объявила: «Яков Михайлович привез нам мешок лука и бочку грибов». Мой вопрос был: «И что? Ты их взяла?» «Конечно».

— Конечно.

Мне стало дурно. Я не знала Якова Михайловича, я только видела его несколько раз. Но, хорошо знала маму, если она взяла, значит решила. Она никогда бы не сделала чего-то безвозмездно!

Поняла, мою судьбу решили! Это был крах, трагедия, шок! У меня были другие планы, я не собиралась замуж, тем более при таком решении

Перед этим, года за два, мама также решила мою судьбу, просто предыдущий жених очень долго и нудно ухаживал за мной, потом за ней. И после того, как я заявила, чтобы его ноги не было в нашем доме, мама перестала со мной разговаривать, замечать меня и даже не смотрела в мою сторону.

Я очень переживала, так как человек неконфликтный, кроме того, любила свою мать, которая чего-то недопонимала и вела себя по принципу Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью».

Продолжение следовало и, вспомнив прошлое, мне пришлось повиниться, тем более что лук и грибы меня закабалили, меня купили, и раз она их взяла, то решение состоялось. Я его не знала, я его не понимала, я его не любила. Плакала, доказывала маме, что нельзя так поступать, она говорила: «Привыкнешь». Я позже, в шутку, спрашивала: «Чего это ты меня так дешево Волькенштейну продала?»

Он пришел к нам в десятиметровую комнату в коммуналке, где еще с нами жила тетя Нина, мамина сестра. Пришла на время, пока не найдет жилье, а жила к тому времени 7 лет и ничего не искала. Каждый может представить себе эту «картинку». Будущее ничего не предвещало хорошего.

Надо было теперь жить под диктовку не только матери, но и мужа. Как люди значительно старше меня, я думала, они смогут решать какие-то проблемы нашего существования, но, увы...

Предъявлять претензии они умели. Муж оказался необоснованным ревнивцем и скандалистом, несмотря на то, что он знал, чем я занимаюсь и бросить в данный момент не могу, так как он-то обеспечить нашу семью материально не способен.

Якову Михайловичу сделали удостоверение судьи республиканской категории по пулевой стрельбе, чтобы он по возможности и желанию мог ездить со мной. Но как человек непредсказуемый, он откалывал разные номера.

В те годы я прогрессировала как спортсменка. В моем участии команды очень нуждались. Были случаи, когда он категорически меня не отпускал, и его приглашали в горком или обком партии и просили не препятствовать моему участию в соревнованиях, это престиж нашей области.

Мне нужно было время, чтобы прийти в сознание от таких пыток, а потом выйти на линию огня. Все сказанное — штрихи, ничтожные по отношению к тому, что было.

В 1958 году проходил чемпионат мира по стрелковому спорту в Москве. Мне довелось в нем участвовать. Стреляла 3 упражнения. В классификационных соревнованиях получила золотую и бронзовую медали. В Иркутске меня встретили как героиню. Председателем спорткомитета тогда был Василий Петрович Иголкин.

Вскоре, по приезду с чемпионата мира, вечерочком, стоим мы во дворе своего деревянного густонаселенного дома. Как сейчас помню, теплый осенний вечер, жильцы собираются с работы. К воротам подъезжает черная «Волга». Выходят два товарища — господина. Зашли во двор и спрашивают: «Где здесь живут чемпионы?». Я так и обомлела. Называются. Мэр города — имя, отчество Патров и первый секретарь горкома партии — имя, отчество Гайчман.

 «Покажите, как живете?». Провожу, показываю жилье. Взяла шомпол и демонстрирую стены. Шомполом проколола обе выходящие на улицу стены. В этом бывшем деревянном домике, когда-то частном, жили мы, как сельди в бочке. Мило, не торопясь, поговорили. Они предложили и дали адреса 3-х квартир на выбор. Выбрать, придти в такой-то час, в такой-то кабинет за ордером. Потрясающее явление, до сих пор не верится, что так могло быть! С Гайчманом мне довелось встречаться позже по делам. Его забрали в Москву работать.

Если бы мое повествование относилось к художественному произведению, много можно было бы написать, не привирая вокруг этой встречи, реакции соседей, выбора квартиры и получения.

Выбрали. На Площади Декабристов показалось далеко, у пожарного училища на Лермонтова даже смотреть не поехали, позже ее получил Точилов П.М.. Оказалась большая, высокая, двухкомнатная. Выбрали снова коммуналку на Тимирязева, на 2 этаже напротив рынка. Коридор, 8 соседей, 16 керосинок. Огромная кухня общая, один кран для умывания. Жизнь между соседями в очередь.

Но больше того, мои умные взрослые руководители — мама и муж не сочли нужным оставить за собой старое жилье. Это же была мамина жилплощадь с ордером. Бросили и съехали!

Меня этот факт очень долго занимал, спрашивала маму, она только пожимала плечами.

Профессор университета, который жил в квартире нами выбранной, уехал на площадь Декабристов. Мама не захотела в тот район, так как в это время вернулась на работу в театр и говорила, что далеко вечером возвращаться.

О той коммуналке можно вспоминать добрыми словами. Чистый, крашеный, широкий коридор. Никакого хлама. Благородные, очень культурные соседи. Все по взаимопониманию и по договоренности. Отдельные моменты можно не брать во внимание. Говоря о коммунальной квартире, погружаешься в тот далекий мир социализма, его устоев и нашего воспитания.

Прожив еще три года с Волькенштейном и в очередной раз при гостях, неожиданно, как у него бывало, получив оскорбление, я тут же ушла. Полмесяца скиталась и пряталась. После позвонила и предложила срочно убираться. Было, конечно, все не так просто. Он не собирался уходить, объясняя тем, что у него нет квартиры.

Тогда я была вынуждена принять предложение ЗабВО, который постоянно за мной «охотился». Объяснила ситуацию: нужен ордер, т.е. квартира на имя бывшего мужа. Сделка состоялась. Только я вынуждена была уехать на работу в Читу.

Получил жилье, ордер. Бери, что хочешь. Не постеснялся. Даже стыдно мне вспомнить! В этом еще раз проявился этот человек. Мама, как и я, наблюдала всю ужасную картину. Я в этот момент подумала: «Видишь, мама, как твое протеже разбирается даже с твоими вещами?!. Да, она видела «плоды своих трудов». Об алиментах не было и речи. Я не прошу, он не платит. Так продолжалось два года. Потом он подал на развод, и алименты платил, аж 25 рублей. Что ровнялось 2/3 уплаты за детский садик.

Сын восторженно воспринял исчезновение отца: «Вот и хорошо, что его нет, хоть скандалов не будет». У меня отлегло. Очень боялась обратной реакции. Гриша, сын, стал спокойнее, веселее, не было в глазах той постоянной напряженности.

Слава Богу, кончились черные дни моей жизни. Очень жаль шесть лучших лет, выброшенных из жизни, в результате чего приобретена была масса болезней.

Уехала я с Гришкой в Читу. Опять же предложили мне квартиру на выбор. Понравилась одна в старом доме, с высокими потолками и недалеко от работы и детского садика. Но там жил тренер по футболу. И когда я высказала свои сомнения: «А как же он?!». Был ответ: «Ему очень повезло, мы теперь отправим его служить в Германию».

А моя жизнь начиналась сначала. Вот тут-то я жестко сломалась и решила навсегда — принимать только свое решение. Сама приняла — сама и расплачивайся. Кроме того, появилась значительная жесткость в делах и решениях, что в дальнейшем помогло. Сейчас могу гордиться принятыми решениями.

К этому состоянию души меня привел долгий и сложный путь ошибок различного толка.

Руководство ЗабВо, надеясь на мой переезд, для полной надежности отправили за мной начальника спортклуба, подполковника Подшибякина. Летели комфортно, на самолете члена военного совета. В Чите встретила шоколадная «Волга» замкомандующего по боевой подготовке, Николая Ивановича Гордейчука., который построил стрельбище и очень трепетно относился к пулевой стрельбе и стрелкам.

Все эти почести были созданы благодаря предстоящей Спартакиаде народов СССР. Как правило, все умения администрации всех рангов всегда очень серьезно были мобилизованы к Спартакиадам. Очень высоко оценивалось удачное выступление на Спартакиаде. В этот раз ЗабВО по всем выставляемым видам спорта заработал 400 баллов, 100 из которых принадлежали мне.

Ну и что? Зарплата от этого не увеличилась, а костюм участника спартакиады персональный и очень красивый, привезла домой, сфотографировалась, и у меня его быстренько купили.

Нищета голимая, вынуждала переводить в деньги, которые нужны были для пропитания и разных оплат

Что же касается работы, то на стадионе Спортивного Клуба Армии (он находился в городе и в то же время упирался в лес) был полузакрытый тир. Из теплого помещения открывали окна — бойницы и через них стреляли. Это очень неудобно, ощущение замкнутости и какого-то дискомфорта. Кроме того, не каждое упражнение в таких условиях можно выполнять.

Летом хорошо: стрельбище в красивом месте, простор, весной цветет «море» багульника, невозможно наглядеться, осенью кругом грибы. За 20 минут набирали цинк (емкость для патронов) калиброванных маслят. Вскоре на стрельбище сделали добротный домик, там мы и жили на сборах, как дикари, в город не наездишься, только природой, да книгами развлекались.

В целом, команда ЗабВО мне не нравилась. Каждый в отдельности вроде ничего, я со всеми была в хороших отношениях, и ко мне все хорошо относились и добродушно. Но ряд офицеров, коренных членов команды, которые диктовали свои подпольные неспортивные правила, были очень несимпатичны. В команде не было цельности, добродушия и той сплоченности, как у иркутских стрелков.

Женщин местных было четыре, средненького задела. Отношения у всех и настрой — дружественный. Вскоре в Читу подъехали мои иркутянки, ни много, ни мало — 5 человек. Так что иркутяне задавили числом, да и результатами. Переезд девчонок в Читу — это моя заслуга. Их там устроили на работу. Девчонки тренировались и росли. А вот местные мужики, в особенности офицеры, были ленивы, бесперспективны, ни к чему не стремились, из года в год мало-мальски поддерживали форму. Работать, как должно, не хотели. Придут в тир, поболтают, в нарды поиграют, ни шатко, ни валко, и день кончился. Солдатики-иркутяне тренировались в полную силу, просто достойно и за годы службы в армии возвращались домой с заметно выросшими результатами, а часто и с выполнением нормы мастера спорта.

Все мне там безумно опротивело, будущего не видела, если не считать личных результатов. Я поняла, что тренером там работать достойно не смогу.

Поставила перед руководством вопрос о своем возвращении в Иркутск, если хотите, чтобы осталась в СКА, переводите ставку на Дом офицеров, буду работать на базе ИВАТУ. Тир ИВАТУ находился в подвале, неважный, но что делать?

Так я вернулась в Иркутск. Стала работать в тире ИВАТУ, но с другим настроением.

Что же касается сборов ЗабВО, ездила в Читу, готовилась сама и готовила людей к предстоящим соревнованиям, только местожительства сменила и приобрела еще одну возможность выступать за училище.

На вновь отстроенное стрельбище (по последнему слову, с установками «бегущего оленя», «5-ти силуэтными». 300 метров), прилетел из Москвы председатель российской федерации пулевой стрельбы, он же главный тренер Армии, заслуженный тренер СССР, подполковник Козлов Георгий Георгиевич.

Все поправки были внесены. И на следующее лето к открытию нового стрельбища он устроил личное первенство Армии, то есть привез в Читу поездом всех сборников. Ехали они 7 суток, надо было видеть и слышать их мнение после такой поездки. За спиной в адрес Козлова сыпалось все, что ни на есть нелестное. Мы же смеялись, вот видите, где живем? И сколько раз в год так добираемся, к вам в центр. Ничего, один раз это удовольствие, познание, расширение кругозора.

Потом все было хорошо. Еще много соревнований масштаба Зоны Сибири, окружных, было проведено на этом стрельбище.

И вот один из сезонов, по календарю, первенство Вооруженных сил среди женщин в городе Львове. Команда основная — 8 человек. На сбор пригласили 12 женщин. Живем на стрельбище. Я тренер. Из множества упражнений Армейская винтовка лежа, все нормально. В Чите в мае месяце сильные ветра. Ветер начинается в 9-10 утра, я поднимаю своих красавиц-винтовочниц где-то в 6 утра на тренировку до ветра с расчетом, что после тренировки мы будем завтракать. Ну и наслушалась же «ласковых» слов при подъеме! Куда денешься, были мы все подружками, почти ровесницами, а некоторые значительно старше меня. В основном ворчали те, кто в дальнейшем не собирался оставаться в спорте. Закончив институт, они ушли работать по специальности. В целом девчонки были классные!

Едем во Львов пораньше, акклиматизироваться и потренироваться. Из 8 человек, только трое до этого были в этом городе. Ну, девы мои как «брызнули» по магазинам, по косметическим салонам, «аж все мозги набекрень». Невольно вспомнишь булгаковский фильм «Бег» и слова служанки одних дворян: «Пустите Дуньку в Европу...» Я не хочу сказать, что мои подопечные с моим мнением не считались или не уважали моих требований. Нет, конечно, нет. Они использовали свободное от тренировок время, кроме того, мне было приятно, что им представилась такая возможность познаний, любование красотой. Некоторые, зайдя в салон красоты, позволили уговорить себя навести «порядок» на своем лице, а кончилось это смешно и досадно. Ошкуренные лица покрылись болезненной, безобразной коркой, с которой на улицу выйти — напугать людей. Тут началось спасение собственной личности, опять проблемы, но надо выходить на люди, надо тренироваться, стрелять...

Другие переели экзотических для Сибири фруктов, опять беда! Я «схожу с ума», как спасать положение? Впрочем, никто ничего плохого или недостойного не делает, я почти также вела себя впервые, посетив этот город фруктов, овощей, раков и красоты.

Начались соревнования, все шло нормально, я себя ставила во всех упражнениях в последнюю смену. Естественно, переживала, нервничала за каждую спортсменку, помогала и морально поддерживала, то есть делала то, что, как правило, делает тренер. И вот, вся «передергавшись», выходила сама на линию огня выполнять свои упражнения. На какие высокие результаты при такой ситуации можно рассчитывать? Выступила неважно, то есть не было ни одного призового места. А наша Таня Попова на этих соревнованиях выполнила норматив мастера спорта СССР в малокалиберном стандарте. Не зря я их гоняла!

Сопровождающий нас представитель, полковник Короткий Максим Иванович, был недоволен, он рассчитывал лично на мои высокие достижения. Так мог рассуждать только дилетант. Это не футбол. Стрельба — чисто психологический вид спорта, и не было случая, чтобы, попадая в такую ситуацию, как я, «играющего тренера», передергавшись за всю команду, самому выступить достойно. Человек не машинка!

В стрельбе при такой большой команде и ответственности показать высокие результаты почти нереально. Да и вообще, за свою жизнь я что-то не припомню вот такого «играющего тренера».

После соревнований во Львове возвращаюсь домой, болеет сын и серьезно. На завтра звонок из спорткомитета: «Надо срочно лететь в Москву». Там вся иркутская команда готовилась к чемпионату России. Звонил Б.И.Хлебников, представитель и старший тренер команды, чтобы срочно прислали Волькенштейн, в противном случае, на призовое командное место нечего рассчитывать». Я им встречно: «Ехать не могу, болеет сын, кроме того, все из клуба уехали, зав. складом в отпуске — нет оружия, а даже если бы оно и было, нужно разрешение из милиции и т.д.». Председатель спорткомитета Г.А. Константинов просто меня не слышит. Утром привозят авиабилет на ближайший рейс до Москвы. В чем стояла, только взяла спортивный костюм, в том и поехала в аэропорт. Села в отправляющийся рейс и вдруг стюардесса объявляет: «Кто Волькенштейн? Выйдите из самолета к начальнику аэровокзала, Вас приглашают к телефону». Вышла. Давно перестала чему-нибудь удивляться. К телефону, так к телефону.

«Слушаю!»

«С вами говорит Заместитель командующего Забайкальским военным округом. Вы обязаны сойти с самолета и никуда не лететь, т.к. не имеете на это право, т.е. выступать против читинской команды. Вы работаете в СКА ЗабВО, получаете у нас зарплату»

Мне все предельно ясно и даже радостно. Тут даю некоторое пояснение. Вся сборная команда Читы по стрельбе состояла из военнослужащих СКА ЗабВО, а иркутская — из ДОСААФовцев. Соревнования были территориальные, я прописана в Иркутске. Но мышление военных, да еще больших начальников, своеобразное, они привыкли отдавать указание по своим волевым решениям.

Приехала в облспорткомитет к Константинову, отдаю билет, объясняю обстановку, хотела уходить, а он говорит: «Сиди!». Набирает штаб округа, ищет нужного человека, и начинаются длительные переговоры. В финале слышу, как Константинов говорит: «Если Вы сейчас не дадите уехать Волькенштейн, я зимой не дам Вам обещанных 8 лыжников!»

Разговор окончен. На завтра вручили мне билет, и я улетела.

В Москве вопрос: где, у кого брать оружие. Добывать я должна была сама, только у друзей с полным пониманием и уважением ко мне. Хороший спортсмен свое оружие никогда никому не даст. Это и понятно. А мне надо, чтобы еще и подошло: по прикладистости винтовка, по спуску, пистолет по рукоятке и т.д. Все очень непросто. Наконец, у разных друзей набрала оружия, но стрелять надо было во вторую смену, только после хозяина. Слава Богу, что дали.

Тот, который требовал моего пребывания в команде и «ухом не повел», чтобы хоть чем-то мне помочь. Но на этом его скотство не закончилось.

Когда я отстреляла, сама не поверила! На большом чемпионате России. После сложностей во Львове, после скандального прилета из Иркутска, без сборов и даже пристрелки, из чужого оружия, заняла три призовых места из четырех упражнений! Просто триумф. Команда на «коне». В призах!

Подхожу к Хлебникову, узнать, когда вылетаем, душа болит, что там с сыном? Надо скорей домой! «Великий полководец» — Хлебников Б.И. отвечает мне: «Сейчас построение и закрытие, мы уезжаем завтра, а на тебя я билет не покупал, т.к. сама прилетела. У тебя должны быть деньги и на обратную дорогу» Это надо уметь, пережить такое хамство! Со мной просто истерика. В Иркутске мне вручили билет, сказав, что обратно прилечу с командой. Денег нет, на дворе лето, билеты просто так на завтра не купишь, дома больной ребенок, команду выручила, как никто! В душу наплевали по высшему классу!

Выручил один друг, спортсмен из Киева, подошел как раз в тот момент, когда я плакала, не только дал денег, но и помог купить билет.

На построение и награждение я, конечно, не пошла. В это время вызывают меня на пьедестал за 3 место. Козлов Г.Г. в комиссии награждения видит, что я не иду из строя команды (я поодаль расстроенная стою). Начинает отчитывать за неуважение к ритуалу, за то, что я третье место не считаю уже за призовое, то есть гордыня меня одолела?!

Он, правда, дальше разобрался, что у меня было и второе, и первое. Но тут все эти высказывания слышать перед строем было не из приятных.

На этом не закончился мой злосчастный день. Вечером подходит подполковник М.И. Короткий, который двумя неделями раньше был представителем женской команды и возил нас во Львов. Сейчас он привез читинскую сборную, как я уже говорила, состоящую из военных, в Москву на Россию. Высказывает свое недовольство моим выступлением во Львове и подчеркивает мое роскошное выступление сейчас, в Москве, объясняя это тем, что иркутская сборная мне дороже, там мой дом, а команда СКА ЗабВО мне безразлична. Боже мой, боже мой! Как же тупо, как же глупо! Как я хотела, чтобы он побывал в моей шкуре и хоть что-то прочувствовал. Ну, какой же спортсмен не хочет хорошо выступить?! Каким же нужно быть непонимающим солдафоном, и при этом работать в спорте?! А у нас таких не счесть.

 

Первый чемпионат СССР 1953 год, г. Львов

Стрельбища СССР и воспоминания связанные с ними

Г. Козлов, Р. Лустберг — пример воспитателя

Впервые я поехала на чемпионат СССР во Львов в составе команды ДОСААФ. Был 1953 год. От Иркутян в сборную ДОСААФ вошли: Любарский, Точилов, Николаев, Любарская, Перциох. Всех членов команды собирали в Москве, а от Москвы ехали вместе. Был полный плацкартный вагон. Соревнования были ведомственные: Армия, «Динамо», ДОСААФ. Каждое ведомство имело право выставлять не более трех команд.

Во Львове в те годы еще чувствовалось остаточное влияние войны. И, первое, что нам попало на глаза по приезду, убитый мужчина на вокзале, флажок в груди, где написано «За батьку Бендеру». Милиция была конная, предупредили нас вести себя осмотрительно, нигде не задерживаться. Разместили нашу команду в центре города в замечательной небольшой гостинице «Народная». Позже мы в ней неоднократно размещались. Печки-голландки оформлены картинным кафелем, все польские мотивы, кругом красота, зеркала и т.д.

На стрельбище тогда еще городской транспорт не ходил. Возили нас автобусом или добирались сами, частично подъезжали и большую часть шли пешком. По приезду, как и положено, собрали команды и объявили несколько новшеств. Изменения и дополнения вносились по ходу. На собрании объявляют: в команде одна женщина должна стрелять упражнение РП-5, револьвер (30+30), еще расшифровываю, 5 проб, 30 зачетных по круглой мишени, далее 5 пробных 30 зачетных по «силуэту» (3 секунды на выстрел, заряжен барабан пятью патронами). Подсчитывается сумма очков круг + «силуэт», дистанция 25 метров. Выбор тренеров пал на меня. Я с ужасом, думаю, как же быть, я это оружие в руках не держала? Тем более по «силуэту». А стрельба уже завтра, где-то после 10 часов. Тренеры решили, тренеры доверяют, команде надо, ты справишься. За невыставленного участника команда получает штраф. Объясняют: «Петр Шептарский, пойдешь в 6 утра с Ритой на стрельбище и объяснишь, как выполняется упражнение. Постарайтесь сделать хоть несколько выстрелов». Шептарский, майор по званию был хорошим пистолетчиком и конструктором, из Краснодара. Вот мы утром раненько и потопали по Клепаровской, длинной красивой улице, выложенной брусчаткой. Позже эту улицу переименовали в улицу Кузнецова, по имени разведчика. На встречу попала единственная женщина. О, Боже! Это моя учительница русского и литературы из Иркутска, Ефросинья Кондратьевна, которая переехала с мужем военным во Львов, и в этот момент шла на работу. Позже, раз в год по приезду, я ее навещала. Потренировались, с позволения сказать! Перенервничала, все же хотелось как можно лучше, ну что тут может быть хорошего? Все же команде помогла. А дальше часто и очень прилично работала это упражнение, оно мне нравилось, солидная стрельба из револьвера.

Многие приехали во Львов впервые. Впервые я там ела вишню и черешню. Впервые увидела, даже на себе прочувствовала, что рак вареный бывает красным и очень цепляется, если на тебя его бросят, как сделал Любарский. Вот тут-то я уж повизжала, с перепугу боясь, что укусит.

Пройдусь по стрельбищам Советского Союза. Сразу после войны было задействовано вплотную стрельбище на Челюскинской, недалеко от станции Мытищи. Оно принадлежало центральному стрелковому клубу ОСАВИОХИМ, позже ДОСАРМ — ДОСААФ. Было лучшее, но убогое, жили в палатках долгие годы. На остановку раньше, (имею в виду электричку из Москвы) на станции «Строитель» стрельбище «Динамо». В начале оно было еще хуже ДОСААФовского, но к чемпионату Мира, 1958 год, выбрали именно эти площади и сделали по последнему слову: удобство, красоту, богатство, согласно тех времен. В 1990 году его реконструировали опять же к чемпионату Мира. Построили роскошную гостиницу.

Стрельбищ, соответствовавших проведению соревнований по пулевой стрельбе, в Советском Союзе было больше полутора десятков. Принадлежали они либо «Динамо», либо Армии, реже ДОСААФу. Больше стрельбищ было Армейских, чаше находились они в столицах республик. Те, на которых проводились чемпионаты или первенства Армии, курировались подполковником Козловым Г.Г., главным тренером Армии по пулевой стрельбе, человеком активным, пробивным и созидательным. Расположение стрельбища, а они, как правило, все были за городом, размещение спортсменов и наличие боксов для хранения оружия, было главным в нашем спорте. Очень важно, какого масштаба соревнования. Если проводили Зону Сибири или Сибири и Дальнего Востока, это, как правило, выбирался Красноярск, Омск, Новосибирск, Хабаровск. Россия ДОСААФ — Москва. Одно время часто проводили в Выборге. Мне там очень нравилось жить на стрельбище. Кругом озера. Часто тренеры и спортсмены приезжали с удочками. Идиллия. Красивые закаты над озерами.

Львов — красавец, наверное, посещала более 30 лет. Знала его лучше, чем Иркутск. Воспоминаний об этом городе не счесть. Стрельбище было Армейское, как говорила, недалеко от города. Как-то вызвали на сборы 8-го марта, вроде должно быть тепло, но, увы. Выпал снег по пояс. Солдаты почистили дорожки к кабинам, но от этого теплее не стало. На ногах лыжные ботинки и простые носочки. Так там я впервые узнала, как греет газета. Ноги обматывали газетой. Палец и руки мерзли безбожно. Приказали солдатам греть кирпичи и разносить каждой спортсменке. Несут и приговаривают — получайте, пожалуйста, маленький «Ташкент» (солдатики, обслуживающие, были из Ташкента).

Как-то пришлось пребывать во Львове довольно долго. Соревнования шли одни за другими. Устала, все надоело, нервы на пределе. Перед первенством СССР пишу в Читу нашей спортсменке, работающей в медсанчасти, Рае Девятаевой, чтобы прислала мне те таблетки, которые давала Забелину, когда они летали в Японию. Какие таблетки она давала Забелину, я не знаю, но Саша говорил, что они ему помогают, когда вздернута нервная система. И я туда же! Без всякого понятия. С одной стороны благо на допинг нас тогда не проверяли, с другой стороны — «Ума нет, считай калека» — так говорила еще моя бабушка. Присылает моя добрая Рая таблетки в конверте, никакой записки — Что это? Как называется? Сколько принимать? За какое время? Смотрю, две целых, две раздавленных. Посоветоваться, как принимать не с кем было. Думала-подумала и решила, две раздавленных где-то за полчаса до выхода на огневой рубеж, оприходовать. Сказать, что было позже, смешно? Абсолютно, нет! Запомнила свою выдающуюся дурь на всю оставшуюся жизнь. Нужно было выполнять упражнение МП-3. матчевый пистолет на 50 метров. Вышла на линию огня, состояние поющее. Встала на свой номер, впереди Женя Страшевская, отличный стрелок, член сборной СССР. Мы с ней в очень хороших отношениях, она из Хабаровска. Номер свой вижу, а из черных кругов просматривается единая, черная полоса по всей линии мишеней. Душа поет, как никогда не пела и даже это пение вырывается наружу, то есть вслух. Все сосредоточенно готовятся, я тоже настроила трубу, и в этот момент меня сильно качнуло, да так, что пришлось ухватиться за стеллаж с обратной стороны, а там торчали гвозди, большие и не очень загнутые. Крепко порезала запястье правой руки, но это не омрачило моего веселого состояния. Была я сама в себе, и ничего меня не волновало, как сейчас все помню. Команда — «Огонь!» Огонь, так огонь! Стреляю первый, пробный, чего-то пытаюсь увидеть в трубу, но Женька мне говорит и не с добрыми глазами: «Рита, ты попала ко мне в мишень». Потом я попадаю соседке справа, не помню, кто это был. Третий пробный выстрел опять Страшевской, после чего она вскипает, конечно, без крика, а шипом поворачиваясь ко мне. Но я по-прежнему вся поющая собираю свой чемодан, трубу и покидаю линию огня. Ни тени досады, никаких эмоций, ни чувства ответственности присущее мне всегда в данный момент не испытывалось. Совершенно спокойно и весело пошла в гостиницу, жили на стрельбище, не заходя в бокс, поставить оружие. Упала на кровать, вниз лицом и проспала множество часов. В те времена никому в голову не пришло ничего дурного, тем более относящегося к наркотикам. Зная меня, все решили, что так заболела, проспалась, и все прошло. Наука на всю оставшуюся жизнь. Где-то только лет через 25 впервые рассказала двум подругам-стрелкам, что я «выкинула». Узнала у Раисы, что она мне послала, но тут же и забыла, как страшный сон.

Армейские стрельбища были в Ереване, Минске, Баку, Тбилиси. Это особо значимые, где проводились наикрупнейшие соревнования. Не считая Москвы, Львова. Каждое стрельбище в разные времена видоизменялось. Всегда интересовало обустройство линии мишеней, линии огня. И когда появлялось что-то новое, совершенное, всех радовало. Особенно с размещением у нас всегда было не очень комфортно. Чаще казармы. И далеко не часто жили в гостиницах в городе. Каждый город запоминался, как единственно неповторимый. Стрельбище выбирать не приходилось, будь готов к выполнению упражнения. Моменты приятные и неприятные, поучительные и интересные. Но все непросто и даже очень непросто.

Гостеприимный Тбилиси. Однажды нас, первых женщин, приехавших на чемпионат СССР, принял в новую, совершенно модерновую гостиницу, на улице Руставели. Что там было?! Разнесся слух по городу, приехали 100 русских женщин. Для меня ощущение не из приятных. Да и все наши от толпы не были в восторге. Тренеры предупредили, в номере сидеть, закрывшись, и т.д. и т.п. а мы тут поздно приехали со стрельбища, замешкались и остались без ужина. На первом этаже был ресторан, хоть нас тренеры и предупреждали, что бы по ресторанам не шастать хоть и вдвоем, а тут собрались шесть голодных. Решили, сами большие и никто нас не съест, если ведем себя достойно. Зашли, сели за столик на шестерых, множество голов повернулось в нашу сторону. Мы договорились головами не крутить, ничего не рассматривать. Как дикие заказали все одинаковое по-быстрому, но не успели начать ужин, как к нам на стол посыпались бутылки шампанского. Иногда приносили сами, со словами «С нашего стола, вашему столу!» Чаще одну за другой носил официант, показывая с какого стола нам шлют такой привет. При этом посланцы дружелюбно махали руками и приветствовали. Мы вынуждены были благородно поблагодарить, поулыбаться. Быстро проглотили свой ужин, не дотронувшись до стоящих бутылок, и мгновенно ретировались из ресторана с полным достоинством. К этому моменту на столе был лес бутылок из разного шампанского. Народ грузинский — дружелюбный и благородный народ. Не было поездки, чтобы, не осталось какого-то яркого воспоминания об этом городе. Я всегда ходила на очень высоких каблуках. Как-то прогуливаясь и рассматривая город, оступилась и сломала каблук. Время вечернее. Сапожные закрылись, а одна закрывается. Вариантов не светит, кроме как по-грузински подольстить — Камарджоба шен геноцвали (где-то по-русски, так звучит — Здравствуй, дорогой друг), а дальше по-русски объясняю ситуацию. Идти надо далеко и вот такая беда. Без слова возражения с улыбкой открыл мастерскую и сделал все, что надо, по высшему классу. Много, очень много есть теплых воспоминаний об этом красивом городе и его людях. Но, вот чуточку еще одно в очередной приезд.

Была встреча по футболу Тбилиси — Ереван. Ереванцы съехались в Тбилиси дня за два. Расположились даже в палатках у стадиона. Как поговаривали — из Еревана пришел весь транспорт, кроме трамваев. Мы, стрелки, человек 20, поехали на выделенном автобусе ПАЗ-651 (был такой). Тбилисцы проиграли! Что было, не опишешь, не расскажешь. Едем обратно, жили в этот раз на стрельбище, водитель гонит машину, не разбирая дороги, как чумной. Маленькая речушка — маленький мостик, не вписался. Автобус перевернулся в речушку. Как остались живы? Всего-то слегка все побитые. В автобусе все перемешались, как винегрет, чьи руки, чьи ноги, голова и все почему-то было полито машинным маслом. На другой день в номер, где жила я с двумя подругами (расселялись по дружбе), приходит мой поклонник и поклонник стрелкового спорта Сережа Карапетян. ЖительТбилиси. Приносит бурдюк вина. Впервые я увидела и подержала бурдюк. Он из кожи, почти как подушка, в одном из четырех углов удлиненный сосок и заткнут пробкой. Но, это не для каждого вина, а для избранного, так мне объяснил Сережа. Конечно, при этом были пирожные и фрукты. Вскоре наш номер был полон гостей из команды. Вино необыкновенно легкое и вкусное. Так Сережа решил сгладить потрясение, полученное накануне.

Добротное и ухоженное было стрельбище в Минске. Раз в год приходилось на нем выступать, а когда была в Армии, то и чаще. Осенью грибов полно, жаль, что дом далеко. Однажды довелось побывать зимой, и как раз очень удачно, посмотрела первенство Мира по биатлону. Старалась никогда ничего не упускать из крупных соревнований, знакомства с театрами, заезжими звездами искусства.

Нельзя оставить без внимания красавец Ереван, с его обычаями и вековыми устоями. Побывала там в книжном хранилище, единственном в Мире. Многовековом, грандиозном сооружении из серого камня. Были на высокой горе в храме-моностыре, где проводятся самые серьезные ритуалы. Монахов давно нет, показывают туристам, говорят об обычаях. С горы видна река и неописуемо красивая панорама лугов. Видели, как маленькую симпатичную овечку с голубой ленточкой на шее принесли в жертву.

В Сухуми последнее время часто проводили соревнования. Стрельбище стояло в сторону моря. Это где-то удобно и опасность сокращается.

Возвращаюсь из города. Останавливается ГАЗ-69. «Вам куда? И мне туда же, давайте подвезу». Сажусь. Мило разговариваем. Он мне рассказывает новости своего курортного города. Останавливает ГАИшник. Он, то есть водитель, на своем языке, что-то спокойно говорит блюстителю порядка, потом достает фотографию, показывает, переворачивает и дает прочесть. ГАИшник козыряет. Мы едем дальше, я узнаю, что у моего нового знакомого давно отобрали права на вождение автомобилем. Нужно получить, но вроде бы как некогда. А начальник ГАИ Сухуми его друг. Он вышел из положения. Начальник ГАИ на своей фотографии расписался — «Моему дорогому другу, такому-то, от ...». И это очень хорошо действовало, вместо государственного документа — прав на вождение автомобилем.

Нельзя упустить, не вспомнить Хабаровское армейское тир-стрельбище. Грандиозное по размерам и великолепное по своей задумке, архитектуре. На нем можно работать зимой и летом. Размеры впечатляют. Но, вся беда, Хабаровск почти окраина России. Далеко и дорого туда добираться, такой сложности и денежных затрат нельзя не учитывать. Преимущественно там проводилась Зона Сибири и Дальнего Востока. Последние годы такие соревнования сделали открытым первенством для расширения статуса. Возможности выполнения нормативов мастера спорта международного класса. Заявляйся и приезжай на личное первенство.

Россия проводила свои сборы и соревнования несколько раз в Орджоникидзе, туда я в свое время приглашалась, как спортсменка, член сборной России. Первая моя поездка в Орджоникидзе была самостоятельной, на учебный сбор. По какой-то причине опоздала на сутки. Адрес гостиницы знала. По дороге в гостиницу решила зайти в кафе пообедать, так как по времени все были на стрельбище. Очень любила и люблю пробовать новую национальную кухню. В кафе, по тем временам, обслуживали официанты. Заказываю: закуску, первое, второе и какой-то фитчин. После слова фитчин, официант вытаращил глаза и переспрашивает. Я ему повторила, все согласно меню. Приносит последовательно, после второго я была уже объевшаяся, но вот фитчин! О, Боже! Это оказался пирог закрытый с мясом, круглый во всю, довольно большой величины, сковородку. Позже с кем-нибудь мы заказывали фитчин, один на двоих. Без закуски, первого и второго. Добираясь до гостиницы и рассматривая город, обратила внимание на стоявших то тут, то там крупных, здоровых мужчин в папахах, рыжего каракуля. Первый вопрос задала себе: «И чего они пачкуются группами, как воробьи, и день, вроде бы, рабочий?» Оказывается, так у них положено. Когда и где работают вопрос, но вот женщины у них точно при деле. Да, своя система, свой порядок. Так вот, проходя сборы в Орджоникидзе (Владикавказ), в выходные мы изучали окрестные места. Надо сказать, потрясали грандиозностью горы, интересные, необычные нашему глазу селения.

Позже мне довелось ехать военно-грузинской дорогой до Тбилиси. Это чудо! И не мне описывать такую красоту, богатство и сооружения природы, давно и значимо описали Пушкин А.С., Лермонтов М.Ю. и Грибоедов А.С. Ехали мы на двадцатиместном автобусе. Справа скала, неба не видно, слева — ущелье, где река веревочкой выглядит, а если домики, то, как спичечные коробки. Водитель весело поет, чем меня очень раздражает. Узкая дорога, бесконечные, невидимые повороты и скорость необыкновенно велика (на мой взгляд) для таких небезопасных мест, тем более, встречные машины попадают очень часто. Держалась за поручни впереди стоящего кресла. Когда приехали в Тбилиси я еле разжала руки, а вроде бы спокойно держалась, но более того, обнаружила у себя на ногах болезненные огромные водяные пузыри. Тут же в больницу. Диагноз, на нервной почве. Ни до, ни после у меня ничего похожего не было, ни при каких ситуациях.

А вот об Одесском чемпионате СССР в 1956 году, мне совершенно неожиданно напомнили в 2000-м году. На автобусной остановке у своего дома подошла ко мне женщина совершенно незнакомая. Обратила внимание, что чистенькая, но очень бедненько одета. Спрашивает: «Вы стреляли?»

— Да.

— Я вас знаю. — У меня нет желания заводить разговор.

Она продолжает:

— «У вас есть сын?»

—Да. Ему сейчас, где-то лет 45.

Меня это все как-то настораживает. Подумала, откуда у нее обо мне столько сведений? Но вопросов не задаю. Все, что она говорит, подтверждается. Она мне объясняет, что следит за мной всю жизнь. Не скажу, что это мне понравилось. Хоть и помню, когда была спортсменкой, была популярна и среди женщин много имела поклонниц. Такие уж времена нам приятные достались. Многие увлекались спортом и спортсменами. И тут моя собеседница говорит: «Когда у вас родился сын, я была вашей медсестрой» — продолжает «Где-то на третий день вам в больницу принесли телеграмму, и вы сильно плакали. Я забежала в палату и спрашиваю, что случилось? Кто умер?» —«Нет», — был ответ. —«Все в Одессе на соревнованиях, а я здесь. Вот меня поздравляют с рождением сына». Я вспомнила эту телеграмму. Несколько слов поздравления и перечень фамилий, не меньше двадцати. С новой знакомой-незнакомкой, поехали на одном автобусе. Через две остановки она сошла. До сих пор жалею, буду жалеть, что не познакомилась ближе. Ей нужна была материальная помощь, я упустила момент. Очень хотелось бы найти ее, но как?..

В этот 1956 год в Одессе была эпидемия холеры. И наши спортсмены, отстрелявшись, еще некоторое время вынуждены были по требованию врачей эпидемиологов оставаться в изоляции.

Будучи членом команды сборной Армии, где долгие годы главным тренером был Георгий Георгиевич Козлов, видела его отношение к людям. Его требовательность, порядок, одновременно внимание и понимание людей. А ведь, сколько людей, столько и характеров. Но как-то у него все ловко получалось. Откуда брал время? Старался для спортсменов. Его уважали, ценили и где-то побаивались. Он для меня всегда был и будет эталоном тренерской работы. Организатор и администратор от Бога. Любовь к спорту и людям придавала ему силы и возможности. Часто он совершал невозможное во благо делу, которому он посвятил всю свою жизнь. Уйдя на пенсию, далеко в преклонном возрасте, Козлов знал, как живут в семьях его спортсмены. Как звать жену, мужа или тещу. В чем нуждаются, как помочь. Помочь хорошему человеку и нужному спортсмену было его первостепенной задачей. Ну, а как на добро не ответят добром? Открытка с поздравлением к празднику приходила от него в каждый дом. Порой сборы и соревнования шли вплотную, были затяжными. Он устраивал отдых на 2-3 дня с выездом на природу. Вот такой кортеж движется в Карпаты: впереди Козлов в своем газике, дальше автобусы со спортсменами и тренерами и замыкает полевая кухня и грузовик с палатками и матрасами. От такого воспоминания сплоченности, доброты друг к другу дух захватывает и сейчас.

В Карпатах грибы, ягоды, красивейший лес и необыкновенно вкусный воздух, конечно, журчащая светлейшая река. Проезжаем по гуцульским селениям. Это ни с чем не сравнимые села. Очень маленькие в горах. Избы, крыши которых покрыты соломой. Когда смотришь на них, то в основном видишь крутую высокую крышу, а из-под нее выглядывают малюсенькие окошечки, как бы подглядывая. Во дворе кресты, это захоронение, то есть умерший остается тут же на своем подворье. Одеты мужчины необыкновенно экзотично, их показывали в кино. Белые штаны, внизу заправленные в обмотки идущие с обуви, белая длинная, чаще вышитая рубаха под поясом и, конечно, папаха, несколько сработанная на свой лад. Женщины тоже по-своему нарядны, почти всегда фартук и головной платок. Это редкостно красивая, на мой взгляд, картина. Несколько такое мы видели в спектакле и фильме «Трембита».

Вот такими и другими выездами и встречами нас взбадривал наш незабываемый во все времена Г. Г. Козлов. Откуда у него, даже в преклонном возрасте, бралась энергия и фантазия? Мы и до сих пор с друзьями, кто пробыл с ним долгие годы, говорим об этом и вспоминаем множество интересных моментов. Георгий Георгиевич запрещал спортсменам и тренерам играть в карты, но для картежников запрет был невмоготу и, конечно, карты среди любителей, мужчин и женщин, процветали. И, как-то, в очередной раз, заходит, далеко за полночь в комнату к мужчинам, а там «битва» в полном разгаре, даже его не замечают. Как рявкнул на всех, а Радик Лустберг возьми, да огрызнись. Вызывает Козлов патрульную машину и всю компашку на гауптвахту. Сидят. Впереди начало соревнований. Некоторых он выпустил к зачетной стрельбе, а Лустберга привозили с губы, он выполнял упражнение, и его обратно водворяли, и так все соревнования. Режим и порядок, прежде всего. А в дополнение скажу, уходя на пенсию, Козлов, порекомендовал руководству Радика Лустберга главным тренером Армии, на свое место. Высококлассный был стрелок Лустберг винтовочник, в прошлом из Красноярска. Впервые познакомилась с ним, когда его привезли на Россию, юниором ДОСААФовцем. Шустрый, хитрый, с каким-то особым складом характера. Круто рыжий с веснушками, в нем сочетался юмор с особой деловитостью.

Патроны хорошие и особо хорошие, как всегда, дефицит. Было это в Москве, задолго до рассказанного мной случая с Козловым. Выдают классный патрон, надо, что бы и к твоему стволу подходил достойно, но выдают только на контрольные стрельбы. Мы, конечно, почти все откладывали, берегли для других соревнований, где не дадут. Лустберг стрелял много винтовочных упражнений, патроны получать, получал, но не расходовал. И тут ему пришло в голову еще попросить у старшего тренера ДОСААФ России, полковника Бориса Павловича Шишагина. Подходит он к Борису Павловичу этаким скромным ягненком и рассказывает, какие соревнования его ждут и что ему очень нужны патроны вот такой-то партии. Шишагин берет Радика за рученьку, ведет за домик администрации, предлагает взять лопату. Взял. Ведет его к одной, не очень далеко стоящей сосне, показывает: «копай здесь», копает. Достает наш Радик цинк, завернутый, с аккуратно сложенными накопленными патронами. «Вот и партия патрон, которая тебе нужна, хватит на предстоящие соревнования?» — спрашивает Шишагин — «Радик, я все вижу и слышу». Радька покраснел. Все надолго запомнили этот случай. На этом я заканчиваю о Лустберге, хотя о нем говорить можно много и небезинтересно. Один из его рекордов не побит уже не один десяток лет, таковы его успехи в спорте.

Эпизод от Козлова. Закончились соревнования, опять Львов. Ужин. Некоторые мужики взяли водочки потихоньку у буфетчицы. Просто на стол бутылочку не поставишь, перелили в бутылку из-под Боржоми. Стаканы граненые. К одному из столиков, они на 4 места, подходит Козлов, берет бутылку и в стакан набулькивает себе две третьих стакана. Поскольку все окружение знает, что в бутылке, замерли и сосредоточились на ребятах, Козлове и бутылке. Георгий Георгиевич выпивает содержимое стакана точно так, как выпил бы минералку, не моргнув. Поставил стакан, поблагодарил и вышел из столовой. Зал замер и ждет возврата и реакции. Реакции не последовало. Вскоре Козлов вернулся, как ни в чем не бывало.

Всякие были, подобного рода вариации. Но никто не осмелился тогда его спросить, а почему он трезвехонек? Значительно позже, когда я стала более чем взрослой и ведущим тренером, задала ему этот вопрос. Оказывается он после таких «представлений» шел в туалет и два пальца в рот, очистившись, возвращался «огурчиком». Вот такой поучительно-фокусный был наш уважаемый учитель. Таким образом, он давал всем знать, от него ничего не спрячешь, он все знает, видит и понимает.

Хорошие воспоминания, но вернусь я к нашим пребываниям на стрельбищах с командой. Со сборной области наиболее часто в роли спортсменки приходилось посещать город Красноярск. Как только зона Сибири в Красноярске, заранее содрогаешься. Год от года Красноярские организаторы преподносили участникам соревнований все новые и новые неприятные сюрпризы, по части размещения и питания. Конечно, организация проведения и судейства оставляла желать лучшего.

В начале подергаемся, повозмущаемся, но дело делать надо. Каждый по мере своих возможностей выполняет свои упражнения, ну а в конце соревнований или по приезду домой вспоминаем все невзгоды и, как правило, превращаем в юмор.

Бывали мы, то есть Иркутская команда, в Омске, Свердловске и Новосибирске, но Красноярск принимал на соревнования чаще. К тому же в старые времена удивительно много было хороших стрелков в этом городе, которые входили в сборную России, ЦК ДОСААФ и сборную СССР.

Так вот, расскажу о двух-трех пребываниях и размещениях в Красноярске. Если, как правило, все устраивает без каких либо эксцессов проходят соревнования, воспринимается как должное, почти не оставляя ничего в памяти.

Приехали на Зону Сибири. Привезли нас с вокзала на какой-то склад и выдали матрасы и постельное белье. Везут обратно на вокзал, в тупик, где на железнодорожных путях стоит вагон очень, очень старинный, где-то 1912— 1917года. Реечкой обшитый, узенькие оконца. Такие показывали в кино, когда шли революционные фильмы. Вагон этот действительно из тех времен. Открыли двери, заходим — плацкарт, чистенько, но безумно воняет (я не ошиблась, выразившись несколько неэтично) хлоркой. Побросали вещи и на улицу. Ну, что ж, сколько не торчи на улице, а устраиваться надо. Воды завезли только попить. Туалета нет. Всю ночь нас катали. Утром проснулись в другом месте. И каждый день, приезжая со стрельбища, мы искали свой вагон, и каждое утро просыпались в новом месте. А кругом шли поезда, стучали рельсы. Умывались где-нибудь по дороге в столовую или в столовой. Возвращают нас вечером со стрельбища к вагончику, никуда не уйдешь, все как привязанные. Стоим рядом со своим «жильем», кругом составы бегут по рельсам, а мы вроде бы воздухом дышим. Проходит мимо бензосостав, сняла я с себя носки, как в анекдоте, «третьей степени чистоты» и забросила на бензобаки. И поехали они в вертикальном положении, надувшись. Наверное прилипли? Мы по этому поводу немного развеселились.

Лето жаркое, невероятно. Очередной приезд в Красноярск. Размещают в общежитии политехнического института, подготовленного для капитального ремонта. Отключена вода, не работает канализация. Недалеко протекает река Енисей. Но, чтобы добраться до воды, необходимо преодолеть крутой, очень крутой спуск.

Спустились я и Люда Журавлева умыться после тяжелого трудового дня на стрельбище. Взяли трехлитровую банку принести воды с собой, для питья. Енисей не Ангара, мутный, и из него пить не желательно. Но безвыходное положение заставляет. Лезем обратно в гору, не поднимаемся, а именно лезем, порой, просто на четвереньках. Осталось совсем немного преодолеть подъем, я обрываюсь, круто падаю и разбиваю заветную банку с водой. Банок больше нет, естественно, и воды тоже.

А как-то нас разместили наоборот, почти на воде. Было это, где-то в часе, может немного больше передвижения по воде, на водном транспорте типа нашей «Ракеты». Городок маленький закрытого типа. Утром поднимались чуть свет, водой добирались до Красноярска, и на двух автобусах до стрельбища. Вот такое воспитание силы воли, ответственности за взятое на себя дело, любовь к спорту, уважение к команде. Никто не вякнул. Старались не злиться, а превращать все в юмор. Сколько не злись в данной ситуации, ничего не изменишь. Но нас как людей не уважали, это уж однозначно. И в таких условиях мы могли показывать высокие спортивные результаты, перенося, можно сказать, двойные энергетические издержки.

Спустя много лет, будучи тренером сборной России, мне иногда по два раза в год, весной и осенью, приходилось работать в Краснодаре. Тир полузакрытый, больших размеров. Никаких претензий, все условия для достойного проведения чемпионатов и первенств России. Прекрасное размещение оружия. Жили в центре в гостинице. Тир находился рядом со стадионом, такой спортивный комплекс, кругом прекрасное место, типа парковой зоны. И когда к этому комплексу подстроили гостиницу, конечно с пунктом питания, были для работы и отдыха все условия. В 7 часов подъем, обязательное построение, зарядка. У спортсменов номер был на двоих. Тренировались два раза в день. Результаты на соревнованиях говорили сами за себя. Если сбор собирали в Краснодаре, то чемпионат или первенство СССР чаще проходили в Сухуми. Туда команда отправлялась автобусом. За время сбора участников пару раз вывозили на море на отдых. Соревнования, а затем учебно-тренировочный сбор был либо взрослых, либо молодежный. Конечно, когда молодежный, это больше мобилизует тренера и заставляет его постоянно быть в готовности, в напряжении. Перед отбоем надо проверять, все ли на месте? И вообще, постоянно присутствовал контроль, кто где? Хоть и обязаны были при уходе в город, ставить тренеров в известность. Сейчас, при воспоминании работы в Краснодаре я ощутила на себе этот груз усталости. Очень сильно там уставала, приезжала домой вся, как раздавленная. Вероятно, это была моральная усталость в сочетании с местными климатическими условиями. Не думала, что так давно перенесшее состояние души, возникнет во мне с новой силой, спустя множество лет.

Воспоминания, встречи, интересные люди спорта

Перечень лучших спортсменов в 50-80-е годы, подготовленных ССК ДОСААФ Иркутской области

Итог: МС; ПМС; МСМК; ЗМС к 1990-му году

Будучи спортсменкой, мне посчастливилось в составе делегации встречать наших спортсменов Олимпийцев из Хельсинки в 1952 году. Что здесь можно сказать? Зрелище неописуемое, счастье, восторг, цветы! Была первая Олимпиада для Советского Союза и необыкновенно удачная в достижении результатов. Наконец СССР был признан и принят Олимпийским комитетом. Наши тренеры и спортсмены надеялись, но не ожидали такого триумфального, победоносного выступления. Даже при всей серьезности подготовки.

Приехали из Хельсинки поездом, казалось, вся Москва и близлежащие города вышли на встречу. На эти игры от Иркутской области ездило три человека: метательница Елизавета Богрянцева, была третьей; легкоатлет Георгий Ивакин прошел как участник; Петр Николаев в стрельбе пулевой (упражнение «бегущий олень») — был седьмым. Это очень хороший результат, так как в нашем стрелковом клубе не было установки по «бегущему оленю», он тренировался только в холостую, а стрелял на сборе и соревнованиях, на выезде.

Интересная встреча с ведущими спортсменами произошла на стадионе «Динамо», когда меня и Николая Колиниченко из Львова откомандировали поздравлять футболистов с сорокалетним юбилеем. Лужников тогда не было, праздник на стадионе «Динамо». Представителей от всех видов спорта с поздравлениями собрали в одной ложе. Находились мы в составе Золотой Когорты. Редко можно встретить такой состав вместе. Были там Олимпийские чемпионы, чемпионы Мира и Европы. Николай Колиниченко — чемпион Мира. А вот я при чем? Так и не поняла. Вероятно, при чемпионе Мира. Так вот, решили, пока ждем торжественного начала, угадывать по внешности, среди кого присутствуем? А позже будут представлять, и, мы узнаем, угадали или нет. У многих из присутствующих были внешние изменения или пометки, касающиеся причастности к тому или иному виду спорта. Взявшись за такую «работу», позже убедились, что мало в ком ошиблись. Правда, некоторых знали раньше в лицо, таких, как Лариса Латынина и другие. Но вот стрелковый спорт внешне не отлагает никаких изменений.

На том празднике футбола оригинально поздравили юбиляров шахматисты, спустившись на стадион с парашютами. После торжественной части был не менее торжественный банкет.

В конце 50-х годов были у нас товарищеские встречи с Китайскими спортсменами. И как-то приехала серьезная правительственная делегация, интересующаяся пулевой стрельбой и стрельбищем.

Иоганна Никитина и меня поставили в состав сопровождающих эту делегацию, были два генерала и два полковника. Ездили по Москве, демонстрировали достопримечательности. Меня попросили рассказать о Сибири, об Иркутске. В этот раз закончилось застольем в ресторане «Арбат». В те времена китайцы наводили мосты с правительством и Советским спортом.

Международная встреча штангистов, на которой пришлось присутствовать в одном из клубов Москвы, и знакомство с великолепным, содержательным и красивым Юрием Власовым, тогдашней звездой в своей весовой категории, оставила серьезные воспоминания. Какой был шквал аплодисментов, когда вышел на помост Юрий Власов! И после его выступления необычное явление: на сцену выкатывают инвалидную коляску, в которой сидит огромных размеров молодой человек. Тяжеловес Андерсен. Огромный, это на мой глаз сто восемьдесят — двести, а то и больше килограммов. Но главное не в килограммах, а в том, что его вывезли. На меня шокирующее впечатление произвела толщина его ног, они далеко не сходились вместе. Коляску подкатили к штанге, как можно удобнее, он встал, не сделав ни одного шажка, поднял штангу. Ему под зад удобно подкатили коляску, тут же сел, получил гром аплодисментов, и его увезли. Первое, что мне пришло в голову: какой же он спортсмен? Да, ему присуждали первые места, утверждали рекорды, а он ходить не может, так как меня такой, с позволения сказать, спортсмен заинтересовал, то я вольно или невольно стала следить за спортсменом-штангистом Андерсеном. Прошло немного времени, узнаю — международная федерация штангистов приняла решение подобных спортсменов на соревнования не допускать.

Мне интересно было встречаться с ведущими спортсменами других видов спорта. Смотреть на их поведение, а если ближе знакомилась — то их взгляды.

Познакомили меня в Алма-Ате на Медео с конькобежцем Евгением Гришиным, он в то время уже отбегался. Приезжал к своему Другу, тренеру СКА по конькам. Культурнейший и интересный человек. Когда с ним говорила, от него исходила какая-то невидимая внутренняя мощь и твердость. Я его раньше видела в Иркутске. Но видеть и не раз общаться — разные вещи. Было время, когда в Иркутск приезжала вся сборная Советского Союза по конькам. Сейчас Гришину 71 год, как все было давно!

Помню, как роскошно проводилась Спартакиада народов СССР в Киеве. Открытие было на главном стадионе столицы. Огонь спартакиады зажигал трехкратный Олимпийский чемпион по борьбе Александр Медведь. Как здорово быть на соревнованиях такого масштаба! Это необыкновенная подпитка организму для дальнейшего совершенствования своего спортивного мастерства!

Как-то во Львове проводилось сразу два первенства Советского Союза. По спортивной гимнастике и стрельбе. В связи с какими-то сложностями в размещении, женщин расселили в актовом зале, который находился при гостинице спортклуба на стадионе. Там было еще и стрельбище, и спортзал. В зале убрали кресла, поставили кровати. Половину зала заняли гимнастки, вторую половину — стрелки. В те годы в гимнастике была примой Людмила Турищева, а из мужчин — знаменитый — Борис Шахлин. Как мужчины трогательно и внимательно помогали обустраиваться своим девочкам. Сумки принесли, матрасы получили. Приятно было видеть. Мы такими джентльменами из своей команды не могли похвастаться в данный момент. Отработав свои упражнения, старались посмотреть выступления гимнастов.

Для кого-то эти эпизоды: встречи с большими спортсменами, пребывание на крупнейших соревнованиях — неинтересны, не имеют значения. Но в моей памяти они всегда оставляли след, характеры этих мастеров. Ведь я знала как трудно идти к достижению высоких результатов, войти в состав сборной команды СССР и не сломаться чисто по-человечески. Попасть в сборную СССР было ох как не просто! Результаты результатами, но для многих существовали различные препоны.

Где-то в году 1975 мне посчастливилось познакомиться во Фрунзе с Ульяной Семеновой, звездой нашего советского баскетбола. Если в других видах спорта звезды сменяли друг друга, то в баскетболе Ульяна была долгие годы бессменной. Красота и ловкость ее игры завораживали болельщиков. Во Фрунзе я приехала в командировку, попала на игру команды баскетболисток. Жили мы в гостинице по соседству, познакомились с Ульяной раньше.

Однажды, поднимаемся в лифте вместе и мне стало бесконечно жаль ее, как сложно жить с таким нестандартным ростом 2 м 10 см. В лифте она вынуждена была стоять, низко опустив голову.

И тут мне пришла мысль спросить: «А как же ты спишь, кровати-то стандартные?» — «Заходите посмотреть!» В номере, где мы жили, маленький коридорчик, справа вделанный в стену шкаф, в комнату выходит одной стеной, а между шкафом и окном — кровать. Она завела меня к себе в номер и показала: кровать стоит по диагонали, одна спинка снята и что-то подстроено для удлинения.

Да, такой рост для женщины — не лучшая реклама, но она свой рост направила в нужное русло. В быту мягкая и спокойная, на поле — красивый скоростной боец.

В нашем спортивном клубе были первоначально добротные корни, крепкий фундамент, созданный группой лиц, во главе которой стоял Юрий Николаевич Любарский. Он был кремень, его уважали, да и другие были с ним солидарны. Имею в виду Точилова, Кузнецова, Хлебникова, Николаева, позже Ротовицкого и других. Задел в пулевой стрельбе был серьезным и ответственным.

В 1952 году на Олимпийские Игры в Хельсинки едет наш стрелок по «бегущему оленю» Петр Николаев. В этот год у него была защита диплома в сельхозинституте. Все одолел сам. На Олимпийских занял седьмое место. Позже уехал в Улан-Удэ и долго преподавал в техникуме, был директором.

Юрий Любарский был членом сборной СССР по пистолету. Однажды возвращаясь в Москву со сборов перед Международными соревнованиями, ехал в такси на Челюскинскую с двумя чемоданами, в которых были пистолеты. Его попросил товарищ по команде по пути захватить на склад и его пистолеты. Любарский вышел, взяв только свой чемодан. Эта забывчивость ему дорого обошлась: по нашим строгим законам Юрия Николаевича дисквалифицировали на 2 года. В спорт он больше не вернулся. Закончив в солидном возрасте горный институт, он работал в Черемхово, позже в Слюдянке на мраморном разрезе руководителем. Дальше его пригласили в Новосибирский Академгородок, в Киев директором комбината (цемент асбест). Был одним из претендентов на должность заместителя Министра тяжелой промышленности Украины, но потерпел фиаско — не украинец. Мне и Иоганну Никитину посчастливилось быть приглашенными к Любарскому на пятидесятилетие. В это время мы были в Киеве на сборе, и он прислал за нами свою «Волгу». То, что мы увидели, было просто потрясение. От проходной на территорию комбината на всем протяжении до кабинета, путь был устлан вплотную бутонами красных роз, и все розы были, как калиброванные. Это было много сотен цветов, так как путь неблизкий. Я и Никитин остановились в недоумении, обалдении. А дальше все, как на больших юбилеях.

Александр Иванович Кузнецов, после армии учился в сельхозинституте. Серьезный, разумный человек. За свою не очень долгую жизнь в стрелковом спорте сделал много дел. Он сам отлаживал оружие. Оружейных мастеров не было. Кузнецов входил в сборную СССР. Был чемпионом ЦК ДОСААФ, ДОСААФ России, СССР, установил мировой рекорд из малокалиберной винтовки (стандарт из трех положений :лежа, с колена, стоя), по окончанию института вскоре уехал работать по специальности агрономом.

Петр Михайлович Точилов талантливо работал с молодежью. У него было призвание — тренер. Уважали его все без исключения. За свою не очень долгую работу в стрелковом клубе он вырастил достаточно много мастеров спорта СССР, притом, что должность была инструкторская. А сам входил в сборную команду СССР. Был многократным чемпионом СССР, ЦК ДОСААФ, России и имел множество наград за Европейские чемпионаты и первенства. Ушел работать в политехнический институт на кафедру физвоспитания. По причине болезни, которая прогрессировала в тире без вентиляции и каких-либо человеческих условий его несколько раз увозили на скорой помощи с горловым кровотечением. Свинец, пыль и газы давали о себе знать. Он вынужден был покончить со спортом.

Где-то в 1953 году появился у нас Иоганн Иванович Никитин. Стрелял стандарт: винтовку, револьвер, но вскоре начал специализацию по «бегущему оленю». Быстро вошел в сборную России, ЦК ДОСААФ и СССР. Работа инженера на заводе в Ангарске не состоялась. Получил стипендию в сборной СССР, много ездил. Но по приезду в Ангарск, приезжал на тренировки в стрелковый клуб, где мог работать по собственноручно изготовленной установке вхолостую. Вскоре стал чемпионом Мира. Его пригласили в Воронеж, не хотел. Жена настояла, уехали. Еще раз был чемпионом Мира. Позже работал тренером сборной СССР. Ушел из жизни в поезде — инфаркт.

Одна из неординарных личностей, почти того же далекого времени, но позже Никитина, пришел в клуб Леонид Гусевский, теперь уже Иванович. Ученик строительного техникума. Все как всегда поэтапно, винтовка — револьвер — пистолет. Получалось даже очень хорошо. Но перешел на «бегущего оленя». Стало получаться еще лучше. Все, как и у предыдущих. Член сборной СССР. Результаты — чемпионство, рекорды. Приглашают жить и участвовать за Москву. Поехал. Прожил около двух лет, вернулся. Сам он с берегов Байкала, Ангурен. Здесь у него большая семья из братьев и одной сестры. Снова уговаривают в Москву. Возвращается. Но, теперь уже навсегда. Вскоре, по приезду в Москву отправляется тренером на Кубу. Прожил там несколько лет. Долго работал в Москве на больших должностях. Недавно, то есть два года как ушел на пенсию с должности генерального директора спортсооружений города Москвы. Небезинтересно, родился на Байкале, живет в Москве, на улице Байкальской. Его два брата были, то есть один был, другой есть мастер спорта по стрельбе. Толю Гусевского тоже заманивали в Москву, раза два уезжал, но не смог там жить. Говорит — не мое. Пожил в Ангарске и вернулся на малую родину в Ангурены.

Владимир Яковлевич Ротовицкий пришел в клуб до армии, отслужил и вернулся. С1952 года был учеником Точилова П.М. Стрелял все винтовочные упражнения, чуть позже взялся за «бегущего оленя». Все упражнения постигал. Был членом сборной России, ЦK ДОСААФ. Спортсмен — инструктор — тренер.

Старший тренер. Начальник клуба после Хлебникова Б.И. Ушел на пенсию с двумя записями в трудовой книжке. Он был настолько свой, вжившийся в атмосферу клуба, клуб и Ротовицкий, было что-то неразделимое. Все его знали и доброжелательно относились, не смотря на то, что у него присутствовали некоторые серьезные отклонения. Но он был свой, он был нужен и другого бы не очень воспринимали. Пожалуй, привычка. Умел устраивать дела и ликвидировать проблемы. Сугубо моя точка зрения. Нельзя позволять человеку определенных должностей, давать ему долго пребывать на одном месте, посту. Это вредит окружающим и производству. Человек ленится, живет прошлыми достижениями, позволяет себе недозволенное. При Советской власти долголетие на одном месте очень поддерживалось. Такими людьми гордились, их поощряли, доверяли. На поверхность часто выходило, что нужны были обратные действия. Дело, прошлого, было ли ошибкой или задумкой, но такое практиковалось во всех отраслях. Что же касается стрелкового клуба, то результаты налицо.

Фефелов Владимир Васильевич — стрелок, инструктор. Пистолетчик — матчевик, револьверист, очень неплохо стрелял скоростной пистолет и «бегущего оленя». Член сборной России, ЦК ДОСААФ. Чемпион России и ЦК ДОСААФ с рекордными результатами. Позже уехал на Север на заработки. Это было нужно семье.

Из женщин первым мастером спорта была Маргарита Петровна Любарская. Для достижения результата муж Юрий готов был душу из нее вытрясти. На три месяца раньше меня она выполнила норму мастера спорта. Была в сборной России и ЦК ДОСААФ. Окончила мединститут по профессии врач — терапевт.

Либчинская Нина Викторовна. Преподавала архитектуру в политехническом институте. Винтовочница, мастер спорта, член сборной России и ЦК ДОСААФ. Внешне небольшого роста, худенькая, но удачно справлялась с винтовкой по многу часов. Мягкий и добрый человек. Была, как и Любарская, чемпионкой России и ДОСААФ, рекордсменкой.

Тамара Туркина — мастер спорта СССР, долго выступала за сборную области и небезуспешно. Вышла замуж, уехала в Германию, позже в Москву. Защищала честь команды в составе Вооруженных Сил. Девушек, женщин всегда было немного. К тому же, они стреляли недолго. Конец учебы в ВУЗе, замужество и прощай спорт.

Из мужчин у нас, в сборной СССР, получал стипендию Иоганн Никитин. Из женщин — Галина Дмитриева-Корзун. Все остальные были спортсменами — любителями.

Олег Евгеньевич Ульянов, мастер спорта, высокограмотный спортсмен-винтовочник, долгое время защищал честь Иркутской области, член сборной Вооруженных сил России. Сейчас главный врач городской скорой помощи.

Станислав Петрович Новожилов — мастер спорта, винтовочник, сильнейший спортсмен области на протяжении долгих лет. Директор Иркутской ГЭС. Доводилось ему работать долгое время за границей.

Юрий Павлович Медведев, мастер спорта, стрелок по «бегущему оленю», «кабану», о нем я писала выше. Из той же плеяды, где Ульянов. Они пришли во Дворец пионеров, позже учениками 8 класса переступили порог стрелкового клуба.

Медведев закончил университет. Физик. Начальник цеха, проработал все годы на заводе № 403. Классный специалист по оружию и спортивным рукояткам. Убеждена, второго такого специалиста в Иркутске нет.

Станкевич Валерий Константинович, мастер спорта. Начинал юношей в ССК. Совершенствовался солдатом в ЗабВО. Много лет был членом сборной команды области. Стрелял все упражнения, но застолбился на упражнении «бегущий олень», «кабан». На сегодня Валерий Константинович заместитель директора по научной работе института органической химии Сибирского отделения РАН Доктор химических наук.

Осипов Василий Евдокимович мастер спорта, пистолетчик. Начинал активно в стрелковом клубе ДОСААФ. Отслужил солдатом в ИВАТУ. Начал готовить кандидатскую диссертацию будучи солдатом. Использовал каждую минуту свободного времени. Доктор наук, на сегодня профессор. Долго и блестяще выступал за сборную области.

Было у нас и три журналиста — писателя: Юрий Скоп, Алексей Раков и Людмила Журавлева. Иркутск покинули давно, живут в Москве и Ленинграде. Ох, не осилить мне всех наших хороших и ведущих спортсменов.

Вот Владимир Кузьмич Яковенко приехал из Москвы уже мастером спорта. И не со значком и удостоверением, а с хорошими стабильными результатами в стрельбе из винтовки. Выступал за команду, но вскоре стал расти по служебной лестнице. Позже уехал в Братск, руководителем. Вернулся в Иркутск заместителем губернатора Ножикова Юрия Абрамовича. Вот такие стрелки. Звучит?!

Стараюсь о спортсменах говорить последовательно, по годам. Смена поколений всегда сказывается своими новшествами, взаимоотношениями. Но ребята как правило притирались, принимали устой команды и старших товарищей.

О ведущих спортсменах из Иркутска II, возглавляемых Катунцевым Василием, излагаю отдельно. Так же отдельно пойдет глава о спортсменах из Ангарска, которые начинали свое триумфальное шествие и вхождение «толпой» в сборную области под первоначальным руководством Леонида Оконешникова.

Братчане ознаменовали себя прекрасным стрелком-винтовочником, мастером спорта международного класса Олегом Портнягиным, членом сборной России. В Братске неустанный любитель и вдохновитель стрелкового спорта, Владимир Лысьев — тренер Портнягина Олега и других сделал очень много для спорта. Александр Ли-Сан-Чер, патриот пулевой стрельбы. Сам долго защищал честь команды города Братска притом, что занимал на заводе высокую должность, помогал и воспитывал молодежь, судил соревнования.

Елена Смирнова-Бережнова, мастер спорта СССР из города Ангарска, сильный и волевой спортсмен, винтовочница. Была в сборной России на очень хорошем счету. Занимала призовые места в СССР, была чемпионкой России. Заочно окончила пединститут. Времена изменились, изменилось и восприятие жизни. Рано по ее спортивным данным, закончила со спортом, а жаль. Были у нее еще спортивные силы!

Мастер спорта Марина Слоботчикова — сильная спортсменка. С хорошим потенциалом. Но институт, замужество и прощай спорт!

Татьяна Шемякина-Афанасова, мастер спорта международного класса, по пневматике. Подчеркиваю, так как скептически отношусь к этому упражнению. Умеешь стрелять пулю, будешь стрелять пневматику, но наоборот достойно не получится. Так, что пневматика — это еще не пулевая стрельба. Но, Таня человек сильный и одаренный. Ей не хватает постоянной разумной, целеустремленной подготовки. Таня давно в спорте и преодолевает новые времена. Окончила мединститут, работает врачом.

Многие мастера спорта СССР и кандидаты в мастера спорта внесли свой вклад в значимость пулевой стрельбы в Иркутской области. Стали хорошими специалистами, занимают ведущие руководящие должности, многие имеют звание кандидатов наук.

Подводя итоги с 1950 по 1990 год, в области по пулевой стрельбе было подготовлено: мастеров спорта СССР — 61 человек, из них почетных мастеров спорта СССР — 4 человека. Мастеров спорта международного класса — 5 человек. Заслуженных мастеров спорта СССР — 2 человека. У меня есть возможность представить весь списочный состав мастеров спорта. Ведущих спортсменов на протяжении всего времени существования пулевой стрельбы в ее достойном виде. Подробности командных выступлений. Команда Иркутской области 11 раз была чемпионкой России — ДОСААФ. Будучи на большой России, как мы называли чемпионаты и первенства России по комитету физкультуры, команда Иркутска была представлена участниками только воспитанниками ДОСААФ, в далекие времена была дважды чемпионкой России и множество раз призерами России. К сожалению, в Иркутском «Динамо» не было достойной помощи по пулевой стрельбе, ее просто серьезно не культивировали, Армейцы тоже. Военный Округ после 50-х годов перевели в Читу. Так что всегда справлялись силами ДОСААФовской команды. К 1977 году Иркутский клуб уже начали серьезно поругивать за отсутствие результатов и прямо высказывались за плохую работу. К 1980-му году все начало значительно меркнуть. Команда давно уже не занимала призовых мест и перестала устрашать присутствующих своим прибытием на соревнования.

Отдельные лица в рамках России еще оставались. Наступил необратимый закат!

В клубе появлялись новые имена, но как правило из Иркутска II или Ангарска.

Первый мастер спорта в Иркутске Кузнецов Александр Иванович, где-то в 60-е годы пришел на авиазавод работать. Нашел на заводе помещение 25 метров и отремонтировал его под тир. Заводское руководство купило ТОЗ-8, ТОЗ-12 и начал Кузнецов привлекать молодежь на правах общественника.

Сам Александр Кузнецов к тому времени имел винтовку более совершенную. Ему дали персонально в Москве в ЦК ДОСААФ. Из которой, он позже установил рекорд Мира. Конечно, по возможности он тренировался в тире на улице Ленина. Хоть там и дистанция не соответствовала требуемой, но все же это был лучший вариант, и было с кем посоветоваться, поделиться.

В это время на заводе появился перворазрядник по легкой атлетике Василий Катунцев. Энергичный человек, хороший и неутомимый организатор.

Проводил соревнования заводские по легкой атлетике, лыжам. Работал на авиационном заводе — слесарем.

Василий Катунцев будучи легкоатлетом, получил травму ноги и больше бегать не мог. А чем заниматься? Пришел как-то в заводской тир и начал тренироваться. Взяли в состав заводской команды на городские соревнования, которые проходили в ССК ДОСААФ на улице Ленина. Выполнил I разряд. И стал тренироваться под наблюдением Точилова Петра Михайловича. А что такое жить и работать во II Иркутске, а ездить на тренировки в центр, да по тем временам когда автобусы были редкостью?

В 1954 году на чемпионате России из снайперской винтовки он занял 2-е место. Так началась триумфальная карьера спортсмена Катунцева.

Уходит в Армию. Как всегда все наши спортсмены уходили в ЗабВО. И на первом же первенстве Округа, будучи солдатом, не «посоветовавшись», не «спросив» разрешения у штатных членов команды ЗабВО, прапорщиков и офицеров, выиграл все винтовочные упражнения. За что ему и всыпали штатные троглодиты. Оказывается там они распределяли между собой призовые места, до начала выполнения упражнения. Потом я узнала, что это был не единственный случай с нашими, то есть Иркутскими хорошо подготовленными ребятами.

Вася поехал на первенство Армии. После выступления был включен в состав сборной команды Советской Армии и на первенстве СССР, стреляя сорокопульный малокалиберный стандарт (10 пробных, 40 зачетных: лежа, с колена, стоя, то есть с каждого положения), выполнил норму мастера спорта. Всего 120 зачетных выстрелов. На третьем году службы, на Спартакиаде народов СССР, им был установлен рекорд СССР лежа из произвольной боевой винтовки 396 очков из 400 возможных, дистанция 300 метров. Рекорд этот стоял до бесконечности долго.

Служба в армии подходила к своему логическому концу. Как же не хотел расставаться с Василием, Георгий Георгиевич Козлов, главный тренер Армии. Он очень понимал, ценил и уважал людей дела. У него были большие возможности устроить нужного спортсмена и с работой и с квартирой в любой точке СССР и за рубежом, где стояли наши войска. Заранее начал предлагать варианты Козлов Катунцеву и чем ближе к демобилизации, тем настойчивее. Должность в армии у Катунцева была помощник командира снайперского взвода.

Армейские упражнения, командные соревнования (бег, стрельба, передвижения по снегу). Наш Забайкальский военный округ выставил команду от красных казарм, стоящих в Иркутске. Дружеская атмосфера влияла на настроение готовящихся, на борьбу за командный результат. Так взвод Василия Катунцева успешно защитил честь Забайкальского военного округа.

Позже было совещание в Москве, в Театре Советской Армии, куда был приглашен Василий. На этом совещании маршал СССР Жуков Георгий Константинович, трижды герой Советского Союза, вручил Василию ружье «Зимсон» с монограммой — «Старшему сержанту Катунцеву от министра обороны Жукова Г.К.».

Не увенчались успехом настойчивые предложения Козлова, много было предпринято чтобы удержать Катунцева в Армии, но удалось Василию унести ноги в гражданку. Завод, дом в Иннокентьевском, друзья в стрелковом клубе ДОСААФ — победили. Вернувшись из армии закончил школу, поступил в авиационный техникум на заочное отделение. Часто бывая на сборах и соревнованиях, одновременно готовился к очередной сессии.

Был у нас тренер в Москве, когда-то хороший винтовочник, Владимир Владимирович Иодко. Он работал с мужчинами, иногда с женщинами. На разных сборах определяли ему разные группы. Был он человеком интересным, эрудированным в высшей математике. Мы его звали сухопутный моряк, майор морской службы. Но вот по какой-то, нам неведомой причине работал в ЦК ДОСААФ, а позже в Армии тренером. Интересные были люди, совершенные. Вот Иодко и помогал разобраться Катунцеву в высшей математике, занимался с ним от души. Атмосфера в команде доброжелательная, мобилизовывала на преодоление трудностей.

Пришел на завод слесарем, по окончанию техникума стал ведущим инженером по оснастке. Позже заводское руководство предложило возглавить строительство и осуществить руководство спортивно-оздоровительной базой «Чайка», в поселке Утулик. Но до этого, сразу же после армии, он занялся тиром и удлинил его до 50 метров. В его идеях и работе помогали друзья спортсмены, единомышленники.

При Александре Кузнецове пришли в тир: Николай Демура и Александр Вотяков. За короткий период они выполнили норматив мастеров спорта. В паре выиграли на чемпионате ЦК ДОСААФ снайперскую стрельбу. Демура Николай и Вотяков Александр считались ведущими спортсменами области, постоянно были задействованы на Зонах России и ЦК ДОСААФ, занимали призовые места.

Команда Иннокентьевских ребят стала пополнять сборную Иркутской области. В основном это были винтовочники, но и пистолетчики не заставили себя долго ждать.

Демобилизовавшись в 1957 году, Василий не мыслил жизни без стрелкового спорта. Все прошедшие годы службы в Армии, учебы в техникуме, роста своих спортивных результатов, дали толчок к совершенствованию, росту его внутренних возможностей и мировоззрения. Стали проводить по пулевой стрельбе первенство Авиазавода, желающие приходили в секцию. Работа шла только на общественных началах. И вот эти любители, общественники, безумно ценные люди, привлекали массу молодежи заниматься стрелковым спортом, делали полезное дело для людей и поставляли в сборную области, а в дальнейшем России, ЦК ДОСААФ качественное пополнение.

Пришел из армии Виталий Салатков и, конечно, работал на заводе, а там и в стрелковый тир. Он предпочел заниматься стрельбой из пистолета — сам набирался опыта, приезжая и консультируясь в стрелково-спортивном клубе у пистолетчиков. Что сказать, трудная это работа, без тренера, руководителя добиваться высоких результатов на соревнованиях. Тем более, учитывая специфику стрелкового спорта, в котором психологическая подготовка идет, чуть ли не на первом месте, а далее техника и тактика, которым можно научить. А кто будет учить, если нет около тебя знающего человека, я уж не говорю — специалиста?

Виталий преодолел трудности для себя на первом этапе, выполнил норматив мастера спорта. Далее, так же как его товарищи по винтовке на общественных началах занимался с группой пистолетчиков. Два брата — Солнцевы, Николай и Владимир, Николай Зарипов стали мастерами спорта, вошли в сборную области. Прекрасная спортсменка Роза Замарацкая, Марина Матвеева, Валя Конкалевская, кандидаты в мастера спорта были гордостью не только завода, но и Иркутской области. В эти годы проводились чемпионаты РСФСР и СССР среди крупнейших предприятий и строек страны. Команда нашего авиазавода на чемпионате РСФСР заняла 1-е место. Согласно занятому месту была приглашена на участие в чемпионате СССР, там она заняла 2-е место, проиграв Минскому тракторному заводу. А когда появились самостоятельные соревнования по линии профсоюзов, заводские ребята не видели себе равных, много ездили, даже однажды были в Находке.

Оружие вначале было больше стрелково-спортивного клуба, а позже стали прикупать в Подольске свое. Речь идет о профсоюзах 1971-1976 годов. Нельзя этого не отметить, так как в спорте за мою бытность проходило много и разных реорганизаций.

Что касается ребят спортсменов, то они хорошо вписывались в сборную области, я имею в виду не по результатам, а воспитанию, психологическому принципу и взаимопониманию. Заводские тренеры — энтузиасты подтягивали к себе на тренировки хулиганов и шалопаев, бессмысленно шатающихся и собирающихся в дурные компании.

Так, далеко ходить не буду, надеюсь, он на меня не обидится, в прошлом хулиганистый мальчишка был привлечен Катунцевым в стрелковый спорт. Благодаря желаниям и умелым действиям взрослых ребят, была расколана вся компания, большинство занялись настоящим делом. Ступицкий Валерий стал мастером спорта, членом сборной области и сборной Армии. Закончил ИВАТУ, Академию Жуковского, стал кандидатом технических наук. Ушел из Армии настоящим полковником. И сейчас не унимается: конструирует, совершенствует, преподает, изобретает.

А какие он пишет стихи! Они часто печатаются в субботнем номере Восточно-Сибирской правды. Но мне особенно нравится проза... Лирика, связанная с охотой, людьми, природой. Это потрясающе здорово! Читая прозу, рассказы, повести В. Ступицкого, я ощущаю себя настолько в данном месте на природе, что поверьте, даже запах описанных травинок, кустарника, окружающих деревьев я чувствую, как наяву.

Скрытый многогранный талант обнаруживается в человеке, если его энергия направлена по нужному руслу. Валера меня очаровывает своей неутомимостью.

Как бы мне хотелось о каждом ведущем спортсмене нашей команды написать. Но это почти невозможно.

За 40 лет, с 1950 по 1990 год, стрелково-спортивный клуб ДОСААФ подготовил 61 мастера спорта СССР, из них Авиазавод — 10 мастеров спорта, одна из которых, мастер спорта Международного класса — Людмила Айметова. Лежа, упражнение МВ-9 из винтовки, она набрала 599 очков. Она была победителем молодежных игр, первенства СССР 1968 года.

Анатолий Быков член команды Олимпийского резерва СССР.

Запишу все фамилии ведущих спортсменов Иннокентьевска — Иркутска II, входящих в сборную области подготовленных на общественных началах: 1. Катунцев В., 2. Демура Н., 3. Вотяков А., 4. Быков А., 5. Ступицкий В., 6. Айметова Л., 7. Салатков В., 8. Солнцев Н., 9. Солнцев В., 10. Зарипов Н. — Мастера спорта.

Замарацкая Р., Конкалевская В., Матвеева М. — КМС, члены сборной области.

В начале 80-ых годов, в тир дают штатную единицу, начальником тира стал Курносов Сергей. Его начало работы стало концом всех предшествующих многолетних наработок ребят. Все разбазарил, все продал. В том числе и самую великолепную, дорогостоящую, с трудом купленную на заводе в Подольске под имя спортсмена, винтовку МЦ-112. улучшенный вариант винтовки МЦ-12.

К 1985 году закончилась эпоха стрелкового спорта на Авиазаводе в Иркутске II. Помещение тира было продано под торговую точку.

Строится новый город Ангарск. Конечно, не сразу, но вскоре появились там энтузиасты пулевой стрельбы. Как я писала, в Ангарск приехал Иоганн Никитин по окончанию Свердловского института, получив направление на работу.

Дальше начали появляться желающие заниматься пулевой стрельбой, первые консультации, первые шаги познания делали через иркутский областной стрелково-спортивный клуб ДОСААФ.

Руководство во вновь строящихся городах шло на встречу развивающимся видам спорта. Прежде всего везде нужен был заводила и организатор, с желанием достойно делать нужное дело.

Вскоре в Ангарске в такой должности застолбился Леонид Оконешников. Сам почти не стрелок, но дело делал достойно, организатор настоящий.

Вначале появился неказистый тирок, а дальше замахнулись на постройку стрельбища. И все получилось. В пойме реки Китой появилось небогатое, но нужное, соответствующее тем временам, а главное свое стрельбище. На нем долгие годы перед различными соревнованиями проводили учебно-тренировочные сборы команды Иркутской области.

Чуть позже Оконешникова в стрельбу пришел и начал тренироваться Анатолий Карпенко. Тренировался сам и одновременно тренировал ребят в стрельбе из винтовки, а также занимался административно-хозяйственными вопросами.

Появилась команда. Да не просто так, а серьезная ответственная, по-боевому настроенная, заставляющая себя уважать. Позже в команду вливается Валерий Сахаровский, но в качестве спортивного судьи и администратора.

«Подвиньтесь» иркутяне — пустите Дмитрия Петухова — пистолетчика, мастера спорта. Профессионального всем известного в Ангарске художника, а в спорте неоднократного чемпиона и призера Зоны Сибири, России — ДОСААФ. Вскоре начали успешно расти мастера спорта: Лена Смирнова, талантливая винтовочница. Я о ней писала выше.

Постараюсь перечислить всех ведущих мастеров спорта и кандидатов в мастера спорта, членов сборной команды Иркутской области, из Ангарска.

Мастера спорта — пистолетчики: Виктор Томышев, Борис Миньков, Сергей Харитонов, Дмитрий Петухов, Анатолий Гусевский, Максим Комаров.

Винтовочники: Елена Смирнова, Александр Чикишев, Сергей Чикишев, Павел Барков, Андрей Перков.

Кандидаты в мастера спорта: Анатолий Карпенко, Николай Долгополов, Сергей Михалев, Светлана Грекова и другие.

Речь идет о стабильных, заслуживающих внимание результатах данных спортсменов, а не только их спортивных званиях. Но наступили другие времена, и Ангарская команда сошла, на НЕТ!

 

Второе замужество

Ангурены и все прелести поездки

Три воспоминания

Тиры и стрельбища

Выхожу замуж за своего старого друга школьных лет, Эдуарда Воловикова. Когда-то мы еще в детстве, начинали заниматься стрельбой, но он вскоре ушел в мотоспорт. Был классным специалистом по машинам и мотоциклам. Любители спорта его хорошо знали, вскоре стал мастером спорта, вошел в сборную России. В те времена мотоспорт, как и стрелковый, процветал и гремел и не только отдельными личностями, а главное командой.

Позже в мотоспорт пришел Валентин Воловиков, он был младше Эдуарда на шесть лет. И братья Воловиковы показывали класс вождения. Эдик был глубоко культурным человеком, можно правильнее сказать от природы, никогда не повышал голоса, разбирался во многих вопросах, а в технике тем более. К тому времени, когда мы поженились, он был старшим лейтенантом ГАИ. Сотрудничал с телевидением, писал различные сводки, информации и сообщения, обходился без всякой редакции. Начальник ГАИ тех лет, Василий Кутянин, обожал Воловикова, многое ему прощал, во многом потакал, что в дальнейшем отразилось не с лучшей стороны. Соревнований по мотоспорту в ту пору и позже, в пределах области проходило много. Из видов были представлены как правило: кросс, гарь, лед (спидвей), многодневка. Выезды на Зоны и Россию. Можно сказать, спорт и другие общие интересы нас сплотили. Было взаимопонимание, я могла с ним обсудить ряд вопросов и получить дельный совет. Знакомых и поклонников у него было немерено. Поклонницы даже приносили цветы домой. Друзья подшучивали, не ревную ли я? «Мне нравится мой муж, я люблю его, а зачем мне такой, в чью сторону никто не смотрит?!» Жизнь была перенасыщена.

Эдик с моим сыном быстро сдружились, эта дружба была не искусственной. Вскоре Григорий его спрашивает — «Можно, я тебя буду папочкой называть?» Так и называл. А однажды, упал с горки и сломал ключицу, Эдик выбежал, несет его на руках, Григорий Эдика успокаивает — «Папочка, не волнуйся, мне почти не больно, скоро заживет». Трогательная была картина. Мы часто Гришу брали с собой на различные пикники с другими детьми наших друзей. Затянули меня и в охотничью группу. Очень интересно наблюдать за психологией человека на охоте, любителей и полупрофессионалов. Я всегда из женщин была одна. Брала винтовку 7.62, это надежнее даже на глухаря, так как у него оперение пышное, а на мелкую птицу было ружье у меня свое 28 калибр, очень классное. Как-то неудачно подстрелила глухаря, он упал в кусты, мужики побежали искать, найдя палкой его добивали, какие у птицы были просящие, жалкие напуганные глаза! Больше на глухарей я не ездила. Охоту на глухарей начинали ранней весной. Выезжали в четыре-пять утра, в двенадцать часов дома, в четырнадцать часов я на работе. Один–три глухаря и «море» впечатлений. Каждый выезд, каждая охота, отдельный рассказ. Выезжали недалеко за сегодняшний микрорайон Первомайский. Косуля совсем другое дело. Осень, начало ноября снег, загон. Ездили как правило на двух ГАЗ-69. Помню, как пару раз егеря отказывались сопровождать нашу группу из-за меня. Женщина в команде, не пойду! Но меня отстаивали. Самый большой «улов» при моем пребывании в команде, был семь косуль. Положено, но трудно мне было съедать горячую, еще трепещущую печень, разделываемой козы. Это был ритуал — «Коль назвался груздем, полезай в корзину» — существует правило. И оставила я охотничью затею после того, как увидела глаза плачущей недобитой косули. До сих пор помню.

Ездили за шишками, прежде всего ради развлечения, далеко заходили в тайгу. Раз оставили меня одну на таборе варить, а перед этим поговорили, что много заключенных сбежало да и вообще теперь в тайге не очень спокойно. Все ушли влево в тайгу. Часа через два с правой стороны выходит мужик в тельняшке, я таких среди своих не видела... И как «брызну» влево в тайгу искать своих, нашла. Оказывается наш Юра, разделся от жары и выносил уже мешок шишек на табор. Ребята, я с вами буду лучше шишку собирать.

Эдик, натура была увлекающаяся. С ним я увидела много нового, интересного, люблю познавать. Все что происходило, воспринимала с большим энтузиазмом и желанием. Однажды календари соревнований совпали так, что мы могли поехать вместе. В начале в Орджоникидзе на Россию по многодневным мотогонкам, по окончанию соревнований, мы успеваем в Ейск, где я стреляю за ИВАТУ. Приехали в Орджоникидзе, кемпинг за городом, Эдик и Валя в паре готовятся. Старший за рулем, младший — колясочником. Мотоциклы с коляской, трасса ужасно тяжелая, маршрутный лист и вперед: горы, реки, сопки, гравий, маленькие мостики, ямы — все преодолевают вверх, потом не менее сложной дорогой возвращаются вниз. Я впервые увидела, какая сложная работа колясочника. Надо все время держать равновесие, были моменты когда забирались по очень узкой тропинке, где коляска висела над пропастью. Мне удалось удачно проехать по трассе в судейской машине. Бесстрашные, сильные физически и духом, ребята! Судейская машина шла параллельно по подготовленной грунтовой дороге и забрались так высоко, что облака были внизу, моторы глохли у мотогонщиков и у судейской машины. Впечатление потрясающее! С соревнований мотоциклы увозили ребята из команды, а я и Эдуард поехали в Ейск. Ну и глухомань! Проводили соревнования на базе летного военного училища. Ехали туда от Ростова на Дону по какой-то узкоколейке, где поезд проходил раз в сутки. От Азовского моря в тех местах я обалдела, километр по воде вглубь идешь, а воды все по щиколотку. Как я говорила, удалось «позагорать», но только надев куртку. Ракушки отскребала целую неделю. Шучу! Такого яркого солнца, мне больше никогда не довелось видеть. Мишень превратилась в чуть серое пятно, пришлось по срочному разбить хорошие темные очки и вставить в диоптр винтовки. Мой результат этих выступлений 3 первых места, одно второе. Парад-закрытие. Иркутское училище на первом месте. Представитель команды, он же начальник кафедры физвоспитания, приглашает всех в ресторан. В команде офицеры, курсанты, прапорщики и солдаты. Все счастливые движемся по направлению ресторана, нас догоняет на велосипеде курсант Саша Караск, все в недоумении, откуда вдруг у Караска велосипед и зачем он нужен? Он подходит ко мне и предлагает свои услуги с триумфом, как многократную победительницу, подвеет на раме велосипеда до ресторана. Я не отказалась, доставив тем самым всем удовольствие повеселиться. А сама, как «белая леди», подкатила к крыльцу ресторана. Все спрашивают Сашу — «Ты, где его взял?» «Но не украл же, позаимствовал, у чьих то ворот, сейчас отгоню обратно». Чудесные были ребята. Саша Караск закончил академию Жуковского. Позже там преподавал, но недолго жил, ушел из жизни от простой простуды.

Мне до сих пор не ясно, так много работая, крутилась дома, как белка в колесе, принимая множество друзей и знакомых, успешно выступала на соревнованиях. Друзья Эдуарда и поклонники, собутыльники и товарищи, часто были новыми, на второй раз я могла их не узнать. Мне до сих пор неясно, откуда брались силы? Уверена, это любовь, очень большая настоящая любовь к Эдику, открывала второе дыхание. Но, в жизни он не видел, не понимал, что я падаю с ног от этих застольев, работы и окружения. Для людей он был безотказным, мог весь воскресный день починять другу машину, использовали его знания на полную катушку, расчет — водка. Я боролась, как могла, но не скандалила, так как не верю, что от скандала будет прок, пробовала и другие методы. Знакомых много, он один. Отказаться не может от очередного предложения выпить, началась разрушительная работа.

Мое увлечение мотоциклом было и до Воловикова, но не было возможности. А тут представилась. И несмотря на то, что времени не было на развлечения, все же мы не упускали возможности с Эдуардом и друзьями заняться каждого из нас интересующим его делом. ДОСААФовский аэродром в Оёке был нами любим и посещаем. Начальником аэроклуба был майор Пащенко Анатолий Тихонович. Я очень давно дружила с его женой, а позже сдружились семьями. В ДОСААФе в те годы, было великолепно поставлено дело. Парашютистами занимались субботу и воскресение обязательно. Братья Воловиковы любили полетать на самолете и прыгнуть с парашютом. Приезжали мы туда, как правило, на мотоцикле «Урал», конечно, с коляской. В городе мне Эдик не давал этого мотоцикла. Едем компанией в Оёк. Мы на «Урале» впереди, за нами друзья на машине «Волге». Проехали предместье Марата, я у Эдика попросила руль. Он не возражает и на ходу передает мне руль, а сам пересаживается в коляску. Беря руль, я не смотрю за дорогой, по дилетантски надеюсь на Эдика. Все случилось мгновенно, но благополучно. На дороге справа, были насыпаны кучи гравия для ремонта дорог и мы влетаем в эту кучу, чуть ли не под 90°... Как удержались от серьезной аварии, никто не понял. Из «Волги», остановившейся тут же, вылетает наш старший друг Борис Сергеевич Николаев, с белым перекошенным лицом, наговорил нам того, чего мы заслужили при своих экспериментах, и не выслушивая меня, силой посадил в машину. Доехали до Оёка. Обстановка на аэродроме всегда была благожелательная. Спортсмены занимались своим любимым делом. Кто отпрыгает, укладывает парашют, наблюдает за товарищами по команде. Все добродушные, веселые, единомышленники, это всегда здорово. Есть о чем поспорить, посоветоваться. Осталась среди моих знакомых, парашютистка тех лет, Зарембинская Франческа Францевна, тогда студентка юрфака госуниверситета, а с возрастом ушла на пенсию в чине полковника, следователя по особо важным делам. Но, впервые она привлекла мое внимание тем, что сидела среди спортсменов готовящихся к прыжкам, со сломанной ногой полностью в гипсе. Мне всегда симпатичны люди, увлеченные.

Я же, не могу равнодушно смотреть, на стоящий без действия мотоцикл. Пока муж с братом парят в небесах и пускают слюни от счастья, я ношусь по аэродрому на мотоцикле. В такой момент махнул мне рукой, чтобы остановилась, один из отпрыгавшихся парашютистов. Остановилась. Он просит подбросить его до тракта, торопится в Иркутск. Впереди поле с пшеницей и очень мало места для разворота. Я ему говорю, что сейчас одна развернусь, потом сядешь и, поедем. Он не стал ждать, пока я развернусь, в своем белом костюме запрыгнул на заднее сидение, я же в это время круто и на приличной скорости пошла на поворот. Мотоцикл перевернулся колесами вверх, мой пассажир, говорят, классно катапультировал, меня прихлопнуло всей тяжестью «Урала». Конечно, тут же спасатели. Не поднимая мотоцикла меня тянут из-под него, вытянуть не могут, я как-то там оригинально запуталась. Потом кричу «спасателям» — «Да поднимите же машину!». Встала, а у меня ото всюду течет масло. Мой муж, «летчик-пилотчик», увидев всю эту картину с высоты, быстро посадил самолет.

С машинами было попроще, я их тихо укладывала на бок в кювет. Водить научилась. Цели добилась. Права получила.

Поехал мой дорогой муж в командировку на 3 дня. Тогда я работала в клубе ДОСААФ, через день в тире, на Ленина, другой день — тир на Омулевского. А, так как оружейный мастер был только на Ленина, то приходилось носить оружие, то туда, то обратно, (то есть с ремонта на ремонт). В два часа ночи звонок в дверь. Кто? Молчат. Обыкновенные слабенькие тоненькие двери в хрущевском доме. Звонки, шебуршание и на вопрос — «Кто там? Молчание. Тогда звонящим я громко говорю — «Вот сейчас поднимется муж, он вам устроит». За дверями слышу — «Хи, хи, муж поднимается!» Я поняла, что стоящие по ту сторону двери знают, что Эдика нет дома, а поскольку они говорят очень тихо, я не узнаю голосов. Более получаса протянулось это шебуршание и звонки. Я надела пальто, достала пистолет, зарядила обойму и пообещала им стрелять. Как можно ближе к скважине подошла и при полной тишине передернула затвор. Слышу — «Ну, вот, это она может». Правой рукой, на всю ширину, распахиваю дверь, в левой пистолет, палец на спуске и, чего я меньше всего ожидала, почти за час торчания у дверей, мой любимый муж, вертикально, как манекен, падает на меня. Трудно в этот момент было разглядеть, убегающих по лестнице, надо было удержаться самой на ногах, когда на тебя падает совершенно бесчувственные 75 кг. Он рухнул, ноги в коридоре, подтянула за воротник шинели. Выяснение утром. Что мне слышалось шебуршанием, это хозяина сей квартиры, пытались удержать в вертикальном положении, приставляя к дверям. Так, с утра была обмыта командировка, которая дальше не состоялась. Привезли его брат Валя и еще один друг. Почему молчали? — «Наверное, тебя боялись. А вообще ничего не помнят». У меня все время было желание выстрелить, что бы распугать, но куда? В двери, а вдруг кого застрелю? Пол и стены блочные, отрикашетит. Вот такие у нас начали процветать инциденты, один другого «смешнее», но никогда он не сказал мне грубого слова. Всегда и при всех — «Ритуля, лучшая женщина».

Жизнь продолжалась, работа тоже. Приезжаю как-то чуть раньше со сборов и узнаю, что встречает моего мужа каждый вечер с работы одна дама, старая знакомая. Акула, очень деловая, с грязным прошлым, но в то время на приличной руководящей работе. Жена всегда узнает последней. Эта дама на 10 лет старше Эдика, ничего общего у них нет, но у нее были свои планы. Она развила активную деятельность по своей технологии с твердыми намерениями приобрести данного мужчину. Я ее знала раньше, в городе ее многие знали. Конечно, к ней не пошла, выяснять отношений не стала. С ним переговорила без скандала. Он серьезность отношений отрицал. «Да, она увозила нас к себе на дачу с ребятами, я один не ездил». Поила водкой, его оставляла, а других отсеивала. Я же была оскорблена и предложила — развод. Для меня все было далеко не просто, так как я его люблю. Какое-то время еще протянулись переговоры, но простить я уже не могла. Мы развелись, я долго и тяжело болела. Он через год и два месяца ушел из жизни, было ему 38 лет. По складу характера, никогда не жалею о принятом решении. Что с ним случилось, было моей трагедией. Это был 1972 год. Тогда ко мне пришло решение. Нужно либо заниматься достойно своим служебным делом, либо семейными разборками? И я выбрала дело, которое умею делать. Вернув фамилию Волькенштейн.

Развод с Воловиковым меня потряс, но решение принимала сама и никогда об этом не пожалела. Язва моего желудка обострилась до предела. Но, тем не менее, решила в отпуск поехать с сыном на далекий Байкал, эту поездку я ему давно обещала. К тому же меня очень давно приглашали на Ольхон в Ангурены Гусевские, в частности Толя. Конец августа, мама на гастролях. Я по-быстрому связываюсь с Толей, и собираемся в поездку. Надо же слово держать и так всю жизнь некогда. Думала поем свежей рыбки, подышу воздухом, изменю образ жизни и мне станет легче. Берем с собой свою собаку, спаниеля Геру, ружье 28 калибра, отправляемся самолетом в Ангурены. Не помню какой самолет, да мне и не важно какой подали. Два пилота, восемь пассажиров и собака. У самолета по два крыла параллельных и какой-то он весь продуваемый, как фанерный. Самим пришлось одеться, а Геру взять на руки, так как она тряслась не то от страха, не то от холода. Прилетели, нас на мотоцикле встретил Толя Гусевский, увез на берег Байкала, где у них, Гусевских, стоял дом. Там несколько дней прожили, и дальше он нам запланировал переезд на мыс Покойники, тогда на карте он так обозначался, и на этот счет было много вопросов. Сейчас его кличут, мыс Солнечный. В песне Пахмутовой есть слова — «Только самолетом можно долететь»..., а тут только водой на моторе, где-то 75 км от того места, где мы расположились. Всю жизнь вспоминаю эти красоты!!!

А пока мы жили на берегу, около Ангурен, успели посмотреть такую необычную для городского взгляда, картину. К берегу стали подплывать на лодках взрослые мужчины с детьми, с суши шли пешком и на мотоциклах. Все двигались к нашему пристанищу. Спрашиваю — «Что происходит?» Оказывается не сегодня-завтра, должен подойти наш легендарный пароход «Комсомолец», ходит он вроде бы по расписанию — приблизительному. На нем работает капитаном бурят местного происхождения и где на стоянке зацепиться или друзья с родственниками зацепят, там и стоит, пока не соберется дальше идти. Надеюсь, я понятно объясняю? Пришел «Комсомолец» в конце вторых суток. Он несколько туристический был, на палубе палатки, каюты и буфет. Сильно походил на пароход из фильма «Волга-Волга», тоже колесо огромное с боку крутилось. Остановился далеко от берега, на мель не полезешь. И с парохода через рупор, очень громко и четко речь капитана — «Водка продаваться не будет, у вас сенокос, так, что к буфету можете не рваться». Вот зачем местное мужское население стекалось на берег два дня, там и спали. Но эта внушительная речь никого не остановила. Лодки и джонки кинулись к пароходу. Возвращались они не с бутылками водки, капитан был стойким. Возвращались они, с бутылками пива и коробками туалетного набора «Кармен», где на ярко-желтой коробке, была черным изображена танцовщица. Содержимое: духи, одеколон, пудра, мыло. Бутылку пива отдавали детям от 5 до 15 лет на троих. С коробками разбирались взрослые. Уничтожалось все, кроме мыла. И поплыли коробки «Кармен», одна за другой, по сибирскому морю-озеру. Такое раз увидишь, не забудешь. Пароход гуднул, снялся и, все мирно рассредоточились. За время, которое мы находились на берегу, Толя свозил меня в Ангурены, ездил к друзьям. Прибыли мы в самый разгар пиршества. Огромный стол, посередине, на блюде в шкуре и с кишками, лежит отварной нерпенок — белек. Пьют рисовую китайскую водку (у нас тогда была очередная проблема, табу наложено на водочные изделия) и, вырывают кусочки мяса из нерпенка, вот и вся закусь. Отвертеться от гостеприимных хозяев и их гостей было трудно. Осушила рюмку и отщипнула мяса. Толя мне шепчет — «Нельзя отказываться, очень обидятся». Что ж, надо, так надо. Приятного не только было мало, а вообще не было. Вкус нерпы пропах рыбой, и кусочек был с ноготь, но надолго запомнился.

Население в те времена, не знаю, как сейчас, жило только рыбалкой и охотой. Картошку не садили, деревня серая от старости и убогости домов, нет не одного деревца. Спрашиваю — «Почему?» А у них, якобы по поверию, нельзя копать, ковырять землю. Глядя на все, пришла к выводу — не по поверию, а по лени. Дети, как бездомные собаки шарахаются по деревне, не нужные никому. Родители вместо пряника из пароходного буфета принесли им бутылку пива на троих. Школа детьми не занимается, секций, стадионов, мячей — ничего нет, да они и понятия об этом не имели. Детей очень много. Все это увидела и, на меня навалилась какая-то дикая грусть к чужой безысходности. Прошло тридцать лет и то же самое вижу сейчас в Иркутске. Да...! Времена!

Одели нас в телогрейки и шапки и отправились мы на моторке, с двумя моторами «Вихрь», на тот самый мыс «Покойники». Моторка неслась, аж нос задирался. Впереди смотрящим сидела наша собака Гера, уши развивались на ветру, и чувствовалось, в каком же она собачьем восторге. Когда прибыли на мыс, первое, что сказали два хозяина двух домов и 15-ти собак лаек — «Вашу Геру собаки наверное разорвут, они у нас жестокие». Собаки между собой не дружили. Предназначение у них было разное: на белку, на медведя, на соболя. Ели, каждая из своей миски, ратными подвигами служили отметены на их внешности: без уха, вырван бок, откусана лапа, без глаза и т.д. Но все собачьего качества были отменного. Какое-то время мы прятали свою Геру в доме, но она, дуреха рвалась ничего не понимая. Первый поход в тайгу с ружьем по узенькой дорожке. Гера, конечно с нами. Ружье взяли не для охоты, а на всякий случай, все же в тайгу идем. Гера бежала впереди, потом очутилась за нами, смотрим и, вся стая собачья идет за нами следом. Насторожились, остановились, ждем, что будет? Собаки тихо подкрадываются к нашей спаниельке, смотрят на нее непонимающе, обнюхивают, вижу обстановка почти дружелюбная, а наша простофиля уже и хвостом обрезанным замахала. Фу! Вроде бы обошлось, мы так боялись скандала. У местных собак были строгие правила, каждая стая лежит у своего дома, другие не имеют права мимо пройти. Надо идти, к примеру, на Байкал — обходи, иначе драка. Да, я забыла сказать, что на «Покойниках» находилась и находится метеостанция Иркутская.

В один из дней хозяева решили загнать медведя. Покричали собачек — медвежатниц, по имени, в моторку и вперед. Ушли на моторе куда? Места не видно. Но по воде лай хорошо слышен. Загнали они медведя в озеро, лежат, как Миша пошевелится, лают. Надо ехать заканчивать гон. Предлагают мне, отказываюсь уж больно молодой был моторист. Байкал широкий, а земля, где мишка, не просматривается. Выбрали время, хозяева сами разобрались. Через два дня опять пошли в тайгу по той же узкой тропке, встречали белок и птицу. Нет, не было желания никого убивать. Любовались природой, изучали места. Экспедиция наша не уменьшалась три человека, спаниелька и пятнадцать лаек, все идут молча. На обратном пути недалеко от жилья, несколько лаек бросились к сосне, а мы это место уже прошли, возвращаемся. Смотрим туда, куда указывают собаки, стоя передними лапами на дереве. О, ужас! Рысь приготовилась к прыжку. Что ж быстро, очень быстро разрядили пару патронов, но с учетом, что шкурку не подпортить. Рысь оказалась очень тяжелая. Пришлось идти, звать мужиков на помощь дотащить. Мясо, кишки сварили хозяева собакам, заправили мукой, разлили по чашкам и Гере тоже. Думала, она ни за что не будет есть, так как очень мамой и нами, на счет покушать, была избалована. Но тут мы и глазам своим не верим, ест как все. Хоть свое и не доела, пошла бесстрашно по чашкам к другим. Мы все на страже, ждем, что вот-вот ее начнут разрывать на куски, но нет. Смотрят на нее, как на чудо какое-то и даже место уступают. Долго я голову ломала, что же происходило в умах лаек? Почему они так отнеслись к Гере?

Ловили рыбу: омуля, хариуса и сига, болезнь меня не отпускала, а совершенствовалась. Две недели пролетели, надо возвращаться. Но за несколько дней до возвращения вдруг на мысе объявился парень. У всех один вопрос — «Как ты сюда попал и кто такой?» Объяснил — студент-медик из Москвы. Шли по берегу Байкала с группой туристов на байдарках, уткнулись в тупик. Все вернулись, а он по карте добрел до «Покойников». Голодный, худой и какой-то странно одержимый. Звать Евгений. Идет искать золото. По его данным, в тайге его полно. Мужики местные стали его отговаривать, убеждать, но бесполезно. Дня три откормился, дали ему там кое-какую работу, заплатили деньги, дали продукты, лошадь до определенного места. Там он ее отпускает, она сама найдет дорогу обратно. Все мы упрашивали его не делать глупости, не забираться одному в неведомую тайгу, возвращаться с нами до Ангурен, но было бесполезно. Уехал. Мнение всех — погибнет. Больше ничего о нем никто не слышал. Вернувшись в Ангурены, на берегу наткнулись на две машины ГАЗ-69, водители которых меня знали. Пригласили доставить до дома. Лучшего варианта и ждать не приходилось, через 12 часов мы были дома. Роскошная экспедиция, благодаря Гусевским, осталась в памяти на всю жизнь. А дальше меня ждала больница на полтора месяца.

Впервые меня пригласил работать со сборной России в 1968 году старший тренер Лев Матвеевич Вайнштейн — заслуженный мастер спорта СССР, чемпион Мира, заслуженный тренер Советского Союза. Я онемела от неожиданности. Тогда мне было, разве что, чуть за 30 лет. По моим меркам, такого солидного предложения, я не заслуживала. Он же во мне что-то увидел. В дальнейшем Лев Матвеевич издавал солидную литературу в помощь тренерам стрелкового спорта.

Итак, я вошла в элитную команду тренеров России. Единственное, чего не могла себе позволить, это выезжать на работу по каждому вызову и не приняла предложение быть штатным тренером. Как и в дальнейшем, не приняла предложение быть штатным тренером сборной СССР. На это у меня есть свои соображения. Решение считаю правильным. Ко мне было потрясающе теплое и доверительное отношение со стороны спортсменов сборных команд. Думаю, что сказывалось мое продолжительное и успешное пребывание в роли спортсменки. Состав сборных с годами изменялся, отношения оставались прежними. Глубокое взаимопонимание прошло по всей моей многолетней работе с людьми разных возрастов, разных характеров. Выезжать за пределы страны с подготовленной мной командой, мне не доводилось. Хорошо подготовленные и настроенные спортсмены, успешно выступали и с увозящим их порою неизвестным доселе, тренером «Ивановым».

Не могу упустить момент в своей исторической справке, как характерный пример тех лет. И как происхождение или только фамилии серьезно отражались на судьбах людей. Это все давно известно, об этом писали и пишут, но вот мой пример. О том, что я невыездная и по какой причине, известно. Но, тут еще для полного «счастья» приобрела еврейскую фамилию. На этот счет мне часто приходило в голову не очень веселое, так сказать детское, капризное признание — «Назло маме обварюсь кипятком». Дополнение ко всему предыдущему давало о себе знать. И одно из воспоминаний, где-то в году 1973 звонок срочный из Москвы ЦК ДОСААФ, полковник Черняк Владимир Ильич просит-предлагает, настаивает срочно сменить фамилию на русскую. Вопрос — «Что случилось?» Написали книгу о стрелковом спорте, там фигурируют три ведущих тренера: Вайнштейн Л.М., Эссельсон И.М., Волькенштейн М.Ф.. Отказались печатать! «Что это у вас, одни евреи только умеют работать и ведущие?» Объясняют — «Волькенштейн М.Ф. — женщина и она русская, у нее муж еврей». Возражение — «Что, мы сноску на полях будем делать?» Горькая для авторов была история, много трудов, исследований погибло. Книга не состоялась, в таком виде, в каком они задумывали. Сходила, узнала, чтобы заменить паспорт нужно было старый сдать на полгода. На моей работе это не реально. К тому же, зачем менять? Пусть уж остается все как есть, с сыном на одной фамилии.

Единожды на моей памяти был семинар тренеров всего Советского Союза. Естественно, по персональным вызовам. Проводили его в институте физкультуры, в актовом зале. Организовано, профессионально, разумно. Тренеры делились опытом своей работы, были квалифицированные психологи и другие специалисты, которые могли внести разумный вклад в дело совершенствования пулевой стрельбы из винтовок и пистолетов. Учитывая разные упражнения. Три дня, с утра до вечера, успешно работали. Вначале, организаторы семинара объявили — «Все выступления, советы, рекомендации будут фиксироваться, позже подработают и, готовый методический материал будет разослан по городам, а кому и персонально». Все ясно! Мнений, предложений, наработок, которыми делились тренеры было собрано много, у некоторых довольно новые и нужные решения. И только года через четыре, получаю на свое имя довольно значительный пакет отпечатанного материала. Знакомые выступления в том числе и мое, но под грифом ГДР. Специалисты Германской Демократической республики предлагают познакомиться со своими новыми разработками по подготовке спортсменов высокого класса по пулевой стрельбе! Кто же его туда продал? Тоска и унижение»

ТИРЫ И СТРЕЛЬБИЩА

Стрелковый тир — закрытое помещение. Без окон, должна быть вентиляция для ликвидации пороховых газов и нагнетания свежего воздуха. Расстояние тира в основном предусматривает: 10 метров — пневматика, 25 и 50 метров, выполняют упражнения из малокалиберного и девятимиллиметрового оружия. Встречаются закрытые тиры и с дистанцией 100 метров. Освещение на линии огня электрическое, не очень сильное и, как правило, со спины спортсмена. Линия огня, то место, где располагается спортсмен и ведет огонь. Во время соревнований, отступая 2-3 метра, находится судья линии огня. За барьером могут быть зрители. Линия мишеней. Место, где расположены мишени. Мишени либо вешаются на щиты, либо поднимаются показчиком из блиндажа, если тир с подъемниками. Последние десятилетия тиры на 50 метров чаще оборудованы управляющейся перемоткой, то есть перематывается спортсменом с линии огня. На линии мишеней должно быть хорошее, ровное освещение, чаще это софиты сверху и снизу, направленные на мишени, предварительно заделаны так, чтобы не быть расстрелянными, случайно попавшей пулей. На линии мишеней обязателен пулеуловитель, как правило, от пола до потолка. Основная стена оборудуется вначале стальной стеной под углом или серией стенок, поставленных вертикально под углом. Делается это во избежание рикошета. Все обшивается доской. Раньше, чаще стена была выложена как поленница из бруса или, нарезных чурбашек, где-то по 50 см. длиной. Все это также укладывалось от пола до потолка и зашивалось фанерой. Зашивка фанерой, это предусматривалась как эстетика и удобство. Современные стрельбища, как и предыдущие, прежде всего, находятся на воздухе, на больших площадях. Там проводятся как правило, наиболее крупные соревнования. Освещение — дневное. Линия огня может быть перегорожена кабинами. Имею в виду винтовочные и пистолетные стрельбы. Так же блиндаж, в старые времена были показчики мишеней в блиндаже сейчас перемотка мишеней. Пулеуловителем служит высокий земляной вал. Расстояние, согласно, упражнений. На сегодняшний день 25 и 50 метров. В прошлые времена еще 100, 300, 600 метров. Очень часто было задействовано стрельбище на 300 метров, так как упражнения стрелялись из произвольной и армейской винтовки, калибром 7.62. Некоторые небезлюбопытные пояснения к выполнению упражнений на дистанцию 300 метров. У каждого спортсмена был помощник, корректировщик, который читал, показанные из блиндажа, при помощи указки, пробоины и их направление. Если необходимо, то он рекомендовал стрелку сделать поправку. В те времена корректировочные трубы, которыми обычно пользуется спортсмен, не просматривали на такое расстояние пробоину. Таким образом, на одного спортсмена при выполнении упражнения работали два помощника, как правило, из команды, выбранные самим спортсменом. Здесь очень важно было грамотное, доверительное и комфортное пребывание рядом с человеком, который тебе помогает несколько часов. Линия огня — сразу работают до 50 спортсменов, в зависимости на каком стрельбище. Гром от выстрелов сотрясает все вокруг. Боевая винтовка 7.62 за себя говорит. Наушников не было. Уши затыкали, кто, чем приноровится, чаще гильзами. Сидишь на чем-нибудь, как бы на корточках, с правой стороны от стрелка. После выстрела, как правило, говоришь пробоину, обмениваешься мнениями, то есть «ведешь» спортсмена. А если уши заткнуты, что ты можешь услышать в переговорах? И, вот с этой гильзой в ушах, туда-сюда манипулируешь. А вокруг-то идет стрельба, и к тебе не присматриваются...Так и стали многие из нас по настоящему глухие. Если скажу о себе, то звон в ушах и голове в различном исполнении меня не отпускает с самой молодости. Пожалуй, с первой стрельбы и корректировки армейского стандарта. Поэтому я предпочитаю, чтобы в доме все «пело» и говорило громко, так как это заглушает «Визжание местного значения», имею в виду голову и уши. Многие из моих друзей и коллег, долго пробывших на линии огня и плохо слышащих, все же предпочитают обходиться без слухового аппаратика. Лучше: акать, кричать, говорить громко, переврать не услышанное, чем демонстрировать свое отклонение.

В тировых условиях довольно быстро приобретаются и легочные заболевания. В ДОСААФе в тире никогда не работала вентиляция, отверстие было, только и всего. Работая с револьвером, особенно много получаешь газов и свинцовой пыли. Да и м.к. пистолет, при работе нескольких человек по «силуэту», дает очень хорошо о себе знать. В воздухе повисает дым, даже слово воздух, здесь определение не уместное. Все в дыму и деться некуда, ну а грохот, как само собой. Через несколько лет, у меня диагноз — язва, Точилова П.М.— второй, третий раз увозят на скорой помощи — горловое кровотечение. Будучи выбранной, членом местного комитета, иду в облсовпроф переговорить о наших условиях работы, чем можно поправить положение инструкторов постоянно присутствующих на линии огня? Мне коротко и емко объяснили — «Вы спорт, а спорт — это здоровье и ни к каким разделам, указаниям и предписаниям вы не относитесь». Все то же самое, но на заводе, тогда другое дело. В дальнейшем мне поставили диагноз — эмфизему легких, освинцевание легких и хронический бронхит. Посоветовали ехать в Ангарск по данному адресу, оформлять инвалидность. Это в продолжение к слову о «здоровом» спорте. Конечно, при внимательном отношении руководства к людям, этого могло и не быть.

Чем мне очень понравился тир в школе милиции, когда перешла в «Динамо». Стены обшиты рейкой, положенной ребром. Гасит звук. Работает вентиляция. Ну, подвал, есть подвал. Один вход и тот же выход, довольно неуютное, замкнутое пространство, чего я, откровенно говоря, не переношу.

Помню, будучи в Чехословакии, группу пригласили в пещерный театр. На слово пещерный, я как-то не очень обратила внимание, а театр, конечно. Куда все, туда и я. Спускались по довольно приличной, с поручнями почти винтовой каменной лестнице. То, что увидела, превзошло все мои ожидания. Естественная стена, с вырубленной в стене можно сказать декорацией, тут же зелено-голубое озеро, вода проточная. В камне вырубленные диванчиком сидения. Все здорово! Но, то, что я в пещере!? Даже красавцы сталактиты, сталагмиты, производившие впечатление, не могли радовать глаз. Хотелось, как можно скорей вырваться на волю, на дневной свет, в тот свой, окружающий мир. Когда же стали подниматься, нам напомнили, здесь 93 ступеньки. Если б вы мне сказали раньше, до спуска, даже театр меня не смог бы соблазнить!

Галя Дмитриева: первое первенство Европы

Мой переезд в Алма-Ату, работа

Возвращение в Иркутск: новички, работа в сборной России и СССР

Характеристика и наработки Галины Корзун

Осень 1967 года. Новый набор детей. Из школы № 15 пришли несколько мальчишек. Одного первого я помню до сих пор, Колей звали, смышленый, очень симпатичный, быстро соображающий. За несколько дней он привел еще ребят из своего класса, среди них были девочки. Как всегда, отсев большой, я слишком и не настаивала на посещении, так как времени мне давали не много, а вмещаемость 3 человека. Тир на улице Ленина под ТЮЗом, он был ранее охарактеризован.

На Галю Дмитриеву я обратила особое внимание. Девочка трудолюбивая, наставления впитывает и старается выполнить. Ничем другим не увлечена, из очень простой семьи. Труженица по дому. Она попала в новый, неведомый доселе мир. Раньше ее окружали: дом — младшие брат, сестра, и школа. Работала я с ней как обычно. Событий не торопила. «Обстреляла» всех на винтовке. Скоро поняла, что с этой девочкой есть необходимость заняться персонально. Даю ей пистолет, начинаю заниматься. Через год с небольшим представилась возможность отправить ее в составе юношеской команды на соревнования за ДСО «Локомотив». Люблю создавать различные соревнования, игры, встречи, турниры и т.п. Этим проверяется психологическая сторона человека, пусть еще не спортсмена, но готовящегося к этому званию. Выступила она хорошо. Приехала одухотворенная. Это был ее первый, да еще можно сказать самостоятельный выезд так далеко. Ездили они с Гильдерманом Владимиром Ильичем. Конечно, я их провожала, в этой команде была большая часть моих ребят. Я в «Локомотиве» не работала, отправила обстреливаться по просьбе Б.И. Хлебникова, об этом писала выше. Для Гали Дмитриевой начались систематические тренировки, выступления на соревнованиях дома и поездки. Мне очень нравилось, когда я и она стреляли за сборную области на Зоне, на республике ДОСААФ и РСФСР и она начала в некоторых упражнениях меня обстреливать.

Старые воспоминания, очень приятные. Что меня к ней в те годы привязывало? Это чистота отношений, привязанность и доверие. В те начальные годы я чувствовала себя для нее главным человеком, так и было. От того, что купить из одежды и как подстричься, кому доверять и как себя вести, расширяла ее кругозор по полной схеме. Расчищала ей дорогу, чтобы двигаться не через тернии. Приглашают ее на ставку ЦК ДОСААФ, одновременно она входит в сборную РСФСР. Решение всех проблем ложится на меня. У кого ей брать стипендию, когда и куда крайне необходимо ехать на сборы и соревнования, так, чтобы учеба не пострадала. Прежде всего, необходимо учиться. Меня раньше пригласили работать по вызову со сборной России, ЦК ДОСААФ, приходится тоже регулировать свои выезды. Тем более, когда начала ездить Галя, одна с оружием, это было ужасно! Но необходимо. Девочка она серьезная, внимательная, но не все же зависит от нее. Я чаще стала брать те сборы, где она. Поездки на соревнования участились. Как-то помню, чуть ли не первый ее выезд на сборы России в Москву. Меня тоже вызвали в Москву, но на другой сбор. Галка приболела, а я не могла опоздать, вылетела на два дня раньше. Взяла ее оружие — три нарезных ствола. Сверху в ящик положила рыбину, гостинец подруге, а еще выше анкету на загранпоездку, где были все выкладки о ней и ее тренере. В то время ей было где-то около 16 лет.

Прилетев в Москву, я отправилась к родителям приятельницы на проспект Мира. Увы, дома никого не оказалось. Позвонила соседям, объяснила ситуацию, попросила разрешение оставить чемоданы до вечера, так как сейчас поеду на Юго-Западный, где моя подруга получила квартиру. На Юго-Западном все были дома, еще и брат мужа, занимались делом, клеили обои. Мое появление для мужиков было кстати, чтобы бросить работу. Но, увы. Мы быстро все доклеили и как положено, за стол. Про оставленные у соседей чемоданы я сказала: «Ну, оставила, да оставила». Утром все туда поедем. Телефона на новой квартире нет. Часов в 11 вечера звонок в дверь. Стоит мама Клеры, чуть живая (возраст, расстройство плюс больные ноги):

— «Риточка, вы серьезная женщина, как вы могли оставить оружие у соседей?»

— А что?

Они его сдали в милицию, то есть проверили чемоданы и вызвали милицию домой. Так проявили бдительность. Притом, что жили несколько десятилетий вместе, знали, что Клера занимается стрелковым спортом, отец ее главный архитектор района Москвы, муж работает в КГБ. Как можно было себе такое позволить, лезть в чужой чемодан? Но дело сделано. А за несколько дней до моего появления в Москве был первый угон самолета отцом и сыном из Латвии. У меня командировка оформлена кое-как, марка оружия стоит, а номера не на все пистолеты. Давай подправлять в командировке, что могу. Внутри чемодана документ на загранпоездку, в нем фамилия тренера Волькенштейн, а по паспорту Воловикова. Аркадий, муж подруги, надевает свою форму подполковника, шинели нет, во дворе холод. Идет к соседу берет шинель летчика. Приятельница в панике, просим его так не одеваться, но безуспешно, едем в милицию на Мира. Я ему говорю, «Стой пока здесь в уголочке, посмотрим, как будут развиваться события». Сама к дежурным очень смело и достойно объяснила ситуацию. Они мне — «Ваш паспорт»? Посмотрели, не сходится. — Ребята, ну ладно с фамилией так-то и так-то, но имя Маргарита Францевна — это тебе не Мария Ивановна, каждый день не встречается. — Иду напролом, как танк, смотрю, какие-то они мягкие почти сговорчивые — «Вы знаете, мы тут у Вас взяли»... У меня так сердце в пятки и ушло. Все, взяли пистолет! Он помялся и продолжает — «Рыбу съели»?... О, господи, какое счастье, что она там была, только тогда я поняла, что они не очень-то трезвые, чемоданы отдали. Позже рассказываю Козлову, не может поверить, что я так легко отделалась, это скандал, их право было мне не возвращать оружие. А прилетевшая Галка остается без сборов и соревнований. Схлопотала бы я наказание по первое число. Жизнь продолжается, живем, работаем, прокалываемся, на этом и учимся.

Где-то, когда Галя училась в 9-ом классе, ее родителям дали благоустроенную квартиру в Ново-Ленино, и она перешла в школу № 53, окончание школы и школьный бал совпали с чемпионатом Европы среди женщин. Ее, будучи юниоркой, включают в состав женской команды. Редкий, если не единственный случай. И, конечно, ни о каком бале речи быть не может. Но Галя мне еще до этого говорила, что хочет учиться в университете на биологическом факультете. Тут тебе и бал, тут тебе и подготовка к поступлению в университет. Но, если она сейчас, в первый раз, когда оформлены документы, откажется, не поедет?... Не представляю, как потом проталкивать и закреплять ее в команде. Да, результаты у ней отличные, она это доказала, но только тренеры и спортсмены, живущие на периферии, знают, что такое пробиться в сборную страны, да еще СССР! Приняла решение. Иду в обком комсомола, к ректору университета Лосеву, и еще куда надо. Объясняю обстановку, доказываю, что ее поездки нужны области. Это наша гордость, мы все заинтересованы. Мне надо, чтобы сейчас, во время школьных экзаменов создали комиссию от университета и приняли у нее экзамены. Нужно было открыть приемную ведомость на 2 месяца раньше. Спасли мою идею. Когда я встретилась с деканом биологического факультета, она к этому времени получила указание от ректора — создать комиссию и поехать в 53-ю школу. Возмущению не было предела. Все шло в нарушение законностей и правил. Ни до, ни после ничего подобного не встречалось. В июне Галя улетела на 1-ый Чемпионат Европы студенткой университета. Стала чемпионкой Европы в командном зачете. В команде была Нина Столярова из Киева, Галина Жарикова из Белгорода и маленькая Галя Дмитриева из Иркутска. Я мыла пол, когда прибежала Галина мама и сообщила новость. Газету Советский спорт с фотографиями, ей показали на работе. Я, бросив все, и вот в неприглядном виде побежала до первого газетного киоска, но нет, нашла газету только у института народного хозяйства. Как на себя глянула, так в ужас пришла, чуть не босиком и черте в чем от рынка с Тимирязева на Карла Маркса упорола. Не было газеты в ближайших киосках. Мне было радостно и легко, что мои надежды не обманулись. Я не обманула секретаря обкома комсомола, я не обманула ректора университета, декана, которые, так много сделали почти невозможного, а главное в тот момент поверили мне. До поступления в университет, я убеждала Галю идти в физкультурный институт, как-то нутром чувствовала, что достигнув высоких результатов в спорте, она останется на спортивной работе. Но и здесь сказался ее волевой характер. Нет и все! В спорте не останусь, буду учиться и оставлю стрельбу. К тому моменту она получала стипендию от ЦК ДОСААФ, ей предлагали стипендию и Российскую по ряду причин, я посоветовала взять ДОСААФоскую.

Между тем тренировки продолжались, ездить ей с Ново-Ленино было сложно. Пришлось мне подсуетиться, чтобы их семье поменяли квартиру на равноценную из Ново-Ленина в город. В ближайшее время семья переехала на 1-ю Советскую. В то время сама еще стреляла, но без тренировок и только за сборную области. Мне было 37 лет. Когда сделала последний выстрел. 1971 год, готовлю сборную команду ДОСААФ СССР на чемпионат СССР, который будет Москве. В это же время на командное первенство России в Москву приезжает сборная Иркутской области. Когда, я уезжала на работу, в клубе договорилась, команда поедет и если сочтут нужным, чтобы я защищала честь Иркутской области, пришлют с ребятами мое оружие. Команда приехала, в заявке я есть, а оружие не привезли. Ни Ротовицкий Владимир Яковлевич, ни старший тренер, как он числился по штату — Хлебников Борис Ильич, и не побеспокоились. Подергалась, попсиховала, ребят жалко, мы же стреляли не за деньги, а за честь коллектива. И пришлось мне подбирать стволы на четыре упражнения у тех же женщин, с которыми работала на сборе. Хорошо запомнила, как выиграла 1 место в скоростной стрельбе по «силуэтам». Это упражнение среди женщин я стреляла последней, то есть последняя чемпионка среди женщин в упр. МП-8 (силуэты), в этом же году у женщин его сняли. Для мужчин МП-8 олимпийское упражнение. Мне трудно было стрелять, так как за мной наблюдали те, кого я учила, это невообразимо сложно психологически. В сборную области входило все меньше и меньше спортсменов, подготовленных в стрелково-спортивном клубе ДОСААФ города Иркутска. Сборная стала пополняться ребятами из Ангарска, Братска и Иркутска-II. Авиазавод давно ее пополнял.

В 1972 году получили хороший настоящий тир 50 метр на 8 бойниц и два тира на 25 метр с «силуэтными» установками. Работали, конечно, работали, но как? Местоположение играло не последнюю роль. Но, главное у руководства притупилось желание работать, жили старой славой. Старые спортсмены уходили, молодежь появлялась хорошая, но инертная. Традиции рушились. Галины результаты росли. Она часто бывала на сборах и соревнованиях, выступала отлично. С областной командой редко вместе выезжала, чаще шли перезачеты, с тех соревнований, где она была в данный период. Повстречалась с Алексеем Корзун. Хороший парень, отличная семья. Я его отца знала столько, сколько помнила себя, но к этому моменту отца уже не было в живых, он ушел из жизни в 50 лет. Был умница, культурный и спортивный человек. Молодость свою он провел в автомотоклубе. Работал с Константиновым Г.А. заместителем областного спортивного комитета Дмитрий Николаевич Корзун. Алексей по спортивной линии пошел в отца. И моя Галя в 1973 году, держа меня на коротком поводке — оставлю спорт, еще и засобиралась замуж. Хороший он парень, из прекрасной семьи, но не ее половинка. Не виделось будущего в этом браке. Я ей об этом на полном серьезе говорила, когда она спрашивала и пыталась услышать от меня другое. Разжевывать не стала во избежание обидеть, ей жить, ей и решать. И, вдруг, совсем неожиданно я получаю предложение из спортивного клуба армии Средне-Азиатского военного округа на должность старшего тренера по пулевой стрельбе. Округ вновь организованный. Отпочковался от Ташкентского, Узбекского. В него входили 3 республики: Таджикистан-Душанбе, Киргизия-Фрунзе и Казахстан-Атма-Ата. Рекомендацию мне дала Москва. Почти в это же время предлагали Минск и Москву просто тренером, но исходя из своих соображений, я приняла решение — лечу, посмотрю, что за город, и на пустом месте буду делать свое дело. Трудно, но надо хотеть и знать чего хочешь, что можешь? Конечно, пришлось подумать, очень хорошо подумать. В Иркутске, в данное время я не видела перспективы, кроме Гали у меня были ребята неплохие, но меня не устраивает «кое-как». Да и почему себя не попробовать в большом, новом, ответственном деле. На 22 военных округа в Советском Союзе, я была единственной женщиной, старшим тренером. В остальных чаще майоры и подполковники. Что ж, с Богом!

Лечу смотреть новое место работы, новый для меня город. Понравился, очень! Широта улиц, парки, розы. Просто грандиозно! Каток на Медео произвели потрясающее впечатление. Если еще и взять во внимание продуктовые магазины, заполненные всякой снедью, о которой в последнее время можно было только в книжках читать!.. А фруктовый, овощной рынок?! И все просто нипочем! Конечно, если бы были нормальные условия работы в Иркутске, я имею в виду в клубе, из которого некуда перейти. Если бы Галя не дергалась. Тогда бы не возник вопрос о переезде. У меня не обеспеченная семья, сын поступает в институт. Какую надо было иметь силу воли без малейшей финансовой поддержки срываться с насиженного места в чужой город-республику. На переезд мамина сестра одолжила деньги. Уезжать на такую ответственную, сугубо мужскую работу было страшновато. Но я не видела в клубе будущего, а хотелось работать. Б. И. Хлебников и В.Я. Ротовицкий все пустили на самотек. Друг к другу они не имели симпатии очень давно, но отношений своих никогда не выясняли и требований по части друг другу не предъявляли. Один считался начальником клуба, а другой старшим тренером. Предъявить они друг другу в глаза ничего не могли, так как за каждым водились определенные грешки, каждый по-своему лоботрясничал. Да, они знали дело, но безделье их устраивало. Приходили новые молодые тренеры, конечно, из состава стрелков и вскоре вписывались в общую атмосферу. Во всем вина выше стоящего руководства. Никто не контролировал, ни требовал, ни выяснял — почему так резко падают результаты. Что привезли, то привезли с соревнований, отмазку всегда можно было найти. Менять ни того, ни другого не надо. Они прекрасно знали свое дело. Их надо было контролировать по уму и делать серьезные втыки. А то их долголетнее сидение на одном месте выработала такую не заменимую важность, что никто не брался сделать замечание. Итак, никуда бы не ушли, им идти было некуда. Для того чтобы было куда-то идти, надо что-то уметь и хотеть работать. Кроме того, к этому моменту, ни у того, ни у другого этих качеств уже не было.

Первым засуетился республиканский комитет физкультуры, федерация стрелкового спорта. В Иркутск, прилетал председатель федерации, указывал председателю Областного спортивного комитета Константинову на падение результатов в пулевой стрельбе, предлагал разобраться, направить. Получив новый настоящий тир, стрелковый спорт медленно стал умирать. Константинов Г. А. никак на это не отреагировал. Председатели ДОСААФ, кроме Ханина М.Е. и Горелова В.И., приходили и вели себя, как временщики. Чем-то занимались, правда, были и такие, которые после трудов своих неправедных попадали под расследование и суд. И кому нужен этот спорт? Тем более руководство клуба столько лет работает, знает, что делает, не нами ставленое. Так я их бездействие домысливаю.

В целом, описывая падения стрелкового спорта, можно было бы, да и полезно заглянуть в другие виды, где было не менее плохо. Если учитывать количество тренеров; спортобществ, клубов, детских школ, куда шла масса денег, а результат был плачевным. Но об этом позже. Когда речь пойдет о председателях.

Анализ — анализ и КПД никогда не помещает в контроле над действиями. Моя задача заключается не в критике, а рассказать о спорте, виденном своими глазами.

К тому моменту, то есть осень 1973 года, Галя надежно закрепилась в сборной СССР и имела добротные наработки к своим 19 годам...

Весной 1973 года мне присвоили звание Заслуженного тренера РСФСР, но не успели вручить, как узнали, что собираюсь уезжать в Казахстан, решили наказать. Поговорили, убеждали не уезжать. Но я уже дала согласие, и все складывалось так, как складывалось. Удостоверение не вручили. Ну, и не надо! Работу специалистов определяют по делам, а не по значкам. Я даже не обиделась. Есть моя любимая поговорка — «Меня бьют, а я крепчаю».

Переехав в Алма-Ату и получив прекрасную двухкомнатную квартиру, с видом на заснеженные горы и с божественным воздухом, которым некогда было наслаждаться, я тут же «засучив рукава» окунулась в работу. Срочно собирала по Республикам солдат, офицеров, конечно, спортсменов-стрелков просматривала. Сделала тренировочный сбор и выехала с командой на первенство Армии в город Минск. Это так было все «бегом». Ели познакомилась с некоторыми из помощников, то есть старшина, отвечающий за оружие и боепитание, он же стрелок. Еще двое местных, сержант и старшина, все сверхсрочники, один из которых немного разбирается в отладке оружия. Команда большая, где-то 15 человек и среди них четыре женщины. Сейчас с трудом помню, как все было. Сплошная круговерть. Помню, что замок в квартире поставить не успела — некогда, примкнула жилище на то, что было. Дальше было все, как положено: поиски спортсменов, трудное выдергивание из частей на учебно-тренировочные сборы и соревнования, так как никому из командиров не нужны лишние проблемы. Солдат по возможности пытались не отпускать. Необходимо было обеспечить команду различными боеприпасами и оружием, все через Москву. Стрельбища своего не было, арендовали «Динамо». Хорошее, уютное было стрельбище. Кругом яблоневые сады, разного сорта, различные колхозные овощи.

Впервые поездом поехала с тремя ребятами — солдатами за оружием в Москву. Смотрю в окно поезда, степь необозримая. Грустная, унылая картинка, кое-где пачкуются низкие серые мазанки и стаями дети, костры, таганы, верблюды, собаки. Уныло. И вдруг, на горизонте, что-то проясняется, цветное, чаще сине-зеленое, голубое просматривается изгородь. Я ребятам говорю — «Вот, наконец-то, приличная деревня появляется». — «Нет, Маргарита Францевна, это не деревня, это кладбище». Тут я увидела ворота большие и над ними отливает золотом полумесяц. Богатые почести отдают усопшим, не то что живым.

У солдат были отдельные соревнования. Юниорские и учебно-тренировочные сборы проводились по полной программе. Всеми была довольна, они с удовольствием и прилежно тренировались. Я одна во всех ипостасях. Административную работу готовила загодя. Освобождение отправляла в воинскую часть и перепроверяла. Проведу первенство округа, потом сбор, а далее надо выезжать. Иногда по серьезным, сложившимся обстоятельствам между соревнованиями как первенство округа и последующим учебным сбором получалось «окно». Что делать с солдатами? Но если солдата отправишь в часть на неделю-десять дней, потом его к сбору замучаешься вытаскивать. Можно и вообще не получить. Служат, как правило, в другой республике и командиры не очень торопились выполнять такой вызов. Я не делаю себе чести, но безысход заставлял изощряться. Оставляла ребят жить на стрельбище, проживание договаривалась и обеспечивала. А вот питание — это была проблема. Ребят, как правило, оставалось 10-12 человек. Выбирала старшего. Всем по-человечески объясняла ситуацию. Даю свои деньги на мыло и хлеб, (дала бы больше, но получала 108 рублей на руки). Овощи кругом. Помидоры, собранные колхозниками в ящики, с ящиками не таскайте. Сами собирайте. О воровстве речи не шло. Но, предупредила, кур колхозных на стрельбище не щипать. Уезжала в город на денек, оформляла документы. В день когда меня не было, по графику шло ОФП, упражнение способствующее в нашем деле. Приезжала, работали с оружием. Ребятам было от 18 лет, разных национальностей, из разных военных частей и республик. Они меня великолепно понимали, ни разу, и ни чуть-чуть не подвели. Особенно по-деловому хорош был, назначенный мной парень — киргиз из Оши. Очень серьезный, правильный и деловой. Порядок во всем, номер один успеха. Тем более в спорте. Тепло и надежно складывались отношения с ребятами. Между прочим, в ЗабВО, было все благополучно, но там не было таких экстремальных условий. И, там были свободные офицеры-стрелки, постоянно присутствующие в тире и на стрельбище.

Собираю лично-командное первенство Средне-Азиатского военного округа. Не только впервые со мной, а вообще впервые, так как я говорила, что округ был вновь организованным, учитывая опыт прошлых лет работы в Армии, хоть он и был несколько неадекватным, все же приходилось кое в чем подстраховываться. Соревнования хотелось провести на хорошем уровне. Стрельбище арендовали динамовское, удобно расположенное. Тут же жилье и привезли столовую. Народ приехал с радостью, одухотворенный. Хороший состав был из города Ленинска-Байканура. Офицеры, мастера спорта можно сказать в прошлом, так как вовремя службы тренироваться было некогда. Но помню, работали все очень серьезно. Надо использовать шанс попасть в сборную округа, а значит выехать на первенство Армии.

Начальник спортклуба подполковник Игорь Оленин направлял и подписывал документы, если, что не получалось, подключался заместитель командующего по боевой подготовке полковник Брушко. Он скрупулезно следил за моими действиями. Я понимаю, доверяя — проверяй. Женщина на данной работе, это первый и единственный был случай.

Тренерская работа многогранна, но на мою долю, благодаря собственного характера, выпадало еще больше граней. Все хотелось сделать как можно лучше. Командиры в Армии, порой трудно пробиваемые люди, безынициативные. Не берут на себя ответственность, если можно избежать. Все это нужно было учитывать.

Дали мне пять армейских машин с тентом из разных в/частей, для встречи участников соревнований, чтобы привезти их на стрельбище. Установка требовала возврата машин в часть каждый вечер. Стрельбище не телефонизировано, медиков в последний момент не дали и, конечно, ни какой другой машины. Вынуждена самовольничать. Две машины отправила в часть, три оставила, забрав у водителей документы и поставив их на довольствие. Как я и предполагала, отправленные две машины больше не вернулись. Три работали у меня, увозя в аэропорт или на вокзал отстрелявшихся и торопившихся военнослужащих. Были и другие проблемы, где нужны были машины. Иногда подумывала: «Ну, оторвут мне голову за самодеятельность?!». Обошлось. Только на пятый день приехали из в/частей, кому принадлежали машины, в их розыск.

На очередной учебно-тренировочный сбор повезла я свой «цыганский табор». Нахожусь с шофером в кабине за старшего. Машина большая с тентом. В кузове 14 человек, двое детей, куча поклажи и оружия, даже детская коляска. Спортклуб Армии находился на улице Ленина, что ведет на каток Медео. Спустились, свернули на проспект Абая. И под первым же светофором наблюдаю смятение водителя. Под вторым светофором, он чиркнул слегка под красный свет. Смотрю на него внимательнее, ручонки впились в руль, глазенки вытаращенные, сам белый. Ай, малыш, что с тобой? Прижмись и тормози. Вопросы: Первогодок? Права есть? Где учился? Из какого города? Ездил ли по городу? Права есть, учился в ДОСААФ, из Павлодара, ездил только по полям, по городу нигде не ездил. Здесь такой большой город, огромное движение, и нам ехать, да ехать три десятка километров. В кузове люди. Заворачивай и в спортклуб! Знают, господа офицеры-командиры за кем посылают машину, но не знают, кого посылают.

Как это называется?

Между тем сын заканчивает первый курс. Решила перевести его в Казахский институт народного хозяйства. Иду к ректору, объясняю ситуацию, он очень любезно со мной поговорил, просто по-дружески: «Перевести, нет проблем, но я вам не советую (пишу дословно), так как Иркутский Нархоз второй после Московского Плехановского, его диплом очень ценится, наш институт ничего подобного не даст». Он меня сразил наповал, так откровенно говоря, о своем детище.

С Григорием решено. Будет учиться в Иркутске. В первый же год моего пребывания сын и мама приехали ко мне в гости. Это была неописуемая радость. Мама на вокзале сразу сказала, что поездом больше никогда не поедет, так как поезд Иркутск-Ташкент просто чудовище — имела ввиду обстановку в вагоне и купе. Все было бы здорово, если бы мама не имела хроническую астму. Жара, цветение, и она стала задыхаться. Как говориться «бегом», я ее провезла везде по центру и на Медео, потом она не выходила из дома. Алма-Ата ей очень понравилась, после этого она еще раз или два ко мне прилетала. Я видела, как она плохо себя чувствует, как задыхается, сидит на лекарствах. И на вопрос, — Как с переездом, конечно, когда Григорий закончит институт, — его одного оставлять в Иркутске я не рискнула бы, мама согласилась. С условием похоронить ее в Иркутске. Ну вот, еще этого не хватало! Видела, как в Алма-Ате ее здоровье ухудшается. Почти с подобным я уже столкнулась в Иркутске. Приехав однажды, вижу как она тяжело передвигается, а ходить на работу надо, ходить два раза в день–утро и вечер. Я ее уволила. Почему я? Да потому, что ее не увольняли. Гример-парикмахер со старой уникальной выучкой. Унесла я директору заявление, а маму, что бы ни дергали, увезла к ее брату в Ангарские хутора. На третий день ее привезли на скорой помощи, чуть живую от свежего воздуха и запаха сосны. Оказывается, есть и такие, кому противопоказан чистый воздух, им легче живется под выхлопными трубами городского транспорта.

Это даже не шутка.

Гости поехали ко мне в Алма-Ату стаями и отовсюду. Через несколько месяцев приехала Галя Дмитриева. Посмотреть как я устроилась, посоветоваться опять же в отношении замужества, я повторила, то, что уже говорила. Была она где-то дня три уехала, и вскоре вышла замуж. Вопреки советам, которые получила. Через много лет я перестала удивляться ее обратным решениям. Стрелять она так и не бросила, но теоретически бросала. Все годы, хоть редко, но переписывались и естественно решались вопросы по технике стрельбы и все, что касалось совершенствования и стабилизации результатов.

Москвичи, друзья мой переезд сразу не осознали и не приветствовали, заявив, что я из одной дыры в другую перебралась. Когда я их пригласила в гости, а главное убедиться и втолковала суть дела, все стало на свои места. Что характерно для всех, приезжая сразу заявляли — ничего покупать не будем, ничего с собой не повезем. А потом варили варенье, покупали всякую вкуснятину и отправлялись загруженные «выше крыши».

Приехала двоюродная сестра с племянником лет 9, он на вокзале спрашивает — «А сосиски у вас есть?» У меня слезы побежали, как же плохо мы жили в своей родной России. Здесь при Кунаеве было все! Двоюродная сестра интеллектуальная и любознательная, хотела увидеть культуру, город, музеи и тому подобное, везде ездила и ходила. Конечно, гостей я не сопровождала, мне нужно было работать. Но, придя вечером, видела как кипит на плите варенье, накупили помидоров, не успевают обработать, а крутом летает овощная мошкара. Остановиться от покупок не могли, даже если это сейчас не понадобится. В основном все улетали самолетом. Сестра по нужде ехала с сыном поездом. Иду их провожать. Масса баулов, контейнеров с вишневым, абрикосовым вареньем, а в ночь она жарила кур, чтоб довести в наш голодный Иркутск. Рассчитывали: придет вагон купейный, места обозначены, я помогу все занести. Но, к нашему ужасу, поезд стоит 5 мин, все такие загруженные, протиснуться в вагон не могут. Такую посадку видела только в кино. Когда в революцию бежали с места боя на крышах и на подножках. Сестру и племянника в вагон затолкала, остались около меня сумка и два контейнера с вареньем, не подъемные. Поезд пошел, я ей кричу — «Буду бросать в тамбур вагона по ходу поезда, иди собирай». Так и сделала. Проводниц умоляла передать женщине, вот такой-то внешности. Поезд ушел, а я, как окаменелая стояла, в себя прийти не могла.

Останавливались у меня и женщины спортсменки из других республик, приезжающие по делам в округ. Они все были аттестованы. Вот так и жила большой разнообразной семьей.

Была у меня в Алма-Ате закадычная подруга, иркутянка, еще со школьных лет, Рита Климанова. Они переехали лет за 10 раньше в русский театр. Муж у нее по тем временам, ведущий актер ТЮЗа, позже Иркутского драмтеатра Володя Манихин, мама заслуженная артистка ТЮЗа, тоже перебралась к Рите. Вот и все мои самые близкие. Думала и своих туда привезу, совсем здорово будет.

Не спеша, по возможности знакомилась с новой республикой Казахстан, ее обычаями, людьми, культурой, всем тем, чем жил этот прекрасный край. Когда я приехала в Алма-Ату и тут же влезла в работу, некогда было познавать и интересоваться окружающей красотой и, только обрывками я знала о сошедшем селе в районе Медео Рассказывали страшные подробности, так как в основном спасательными работами занималась Армия — солдаты. Природные катаклизмы такого плана как-то раньше до нас не доходили. Где-то их скрывали, где-то мы были не внимательны в своей Сибири. Но, что я там услышала со всеми «картинками» было ужасно, тем более рядом, сель шел по поселкам и детским лагерям по дороге на Медео и далее в центр города, набирая скорость и массу грязи, воды и камней. Большими усилиями техники и людей был остановлен грязево-камневый водопад. К счастью не дошедший до города. Когда все привели в порядок, сделали, уложили новые дамбы, где-то через год мне удалось побывать на Чимбулаке. Чимбулак — высокогорное место, далеко за Медео и на очень значительной высоте. Было лето, туда ехал-шел по делам на базу тренер по горным лыжам. Ну, как же отказаться от такого приглашения? Возможность представилась нужно хвататься, как за птицу счастья! На грузовой машине мы проехали по горным дорогам далеко за Медео. Дальше я увидела, как машина «захлебывается», от кислородного голодания. Я вышла, захотела дальнейший путь пройти пешком, ощутить на себе сложность восхождения... Для меня это была убийственно сложная задача, чем выше, тем труднее. Тренер по лыжам, физически сильный человек, шел рядом, предлагая мне все время сесть в машину, которая тут же тащилась, время от времени глохла и фыркала. Поднялись, картина завораживающая! Стою на макушке горы, покрытой ровным зелено ярким, как подстриженным под бобрик из одинакового сорта травы, одеялом. И кругом не очень густо, а даже редко растут одинаковой высоты, ровности без изъяна красавицы ели. Кругом высятся макушки гор, где зеленых, а где и заснеженных. Мохнатые белые облака далеко внизу. Я увидела себя над облаками! Помню, как долго сидела ошеломленная красотами природы и ее могуществом. Все эти годы бесконечно благодарна коллеге, пригласившему меня посмотреть на это чудо! Кроме того, я прошла самоиспытание и познание.

Совсем недавно довелось читать книгу об альпинистах, последней экспедиции Кати Ивановой, из которой она не вернулась. Я уже имела, хоть слабенькое, но все же представление о кислородном голодании и божественном величии и грандиозности того, что могут испытывать и наблюдать наши альпинисты. Конечно, их горы их видение, это не Чимбулак! Но, и он меня сразил! Книгу же прочла в ночь, на одном дыхании. Написана руководителем группы той экспедиции, он из Белоруссии. Жаль, что таких книг нет в продаже у нас. Вся она содержала записи из дневников участников экспедиции, так, что мнение и одинаково и многогранно. Волевые качества этих людей превзошли все мои ожидания! Даже олимпийский чемпион не может сравниться с альпинистом, отправляющимся, а тем более достигшим высот Эвереста, или восьмитысячников. Остановись! Ушла я мысленно в горы и не могу вернуться.

Медео — каток известный. В свое время на нем часто бывали наши иркутские ведущие конькобежцы. В Советском Союзе он был первым из лучших. О его красотах и грандиозности можно долго рассказывать взахлеб. Представьте, массовое катание ранней весной солнышко, теплынь, катающиеся на коньках в рубашечках! Году в 1975 на Медео я встречаю нашего Иркутского ведущего тренера по конькам Николая Метаво. Удивление мое и первый вопрос, что он здесь делает? — Приглашен главным специалистом по заливке льда. — Дали квартиру там же на Медео, чуть ниже. Проработал он на Медео почти 20 лет. В очень преклонном возрасте вернулся в Ангарск.

Прошел год моего обоснования в Алма-Ате, я постоянно проезжала мимо института физкультуры. Было большое желание поступить в институт, конечно на заочное. А как работа. Но все же насмелилась и вошла. За первый год работы как-то разобралась и почувствовала маленький просвет уверенности. Встретила в институте пару-тройку знакомых тренеров, которые задали мне вопрос — «Кого я поступаю?» — Себя — не поверили. Да и я еще не верила, что из этого получится. Мне 40 лет. Смешно, институт физкультуры. Бегать, плавать и т.д. Все было по-честному, только на стадионе 400 метров к концу ели дотащилась. Приняли. Но занятость не дала за учебный год написать ни одной контрольной и экзамены сдавать не ходила. Все, отучилась! Через год пошла, забирать документы. Декан предложил не брать, а начать все с начала. Вот тут-то я из «шкуры» полезла, ведь мне доверили. Без проколов и затяжек отучилась пять лет. Три из которых ездила сдавать сессии два раза в год, уже из Иркутска. Училась на факультете легкой атлетики, и как догадалась выбрать сложный для себя факультет? Кроме того, сдавала коньки. Думала не устою, справилась, правда тяжеловато было, но круг на беговых прошла. Даже приятно, молодость вспомнила, когда-то до стрельбы увлекалась коньками. Друзья смеялись, спрашивали, зачем тебе это надо? По большому счету, я и сама не знала. Езжу мимо, все в руки идет, только постарайся. Видно желание было, добрать, когда-то не добранное.

Дела шли нормально, организационная работа, тренировки. Только, вот, смущало меня и тревожило одно обстоятельство. Часто не тем интересовался мой главный шеф. Сколько боевых патронов получила, а нельзя ли больше? Как-то обнаружила у начальника боепитания и оружия, нет пары винтовок 7.62 в пирамиде. Где? Шеф взял на день-другой. Частенько исчезали ребята старшины, сверхсрочники, владеющие отладкой оружия. Все это и еще по капельке другое, набралось, и наводила меня на определенные тревожные мысли. Со всей прямотой мне пришлось разговаривать с моим большим начальником. Ничего страшного не произошло, но кое в чем я еще больше убедилась после разговора. Правда, меня, в скромной форме, «по-дружески» поставили в известность, что здесь у них клан. Ну, клан — так клан, хорошо что сказали, стала делать свое дело осмотрительнее. А года через два случилось то, что должно было случиться. Соответствующие органы накрыли весь этот клан. И был суд. Они занимались отстрелом сайгака (маленькие степные козочки, где-то вес 10-12 кг) и другой живности. Сайгака били, то есть просто расстреливали с вертолета, крутясь над стадом. Сбывали вроде бы во Францию. Так отлажено было производство. Оба старшины-спортсмены были привлечены к уголовной ответственности за участие. Никто их не отмазал. Один получил семь лет тюрьмы, другой, во время следствия умер. Шеф на тот момент был демобилизован и как-то в подвешенном состоянии, вероятнее всего отмазался. Весь процесс глубоко законспирировали, тогда прессе болтать не разрешали как сейчас, а участниками были высокопоставленные руководители. Это не страсти-мордасти, а специфика спорта, выбранного мной. Когда меня просят к примеру, журналисты, рассказать что-то интересное, смешное из истории прожитого в спорте, я не могу припомнить ничего веселящего. Даже интересные моменты, они всегда сопровождаются сложностями, либо близки к трагическим. Но, было то — что было, тоже по-своему неповторимое.

О работе со сборной округа писала, о подготовке солдат-юниоров к чемпионату и первенствам Армии тоже. Но вот с одним солдатом был у меня можно сказать трагический случай, несмотря на то, что в целом могу гордиться их добрым пониманием ко мне, и к нашему очень серьезному делу. Как говорится, «в семье не без урода», да и этого парня уродом назвать нельзя. Нормальный, без выпадов. Такое решение могло каждому прийти в голову в 18 лет. Представилась маленькая лазейка побывать дома. Авось в части не заметят? Авось с рук сойдет? Хорошо стрелял парень, оставили на учебно-тренировочный сбор в Минске. Подготовили, выступил за сборную Армии на чемпионате СССР. По дороге в часть необходимо было завести оружие в Алма-Ату в спортивный клуб, конечно в склад. Он решил съездить, как бы по пути домой, в Павлодар. Я, зная сроки окончания соревнований, приплюсовав дорогу, начала его искать. Три ствола и все нарезные, один скоростной по «силуэтам». Естественно волновалась, день ото дня всех поднимала на ноги. Нашли. Судили. Дали срок. Дизбат. Позже я очень жалела, что ещё «чуток» не подождала. Потом поняла, что парень бы приехал, но в то время, время не терпело.

Через два года набираю огромную группу девчонок и мальчишек 13-15 лет. Как всегда винтовки, пистолет. Кто хотел, остался на винтовке. Оружие есть, тир есть, стрельбище есть. Машину давали беспрекословно. Стрельбище было окружено горами, да еще летом заснеженными, а небо чистое голубое. Ребята «росли», имею ввиду результаты, необычайно быстро. Надо полагать, набор такой попал, рабочая одухотворенная обстановка. К этому прикладывается чувство ответственности, работоспособности. Чаще всего проводила контрольные, какие-нибудь придуманные соревнования домашнего масштаба. Из дома перетаскала все из книг, статуэток и другой мелочевки для призов. Начали выделяться серьезные личности из винтовочников и пистолетчиков. Вот и поехали в другие города, другие республики.

Боюсь, что лучшего воспоминания по своей работе у меня никогда не было. Были ребята, ... взаимоотношения, но, вот так, чтобы сочеталось с условиями работы, ничего похожего не было. Как чувствовала, что придется с ними расстаться и, однажды, всех после местных соревнований сфотографировала сама. А их было где-то 40 человек.

Игорь Абросимов — серьезный, коренастый, восприимчивый девятиклассник, вскоре стал мастером спорта. Как сейчас помню этого паренька, воспитывали мама и бабушка. После 10 класса собирался поступать в институт, не помню факультет, но знаю, что не просто (без связей) было туда попасть. А связей у них не было. Кроме того, по характеру он был мужчиной, но мама и бабушка в его характер и воспитание упорно вносили женские элементы. У меня же, глядя на него и на ситуацию, сложилось мнение, что ему надо идти в высшее пограничное училище. Если мне не изменяет память, оно было и международным, так как, бывая в нем, я видела много арабов и негров. Пришлось убедить родительницу. И, по-моему, я сделала доброе дело. Игорь Абросимов стал полковником, всё складывалось удачно. Это я узнала от Иркутских моих ребят, которые с ним встречались на соревнованиях по линии УВД в г. Москве.

Через год после Игоря, в то же училище, пошли ещё двое ребят, правда, отец Саши Сазонова сам был в то время подполковником-пограничником. Среди нескольких ребят были очень талантливые: три девочки — две винтовочницы Женя и Вика, пистолетчица Лена. И вот, спустя четверть века, мой сын по работе, встретился в Москве с делегацией бизнесменов из Бельгии и один из состава этой делегации, услышав фамилию Волькенштейн, сказал сыну: «А у меня в детстве был тренер с такой фамилией». Сын спрашивает: «По какому виду, как звали?».

— «Да, это же моя мама и она сейчас в Москве». Дал ему адрес. Как же не помнить Тусупова, скромнейший мальчик, он есть на той большой фотографии. Конечно позвонил, поговорили. Но, мне очень понравился в тот день приход сына. Открывая двери, он радостно, эмоционально, на высоких нотах сообщил мне о встрече с Тусуповым, так ему было приятно, что меня помнят, несмотря на то, что в мой адрес Григорий всегда бывает сдержан. Вот так, тесен мир.

Вернусь в прошлое. В феврале 1976 года приезжает ко мне сын с другом на каникулы. Все распрекрасно. Ему остается доучиться еще полгода, то есть последний семестр, и защита диплома. Перед отъездом, как сейчас помню, очень его прошу собраться, не расслабляться, быть умницей. «Да, да, мамочка, все знаю, все понимаю, все будет отлично!» Сидит во мне, как никогда, какая-то внутренняя тревога. Я пишу, мама отвечает, вроде бы все нормально. Но не тут-то было. 9 апреля получаю письмо от Гриши, в легкой форме, стараясь меня не убить, сообщает, что в институте у него были неприятности и теперь он не студент, а целует меня слесарь-сантехник второго разряда. Не волнуйся! Одиннадцатого апреля я была уже в Иркутске. Все, на что я надеялась, чтоб сын мой окончил институт и получил диплом, рухнуло в одночасье. К этому моменту его документы уже были в институтском архиве. Впереди армия, после чего я твердо знала, он учиться не пойдет. Ни зря я летела в Иркутск, необходимо было выяснять, что случилось и как? Обегав все и всех и, конечно, ректора, на данном этапе не видела просвета, еще и потому, что время ушло, февраль—апрель. А в целом и в общем, ничего Григорий не совершил страшного, только 23 февраля их рано распустили с занятий, они группой отметили это событие и, он вернулся в институт на свидание с товарищем. Дальше, чем от вахтера не отходил. События, двумя этажами выше, развивались по другой схеме. Но, когда вызвали милицию, они наткнулись на стоящего около вахтера нетрезвого Григория. По упрощенной логике своего мышления забрали его в милицию. Ректор на этот момент был новый, только, что заступил. Приезжий из другого города, решил навести жесткие порядки. Тут же издал приказ об отчислении. Появились в институте объявления, как комсорга группы, студента 5 курса такого-то отчислили за нарушение правил.

Долго ректор был непробиваем, но пришлось уступить. Разрешил сдать экзамены и защитить диплом. Но на лекции не пустил. Между тем, увидев первоначальный тупик к возврату Григория в институт, я через неделю возвращаюсь в Алма-Ату и подаю заявление на увольнение. Ни судьба! Все события с родными заставляют меня вернуться. У мамы астма, у сына проблемы сегодняшнего дня, неизвестно, что будет дальше. Если б, кто-нибудь знал, как мне трудно было расставаться с Алма-Атой. Но на данном этапе я не видела вариантов выхода из создавшегося положения. Трудовую книжку мне не отдают, надеются, что утрясу домашние дела и вернусь. Обещают, а я им верю, по возвращении с сыном, дать ему работу по специальности и увеличить жилплощадь до трехкомнатной квартиры. В Алма-Ате остается квартира, а на работе лежит моя трудовая книжка.

За несколько месяцев до этого события, Галя, теперь уже Корзун пишет мне очередное письмо. «Тренируюсь, выступаю, но очень сложно, уходит та база, которую Вы в меня вложили. Потеряла положение, теряю веру Прошу Линник и Павловскую посмотреть на меня, поправить, а они говорят все отлично, ничего не видят, что нужно поправлять». Кроме того сообщает о сложной, нездоровой обстановке в клубе, не советует возвращаться. Я знаю, это не дружеский совет, ее мышления всегда противоречивы. Ей плохо, но никто из родственников и даже муж не должен об этом знать. Так постоянно и держала свои мысли и чувства на замке. Не во всем, а только кое в чем доверяла мне и советовалась. И, чем дальше, тем больше замыкалась, если ей не требовалась моя помощь. Таков склад характера.

Прочитав эти сроки письма, я задумалась — «Чего это она мне решила рекомендации, советы давать, я ведь ее не спрашивала?». Все как всегда — уходила из спорта, и не уходила. А мне думается — уходя — уходи! Так говорят правила, но Гале хотелось совместить несовместимое.

Трудно было планировать, а при запланировании не было гарантии, что не будет глобальных изменений, противоречий. По ходу, чуть дальше я приведу примеры.

Возвратившись в Иркутск, пришлось возвращаться в клубно-тировые условия, но от ДСО «Спартак» Матусевич Владимир Александрович всегда арендовал тир и, стрельба пулевая у него проходила, как один из лучших видов спорта, конечно, в свое время, не считая женского волейбола. Матусевич берет меня на работу без трудовой книжки, а так как должность тренера по пулевой стрельбе на данный период была занята, он ставит меня тренером по боксу. Да, какая мне разница. Спасибо ему, огромное, поддержал. Делаю набор, аж 100 человек. Мне всегда интересно было набирать сразу, считать, анализировать. Провожу по группам собеседования, прислушиваюсь, рассматриваю, рассказываю о спорте, что будем делать. Показываю материальную часть винтовки, говорю о патроне, его технические данные, полет пули и т.д. Дальше идет обстрел, лежа из винтовки и все, как всегда. Позже перевожу на пистолет, новые объяснения. После работы с винтовкой начинается отсев. Причины разные. Главное сами не выдерживают, уходят, это хорошо, слабаки нам не нужны.

Тут же по моему приезду, пришла Галина. Надо срочно восстанавливаться. За то время, как начали падать результаты, даже не столько падать сколько потерялась стабильность — уровень результатов, как-то еще сохранился, но удерживать их становилось все труднее и труднее технически и психологически. В этот самый момент, когда ее положение с пистолетом приняло ужасающий внешний вид, закрученность в виде штопора (слегка утрирую) и рука по «силуэтам» поднималась совсем не так, как прежде и как нужно, ее как лучшую спортсменку с лучшим, будем говорить, положением сняли на различные рекламные стрелковые плакаты. Как нужно держать, стоять, поднимать. Да, в это время она показывала неплохие результаты, даже хорошие, но чего это ей стоило?! Полная напряженка, дискомфорт и то, что получалось, давалось с большим трудом. По моему приезду начали все сначала, как первый раз в первый класс. Все классы повтора пробежали быстро. Техника восстановлена. А психологически, здесь сложнее... И это проходим, но в нашем деле у психологии конца не бывает. Года два-три тянулись спокойные, благоприятные, стабильные времена совместной работы. Помимо работы с юношами, я выезжала по вызову на сборы и соревнования с командой, где была Галя, по собственному решению и возможностям.

Правила ко всем возрастам и званиям спортсменов у меня одинаковы. Порядок, дисциплина. Идиотизма не проявлялось, все разумно с индивидуальным подходом. Люди взрослые и юниоры; «уже великие» и еще, идущие за своим величием не подразделялись. На линию огня к началу тренировки могла опоздать только я, но никогда этого не позволяла. За рубеж я с командой не ездила. Но грамотами была награждена за подготовку команды к первенству и чемпионату Европы и хорошее выступление. Чемпионаты и первенства СССР, конечно, проходили при моем участии. Через руководство девочки-женщины просили, чтобы меня вызвали на сбор, речь идет о любом масштабе. Они мне доверяли, надеялись на успех при моем присутствии и, как говориться, со мной им было уютно. Дружеские, товарищеские отношения, взаимопонимание, без элементов панибратства и полное доверие.

Был у меня, однажды на выезде, серьезный инцидент со здоровьем. Остеохондроз — это моя старая нелюбимая болячка. Сбор России перед чемпионатом СССР в Свердловске. Дождь идет мелкий и противный третью неделю. Грибов на стрельбище тьма. Все время холодновато. Я, как правило, за своими болячками не слежу, утром встала, еле разгибаюсь. Решила не поддаваться, и сделала «хорошую» зарядку. После чего разогнуться не могу, и вызвали скорую помощь. Была пятница, билеты на понедельник летим во Львов. Боль страшенная, головой повернуть не возможно. Врачи констатировали: при своей зарядке у меня защемился нерв. Девчонки кругами, врачей нашли, уколы греть и как сейчас помню Жарикова Галя из Белгорода, женщина во цвете лет с богатым опытом и спортивными успехами, крутится вокруг меня и через каждый час спрашивает: «Вам легче?» Был такой случай в моей практике, три месяца лежала дома, не видела какие носки на ногах одеты. Я в глубоком трансе. Куда ехать, домой — одна не могу. Лететь с командой во Львов? А как? Галя Корзун говорит: «Оставайтесь здесь, то есть в Свердловске, в больнице, на обратном пути я за вами заеду, заберу». Два дня на размышления. Обезболивающих тогда не было. Но как же мне хотелось попасть с командой во Львов. Я знала, что им нужна. Лечу во Львов. Как? Это не перескажешь, не нарисуешь. От каждой встряски самолета боль простреливает до потери сознания. При посадке самолета я стояла. Выходила, держась под руки. Во Львове сразу к спортивному лекарю. Караул! Спасите, хоть на время и долететь до Иркутска. Финалгон и физиопроцедура чуть облегчили мои муки. Финалгон был только в капстранах, а у нас имели его легкоатлеты, мне Галя, порой и другие девочки, стали привозить его, как лучший подарок. А на тех соревнованиях во Львове, чемпионат СССР, был как открытый чемпионат Европы, девчонки заняли первое место с рекордным результатом команды. А в личном зачете выстроилась вся моя тройка на пьедестале. Первое при перестрелке с Турищевой Таней заняла Корзун, второе, естественно, — Турищева, третье — Жарикова. В упр. МП-5 (по кругу и «силуэту») был полный триумф. Щиты у них были далеко друг от друга: начало, середина и в конце. Так я еле-еле перебиралась от одной к другой, для поддержки и легкой подсказки. Мои труды и боль не прошли даром. Счастью всех не было предела! Трудно передать словами, то счастье, которое испытывает тренер, чьи труды воплощаются в высоком результате. Галка сопроводила меня до дома. Еще месяц я пролежала пластом. Но это уже было потом и не так больно!

По возвращении из Алма-Аты Российский спортивный комитет вручил мне документы на звание Заслуженный тренер России. В 1977 году, в Риме на Чемпионате Европы, Галя установила Мировой рекорд в упражнении МП-5 (пистолет 25 м по круглой мишени и «силуэту»). Долго стоял этот рекорд Мира. Даже по этому поводу была статья в газете «Спорт за рубежом», называлась — «Когда же будет побит рекорд Корзун?». Через семь лет его побила китаянка.

У Гали рос сын Костя. Умненький мальчик, с большими выразительными глазами и всегда знающий чего хочет. Жили вместе с мамой Алексея Корзун.

После моего возвращения и удачных выступлений с высокими результатами, я предложила ей написать заявление на облспорт комитет с просьбой на получение квартиры. Она так и сделала. Остальное я взяла на себя. На этот момент посчитала, что она заслуживает, буду делать все возможное, а дадут, не дадут, будет видно. Женская пулевая стрельба в те времена вид был не Олимпийский, а это о многом говорило во все времена. Для себя я не могу ни просить, ни требовать ничего, дадут-дадут, нет, так нет. А вот для других устраивать, это просто мое хобби. Посуетилась, похлопотала. Перед Олимпиадой-80 узнаю, что комитет получает 5 квартир. Мне ничего не сообщают. Тогда я в комитет к председателю с вопросом, народу у председателя Константинова много. Он мне говорит — «Сейчас даем квартиры Олимпийским видам, а скоро получим еще, дадим Галине». Еще, это понятие растяжимое. И здесь я взбунтовалась, даже стыдно сейчас вспоминать. Выдала тираду, стукнула кулаком по столу. «И только сейчас дадите!» Галина в Мурино на отдыхе, вызываю ее телеграммой. Она расписалась за ордер и въехала в 3-х комнатную квартиру. До сих пор не подозревая, как она мне досталась. С какими нервными потерями и испорченными отношениями с Константиновым, который меня с тех пор очень не любил. Он ничего подобного не прощал, но уважал и ценил меня, это постоянно чувствовалось. Вскоре Галя решила иметь второго ребенка. Правда, такое ее решение мужем не приветствовалось. Но, если она решила, то так тому и бывать. Спросила меня, правильно ли она поступает? Я вообще-то в семейной жизни придерживалась принципа обоюдного решения и взаимопонимания, но это мое толкование. Отношения с мужем у нее были весьма холодными, и я ей сказала — «Будешь рожать, надейся на саму себя в воспитании». За это, в дальнейшем впервые получила спасибо. Мои слова ей помогли, как она однажды призналась. Конечно, свекровь ей всегда и во всем помогала. Если бы ни Ираида Андреевна, то, ни о каком спорте речи бы не шло. Как только девочка родилась, Галя забрала ее и пневматический пистолет на дачу, там и тренировалась. Тот год был плодотворным и удачным. Соревновательных процессов было пропущено в крупном плане всего два. Какое-то время молчала об уходе из спорта, теперь я думаю, это был тактический ход. Я строю планы, рассматриваю календарь на следующий год, а она, приехав с очередных соревнований, объявляет мне — «Я распила чай с друзьями по сборной (с девочками), подала заявление старшему тренеру Шамбуркину о своем уходе из спорта». Нужно представить мое состояние души. За кого же она меня держит? Принимая такое решение, даже не поставила меня в известность. Ну, уходить решила, что же это твое право. Почему же меня ставишь в известность задним числом? Расценила я такой жест, как хамство и беспардонность. Использовать меня это в правилах Гали. Я такого не заслужила. Все началось после своей значимости в сборной СССР. Подобные, но более мелкие проявления начались после первого года ее пребывания в сборной СССР. Тут я впервые услышала как ей сказали, напомнили, Маргарита Францевна так много для тебя делает (не имея ввиду тренерскую работу, то есть передачу знаний, а то побочное в виде обмена родительской квартиры и т.д.). Ее был ответ таков — «Она за это зарплату получает!» Многое из Галиных выпадов я отношу в разряд врожденного бескультурья. А, попав на благоприятную почву величия и денежных вознаграждений, в окружение элитной молодежи спорта, многие перестают достойно уважать своих тренеров, без которых они были бы ничто и никто. Ее бы не поняли в сборной, если бы услышали в мой адрес, что-то в противовес тому, как знают меня дольше и лучше. Приходилось вести с ней разговоры о поведении, каким необходимо быть человеком независимо от его результатов и «звездности». Все старалась показать на чужих знакомых примерах. Говорила, не воспитывая. — «Не следя за собой, можешь все потерять, а главное уважение окружающих». Слушала, молчала. Я уверена, что плохо слышала, так как в ней присутствует качество не слышать того, чего не хочет слышать. Кроме того человек живет сегодняшним днем, ее не волнует, что будет завтра и, как на это посмотрят люди. Что и было доказано позже. Когда Галя изволила принять предложение быть директором школы Олимпийского резерва. Нет внутреннего интеллекта, его не наживешь. Амбиции без разума не приведут ни к чему хорошему. Хочет самостоятельности, а без меня обойтись не может. Ни заставлять, ни наставлять на пребывании в спорте не стала. Итак, на вопрос — «Что случилось? Почему такое неожиданное решение? Чем будешь заниматься?» Оказывается, какой-то профессор биологии имеет, то есть создал свою лабораторию и берет ее к себе на работу. Мое резюме по этому предложению было таким. Этот профессор, если он так назвался, какой-то аферист. Либо он предложит тебе быть его любовницей, либо мыть пробирки, так как у тебя нет ни одного дня практической работы. Ты умеешь только стрелять, он за это деньги платить не будет. Мыть пробирки стоит не больше 90 рублей. Сейчас ты получаешь 300 рублей, даже если сидишь дома. А удачно выступишь, срываешь куш. Это моя расшифровка твоему решению. Дело сделано, будь здорова! Прошло несколько месяцев, у них дома не было телефона, она время от времени заходила ко мне и звонила своему профессору. И вот, однажды ей ответили — «Его нет, он арестован». Было все при мне! Где-то этого или что-то в подобном роде надо было ожидать. Галина ко мне — «Что мне теперь делать?» — Помогите! Свинство должно быть наказано, но у меня не получается. Пришлось все восстанавливать ни ей, а мне просить. В общем, начинаем все сначала. Ссор и выяснений не было, она тихо, скукожившись, выслушивала мое незначительное отчитывание.

Вскоре я поехала в Германию — ГДР. Самое интересное из этой поездки была встреча в Карл-Маркс-Штате у мэра города со знаменитым тренером по фигурному катанию — Юттой Мюллер. Там присутствовал директор школы и его жена, великолепно владевшая русским языком, она и была переводчицей. Я до этого, но только по телевизору видела эту уникальную тренершу. Она приготовила трех одиночниц, чемпионок Олимпийских игр — Габи Зайферт, Анни Петч и Катарину Витт. До Олимпийских игр она мне сказала:

—«Следите за моей воспитанницей, она будет Олимпийской чем¬пионкой, это я вам говорю».

Она рассказала, как ее воспитанники работают сообща и в полном доверии, под строгим контролем, ее женским прессингом, то есть тренера Ютты Миллер. Интересная и полезная была встреча. И я, конечно, следила за воспитанницей Ютты. Катарина Витт стала ее третьей чемпионкой на Олимпийских играх в 1984 году. Школа создавала Ютте все возможности для работы, она очень была благодарна директору, который назвался мастером спорта. Я поинтересовалась, по какому виду? Был ответ:

— «У нас все директора, руководители имеют звание мастера спорта». Не стала расспрашивать, как это понимать, но думаю — мастер своего дела, то есть спорта.

Летняя Олимпиада 1984 года включила участницами женщин по пулевой стрельбе. Это прогресс, это надежда! Но я как-то сильно не обольщалась, жизнь научила не торопиться с надеждами.

Перед отъездом в Алма-Ату, у меня была группа начинающих, очень славных ребят. Я их передала Галине Павловской, моя воспитанница, которую оставила на своем месте. Галя не долго проработала, в связи с болезнью. И когда я приехала, ребята меня радостно встречали, но их осталось только три человека. Двое на данный момент входили в сборную области. Саша Чупров, талантливый, увлеченный и напористый парень, быстро начал расти, имею в виду результаты. Вошел в сборную России, когда учился на 3 курсе госуниверситета. Он был очень худой по комплекции, единственный сын у матери, преподавательницы английского языка. Его рост не соответствовал весу и, это меня почему-то очень волновало. Я постоянно спрашивала по утрам, на тренировке, завтракал ли он? Он мне вначале объяснил — «Его мама тоже не завтракает». В конце концов, я вызвала маму и настояла, чтобы она контролировала, а Саша завтракал и без вранья. Как можно 3-4 часа работать, имею ввиду тренироваться на голодный желудок. Эти дурацкие привычки не приносят удачи. Парень очень старался и очень стремился к достижению своей цели — стать мастером спорта. Стал и членом сборной России, это первоначальная мечта. Весенняя сессия у него и у меня. Как сейчас помню, просит меня договориться в университете деканате, что бы разрешили ему сдать сессию досрочно. Дальше он задумал усиленно готовиться и после едет в Москву на учебно-тренировочный сбор и далее. Я ему отказала, никакой спешки, никаких досрочно. Спокойно сдавай сессию, я еду тоже на сессию, приеду, неделю плодотворно готовимся и, ты уезжаешь в Москву. На этом и порешили. Приехала из Алма-Аты, узнаю, сверхужасная трагедия — Саша Чупров умер. Почечное давление во время сессии. Не доглядели, упустили здоровье парня.

Много раз я задумывалась над своими возможностями уехать из Иркутска, и все складывалось так, либо я не уезжала, либо возвращалась. Иркутск меня упорно не отпускал. Но, ведь мне было все дано и много лучше, а результат — один! Иркутск! Трудно было приживаться, как бы заново, к хорошему быстро привыкаешь. Чистая, широкая, зеленая, цветущая, сытая, фруктовая, благополучная Алма-Ата! Осталась позади. Невероятно, жаль было оставлять! Квартира стояла у меня ещё два года. Три года по два раза в год, ездила сдавать экзамены в институт. И в 46 лет получила диплом о высшем образовании, имея звание заслуженного тренера Советского Союза. Этот диплом мне пригодился? Нет! Это мне было надо? Думаю, надо!

Дальше пошло все, как всегда, по накатанной схеме. Ребята, отбор, воспитание, контрольные соревнования. Любила заниматься сугубо персональной работой, с особо прилежными и желающими роста результатов ребятами. Всё проходило по возможности после тренировочных занятий, чисто индивидуально.

У меня в обиходе никогда не существовало слово стрелять: то есть пойдем, постреляем, начнем стрелять. В таких оборотах я прослушивала что-то несерьезное, дилетантское. Как само собой было приемлемо слово: работать. Начнем работать, пошли на линию огня, пора работать. Да, это работа! Сложная, трудоёмкая, физическая и мобилизующая, все человеческие возможности вместе с мышлением. Надо отключаться от окружающей обстановки, от мыслей, которые одолели тебя, не относящиеся к данной работе. Переходишь и подключаешься сознанием в мир владения своими мышцами, своим рассудком для выполнения характера выстрела. Сосредоточение максимальное. Вот так, методично, изо дня в день совершенствуешь, утверждаешь своих воспитанников в их силе достичь поэтапного совершенствования результатов, их стабильности. Спортсмен — стрелок, как каждый спортсмен интересен и ценен своей стабильностью. Можно «настрелом» чего-то достичь в отдельных упражнениях, но такой стрелок временный. Он быстро сходит, срывается, он ничего не понял и с ним все время надо начинать сначала. Тем более, такой спортсмен (с позволения сказать), не может овладеть достойно несколькими упражнениями.

Я всегда ценила и ценю думающих тренеров, которые могут воспитать думающего спортсмена. С удовольствием бы тормозила некоторых тренеров с похвальбой спортсмена и ускоренном присвоении ему разряда и звания. Понятно, такой тренер пытается себя восхвалять, выставляя на показ спортсмена. Он не задумывается, что портит молодой росток. Как правило, такие тренеры — воспитатели попадают под влияние спортсмена. Они сами идут на то, что его проклюнувшийся, ещё не устоявшийся, талантливый воспитанник, начинает дирижировать и вести себя фривольно со своим наставником. А наставник пошел у своего воспитанника на коротком поводке, так как не понял «кто есть кто». У такого тренера не хватает знаний воспитания, а чаще боится, чтобы его возродившаяся «звёздочка» от него не ушла, вдруг не так ей что-то скажет. В этом случае можно сразу определиться. Нет тренера. Не состоялся. А «звёздочка», либо не будет «звездой», либо уйдет к другому тренеру. Это так сказать, выводы, наблюдения в общих чертах, что, как правило, и бывает.

Коль скоро задела тему «спортсмен — тренер», необходимо ее продолжить, разумеется не на уровне поучительной статьи или методических пособий. Коротко это звучать будет так. Быть тренером, тренером — воспитателем, не каждому дано. Хоть ты эту стезю и выбрал или вынужден на этой должности остановиться по своим меркантильным соображениям.

Итак, пошли дальше, слегка по теме «тренер — спортсмен». Просто ряд ни к чему не обязывающих, незначительных примеров, на серьезном опыте долгих лет серьезной работы. Недаром решило руководство свыше давать звание — заслуженного тренера первому тренеру. Просто, почти по статистике — 99% ведущих спортсменов страны имели по два-три тренера. Вопросов возникает много и разных, где-то решение в тренере, где-то в спортсмене, почувствовавшем себя «великим»! По большому, очень большому счету работа тренера заключается не только в тренерской работе, то есть в его знаниях вида, но и во многом, что сопутствует росту результатов спортсмена. Тренер — это: мама, папа, врач — психиатр, доверительное лицо, «доставало», «пробивало». И просто администратор. Правда, впечатляет?! А если у тебя нет этих качеств?

Есть мнение ведущего тренера СССР, автора книги «Психология в пулевой стрельбе», изданной в 1981 году Вайнштейном Львом Матвеевичем. В разделе, Профессия — тренер, излагает свои соображения на опыте долгих лет практической и аналитической работы. Я была горда, увидев свое имя, как положительный и редкий пример в нашем спорте. Кроме того, выпишу несколько строчек его мыслей. Правда, мне с ним не раз довелось спорить и отстаивать свои взгляды на подготовку начинающих спортсменов. Он работал только со сборной России и СССР.

Итак, Войнштейн Л. М. — «Все недостатки и методические ошибки, допущенные в процессе подготовки спортсмена, записываются на счет тренера» (стр. 91.).

«По нашему мнению, уважающий себя тренер, должен работать со стрелками трех уровней: прежде всего ему нужно выбрать из новичков наиболее одаренных. Провести через большую тренировочную и воспитательную работу.

«Выдать на-гора, тех из них, которым оказались по плечу требования большого спорта. Это длительный процесс, требующий творческого подхода, знаний и любви к своему делу», (стр. 92-93.).

«В редких случаях спортсмен, выйдя на орбиту большого спорта, сохраняет с первым тренером личные и деловые контакты. Они совместно анализируют выступления в соревнованиях, разрабатывают планы подготовки, определяют ее очередные задачи. Ярким примером таких взаимоотношений являются отношения Галины Корзун, о которой мы уже упоминали и ее тренера М. Ф. Волькенштейн, в прошлом сильнейшей спортсменки, знающего и опытного тренера — воспитателя, по-настоящему доброго и хорошего человека. Но, таких примеров, к сожалению, не много. Чаще же тренер испытывает горечь и обиду, когда найденный и подготовленный им молодой стрелок, легко и безболезненно порывает с ним, переходя под руководство какого-либо из титулованных тренеров команд старшего ранга».

Что ж, добрые слова Л. М. в мой адрес, это приятно. Но, его рассуждения чисто теоретические, во-первых, а во-вторых, когда я «вывезла» Галю, уже была замеченным тренером и выезжала работать со сборной России. Тут я вынуждена обратиться к ещё одной стороне, сложившейся в большом спорте. Всем тренерам, по всем видам спорта известно, что подающего даже большие надежды спортсмена из глубинки, подчеркиваю из провинции, тем более, такой как Иркутск, очень не просто определить в сборную команду Советского Союза. И каждый тренер идет своим путем, если к тому моменту сам спортсмен не на «2-3 головы» работает выше окружающих его коллег, либо доказал превосходство своей уникальностью. Тренер каждого спортсмена не может работать в третьем уровне, как о том пишет Лев Матвеевич. Качественного тренера приглашают с любого региона, есть и другие тренеры, более близкие, централизованные. Сколько спортсменов, столько тренеров в сборной страны? Так не бывает. Второй, не менее важный ответ. Зачастую, спортсмен не оставил бы своего первого тренера, и часто не спортсмен в этом оставлении виноват, на него давят штатные тренеры сборной страны. Бывает, «загонят» отдельных спортсменов «в угол» — «Либо я пишусь твоим тренером, либо не вызовем на следующий сбор или соревнования». Что об этом говорить, вариантов много. Спортсмен поступает по своему разумению.

Календарный круговорот с Корзун. Занятия со средней и младшей группой, то есть как надо, как всегда. Но, вот за аренду, клубное начальство «Спартаку» начисляет все больше и больше. При этом успехи моих подопечных записывают себе в актив. Это всегда так было, это нормально. Спортсмены ДОСААФ относятся к ДСО «Спартаку» и Галя Корзун и я, в свое время, были всегда Спартаковками. Но, готовых спортсменов пишем в ДОСААФ, а аренду не только берут, но и начали по-хамски увеличивать. Председатель ДСО «Спартак» Матусевич не портит с начальником клуба ДОСААФ Ротовицким отношения, не выясняет, он жалуется мне. Количество и качество, подготовленных на разных уровнях, спортсменов, не соответствует арендной плате. У меня отчет не только по журналу. Вы видите в наличие подготовленных спортсменов и видите качество занимающихся «живьем»! все остальное выясняйте с Ротовицким, это не мое дело. Я, конечно, задергалась по поводу подобного хамства и поняла, у Матусевича есть деньги, Ротовицкий это знает. Матусевич не захочет со мной расставаться, поэтому его можно «доить». Мне уйти некуда. Но, на тот момент Ротовицкий очень промахнулся, да и я не подозревала, что придет шлюпка спасения под принципиального человека.

Вскоре ко мне пожаловали динамовцы и от лица генерала Луценко Геннадия Александровича, пригласили меня к себе на работу. Объяснили, что у них есть тир на базе школы милиции на Лермонтова, рядом с пожарным училищем. Мне жаль было расставаться с Матусевичем, я его очень уважала, он для меня много сделал, когда я приехала из Алма-Аты. Все работники «Спартака» мне нравились, коллектив тренеров был отличный. А тут еще тир в подвале школы, один вход и выход, приятного мало и от дома очень далеко. Привели меня к генералу, он мило поговорил, обещал, что будет обустроено все так, как мне надо. Но так же, как и заместитель председателя Областного Совета «Динамо», не сказал, что тир-то в основном принадлежит школе милиции, а динамовцы там как бы сбоку припеку. Их системы я не знала. Дала согласие генералу МВД и сообщила о своем решении переходе, то есть уходе, Матусевичу и Ротовицкому. Жаль мне, было Владимира Александровича, очень жаль! И сколько бы он не доказывал, что я делаю глупость с переходом, что «Динамо» финансово очень слабая, несостоятельная организация и так далее, я все понимала, но отказаться отданного слова не могла. Тешила себя тем, что у меня будет мое оружие, хорошее — мне дадут его в Рос. «Динамо», что тир хоть в подвале, но удобный, чистый, не глушит, так как обшит рейкой. Сама галерея на 50 метров лучше, чем в ДОСААФе. Были свои плюсы и свои минусы. Вот тут-то и Ротовицкий задергался. Приходил домой извинялся, уговаривал, просил не переходить, обращался к моей маме, что бы она повлияла «Но поезд ушел!» правильно я догадывалась, почему он наценяет аренду. Он сам сказал. Уйти тебе некуда, Матусевичу ты нужна, а деньги у него есть, пусть платит. Вспоминаю, и так ярко вырисовываются все картинки бытия. Все прожито, пройдено, но все мое, все со мной. Прав был Лев Николаевич Толстой, сказав когда-то, цитирую, но, пожалуй, не дословно — «Хорошо было бы, если каждый человек написал бы свою книгу жизни».

В плане обустройства в тире школы милиции все было нормально. Имела оружейку, хороший огромной сейф, большой класс с партами. Тут же попросила сделать теннисный стол. Получила по заказу сделанную без единого гвоздя, низенькую с подставкой для обуви, лавку, очень длиннющую и совершенно роскошную. Спортсмены могли оставлять свою обувь и переодеваться перед тренировкой. Установка по «силуэтам» была новая на линии огня, вторая стояла про запас. Сделали полки для книг, конечно, спортивных. Больше учебники, справочники, информация и другие, касающиеся стрелкового спорта, где-то у меня, их набралось штук 60. Как всегда выпускала стенгазету. — «Все о спорте...». Чтобы ребята владели различной информацией. К книгам отношу и журнал, выходящий в те времена, «Разноцветные мишени», нужный и поучительный. Долгие годы выписывала через Москву Журнал СКДА, который печатался в ГДР, и газету «Спорт за рубежом», все получала на Москву, потом забирала.

С Гомельским старшим, главным тренером сборной СССР по баскетболу, я в основном познакомилась через журнал СКДА, где он публиковал свои статьи. Видела по телевизору и слышала о его успехах раньше и из разных источников, но читать его статьи было одним наслаждением в плане учения. Там его мысли, там вся его суть, касающаяся, конечно, работы, психологии, отношения тренер-спортсмен. Ушла в «Динамо» в январе 1980 года. Это не значит, что рассталась и не занимаюсь с Корзун. Я живу и работаю не за зарплату, а чаще за идею и никогда не считаюсь со временем.

Время идет, подошел 1982 год, я с Галей в Выборге. Соревнования идут. Подходит ко мне главный тренер сборной СССР, Виктор Шамбуркин, и так сказать, нежно под руку берет. Я с ним в одной команде ЦК ДОСААФ в молодости стреляла, он раньше жил в Ленинграде, позже пригласили на должность главного тренера в Москву. Был великолепным спортсменом-винтовочником. Говорит мне очень аккуратно. «Постарайся не расстраиваться. Ставлю тебя в известность, не утруждай себя в подготовке Галины. Какие бы хорошие результаты она не показывала, на Олимпийские игры в команду, я ее все равно не возьму». Женская олимпиада по стрельбе открылась с 1984 года. Я не расстраивалась, но такого откровенного предупреждения не ожидала. Не удивилась, даже не спросила причину. Знала. Еще раньше мне говорили, что при выезде из-за границы она теряет честь Советской спортсменки своей загруженностью вещами. Этого я не видела, за границей с ней не была, она со мной не делилась, так как знала мои взгляды на подобные действия. Я с ней поговорила и передала просьбу руководства вести себя достойнее. На что получила возмущенное оправдание, а они сами — коллекционируют монеты и значки. Второй раз меня просили с ней разобраться. Воспитывает молодежь на свой лад, как бы подстрекая против руководства и, во всех недовольствах на выезде, является часто одной из первых действующих лиц. Мне стыдно. На протяжении всей жизни я только и слышала ваша Галя, твоя Галя. А если что-то не так, то, обязательно напоминали — «Ну как же ты ее воспитала?» «Это же твоя воспитанница?» Почему-то люди забывают, что у одной матери бывают разные дети. Она же мне не дочь. И мое воспитание ей не подходило. Мы, по-разному смотрим на деньги и на дело. Когда я ей что-то внушала, рассказывала на примерах, наконец поучала, она внимательно слушала, но потом я обнаруживала, что она делает, по-своему. Если человек генетически жаден, в том числе и до денег, беспардонен, а попадая на хорошо вздобренную почву или атмосферу ей соответствующую, то никакие нравоучения, тем более чужой тети ей не помогут. Она никогда со мной не делилась, сколько получает вознаграждения и, что привозит, да меня это и не интересовало. Хоть люди думали, согласно нашим взаимоотношениям, что я в курсе всех дел. Пожалуй, это достаточно. Я не хочу Галю очернять. Наверное, не только гены и не воспитание соответствующее, но и наша Российская-Советская жизнь сказывается на определенной категории граждан. Мне Галя дорога, но истина дороже. И поэтому решила выложить некоторые неприятные факты, а если врать, так зачем же вообще писать? Я и так обхожу многие острые и болезненно-неприятные факты. В основном у нас, в пулевой стрельбе преобладают люди с врожденной воспитанностью и культурой. Моя убежденность не придуманная, она проверенная годами, через большую массу людей. Вот так и прокатились мы в нужный момент мимо самых престижных соревнований. Ну что же, что заслужили, то и получили. Галя продолжала оставаться в сборной СССР, выступала на соревнованиях. К неприятному разговору мы никогда не возвращались, она этого не допускала. Кроме того, у нее есть одно из качеств, полезное только ей. Повторяюсь. Если она чего-то не хочет слышать, тем более неприятное в свой адрес, она тебя не услышит, хоть разбейся. Совсем замкнулась, «застегнулась на все пуговицы», с более чем сосредоточенным лицом и ничего не видящими глазами начала какую-то новую жизнь в поисках неординарной помощи. Ко мне обращалась не часто, все, что она хочет, мне не было понятным. Выстраивать с ней какие-то планы невозможно

Про Геннадия Николаевича Апрелкова я слышала давно. Рассказывали, как он помог шестовикам, еще кому-то, но в помощи Гале, то есть стрелковому спорту, я себе его не представляла. Да и в голову такое не приходило. Но вот приходит восторженная Галина и рассказывает «о чудесах, какие творит Апрелков» и, кто к нему ходит за помощью. Она решила принять помощь Геннадия Николаевича, не посоветовавшись со мной. Ради Бога! Это твое право. Но зачем? У меня возникает вопрос. — «Ты и так поставила все действия с ног на голову?» На Олимпиаду ты все равно не поедешь, это однозначно. Даже, если что-то со всеми случиться и вынужденно тебя пригласят, то я первая, не посоветую брать, так как к этому времени у меня были серьезные основания. А для выступления на Чемпионатах СССР и Европах если возьмут, только тренируйся. Никто за тебя ничего на линии огня делать не будет. И давай жить согласно своим человеческим правилам. Но, увы. Последний отборочный чемпионат СССР в Москве, Галина меня ставит в известность, должен с ней поехать Апрелков. Теоретически я против, и все же решила подсуетиться и добыть деньги на его проезд, питание и размещение. Все сделала, как надо. Прилетели с Геннадием Николаевичем, присутствуем на самом коронном Галином упражнении МП-5.стрельба но круглой мишени «силуэту» и, единожды установка срабатывает не 3 секунды, а чуть раньше, Галя делает промах. Обычно, ее время было всегда с запасом, здесь она для своего темпа затянула. Опротестовывать бесполезно, автомат. Да мне и не надо. Из трех участниц одна попадает, у двух промах. За вторую участницу сделавшую промах, решать не берусь. С судьбой не поспоришь... Как говорится — «На Бога надейся, а сам не плошай». Даже в детском возрасте такого казуса не случалось. Последнее десятилетие от двух до трех очков потери на 30 выстрелов. Бессмысленная акция прорваться продолжалась ею еще из Иркутска. Осенью 1984 года Галя оставила спорт, как участница. В общем, и целом «слетела с резьбы» Галина. И в дальнейшем по самостоятельному решению, наделала много глупостей. С 13 до 30 лет пробыла спортсменкой и очень удачной. Если бы не... И вот закончились наши отношения на почве спорта, тем не менее, в продолжение полутора десятка лет, Галина вспоминала обо мне в нужные ей моменты. Советы, помощь. Внешне у нас были добрые отношения, я по-прежнему, к ней хорошо относилась. Но отлично ее понимала с первых слов, с вхождения. Насколько серьезная у нее проблема. Когда-то у нас не без основания, чисто по делу, зашел разговор, касающийся спорта, воспитания спортсменов, о порядке и порядочности, на чем я настаивала. Она впервые мне, с апломбом, заявила — «Вы уже устарели со своими взглядами». Тогда мне было 49 лет. Но, тем не менее, не переставала ко мне обращаться за помощью во все времена, даже тогда, когда мне было далеко за 60 лет. Ее требования, именно требования возрастали. Она не подбирала выражений — «Вы должны мне помочь, надо сделать, вы обязаны». Меня раздражали ее самонадеянность и непоследовательность и, в конце концов, можно сказать наглость. Совершенствуемся! И, как-то, после одного очередного инцидента мое терпение лопнуло. Я выдала получасовую тираду. В отношении того, что она давно потеряла чувство меры и чести. Что она не любит спорт, людей и не вправе работать тренером и многое другое. Высказала в довольно резкой форме. Подвела итог всего прошлого, настоящего и предвиденного ее будущего. Просила никогда больше ко мне с просьбами не обращаться. Имея в виду, личные. При всем этом разнобое, дерганье и непостоянстве, какие классные спортивные результаты за ней числятся. А ведь она не была ни на одном первенстве Мира. Рекорд Мира был установлен на чемпионате Европы в Риме. Прилагаю список и итог выступлений. Бесконечно жаль, сколько же было потеряно и недоделано, при таких можно сказать, Богом даденных возможностях.

(газета Восточно-Сибирская правда, 1973 год. Интервью).

Галина Дмитриева:

— Было время, когда иркутским стрелкам не находилось равных не только в Сибири, но и республике. К сожалению, в последние годы у нас наметился заметный спад. Многим ветеранам пора сходить, а полноценной замены им нет. Грустно признавать: не растет популярность стрельбы в Иркутске.

Очень много зависит от тренера. Мне вот ребята жалуются: неинтересно, предоставлены самим себе. Ведь в обязанности тренера входит не только, чтобы патроны выдавать, что у нас вошло в практику, а быть настоящим наставником, педагогом. Я вспоминаю, как работала мой тренер Маргарита Францевна Волькенштейн, к огромному моему огорчению, переехавшая сейчас в Алма-Ату. Она с ребятами, как с родными детьми: все расскажет, покажет, заинтересует какой-нибудь необыкновенной игрой, если надо — поведает и о житье-бытье. К ней ребята шли в секцию, просто отбоя не было.

Вроде бы есть у нас опытные тренеры, но некоторые работают по старинке, без удовольствия. Что же ждать от их учеников? Без азарта в стрельбе нельзя. Здесь, как нигде, надо развивать чувство соперничества...

Новые имена стали появляться все реже и реже. Сейчас, как и много лет назад нет равных Галине Александровне Павловской, кстати, небезуспешно ищущей себя на тренерском поприще. Или взять другого ветерана иркутской стрельбы, врача по профессии мастера спорта О. Ульянова. Он мало тренируется, а результаты у него лучше. Из молодых я бы отметила Нину Сидоренко. Она может отлично стрелять.

Видимо, я нарисовала не очень радостную картину. Но разговор об иркутской стрельбе должен идти только по большому счету. Если мы желаем вернуть былую славу, нужно многое пересмотреть.

Конечно, для предстоящей Спартакиады вполне еще может хватить сил и мастерства. В Сибири мы по-прежнему продолжаем занимать одно из ведущих мест. Впрочем, к разговору этому лучше всего вернуться после зональных соревнований в Красноярске, которые пройдут в середине мая....

Стрельба пулевая

Дмитриева — Корзун Галина 13 лет в сборной СССР (1971 — 1984 г. г:)

Спортивные достижения на чемпионатах СССР и Европы.

Год

Наименование соревнований

Место проведения

Личная победа

Ком. победа

1

2

3

4

5

1971

Первенство СССР (юниоры)

Выборг

ПП-2-1 место МП -3-1 место

 

Чемпионат Европы пневматика (взрослые)

ЧССР Мизеборжи

ПП — 2 — 2 место

1 место

 

Чемпионат Европы

из малокалиб.(взрослые)

ГДР Зуль

МП — 5 -5 место

1 м., рекорд СССР, Евр. Мира

1972

Первенство СССР (юниоры) ДОСААФ

Киев

МП — 5 -1 место рекордДОСААФ

 

 

Первенство СССР (юниоры)

Минск

ПП-2-2 место МП — 3 — 2 место

 

ЧемпионатСССР (взр.)

Минск

МП — 5 — 3 место

3 место

 

Чемпионат Европы (пнев.)

Югославия, Белград

ПП-2

3 место

 

Международные

Венгрия, Будапешт

МП— 5-2 место

 

Международные сор-ия "За Дружбу"

ЧССР, Прага

МП-5-3 место

______

 

Чемпионат Европы (юниоры)

Швеция

МП-5-1 место

-

1973

Кубок СССР(пневматика)

Москва

ПП-2-1 место рекорд СССР

 

Чемпионат СССР (взр.)

Минск

МП-3-1 место

рекорд СССР

1974

Первенство СССР (юниоры)

Москва

ПП-2

 

 

Чемпионат Европы (пнев.)

Голландия, Копенгаген

ПП-2-Зместо

1 м., рекорд СССР, Евр. Мира

1975

ЧемпионатСССР (взр.)

Москва

МП — 3 -1 место

1 м„рекорд СССР

1976

Чемпионат Европы

Франция, Париж

ПП-2-2 место

1м.

 

"За дружбу и братство"

ГДР, Берлин

МП — 5 -1 место рекорд СССР

 

1977

Чемпионат Европы (пнев.)

Андорра, Андорре

ПП — 2 -1 место

 

 

Международные

ЧССР, Прага

МП — 5 -1 место

 

 

Чемпионат Европы

Италия, Рим

МП-5-1 место рекорд мира

Команд, рек., Евр., Мира

 

Кубок СССР

Минск

ПП — 2 -1 место

 

1978

Чемпионат Европы (пнев.)

Дания

ПП-2-1 место

1м.

 

Чемпионат СССР (весен.)

Сухуми

ПП-2-1 место

1 м., рекорд СССР

 

43 чемпионат СССР

Львов

МП — 5-1 место

 

Чемпионат Европы

Финляндия, Хельсинки

МП -5-3 место

1 м., рекорд Европы

 

Международные

ГДР,Зуль

МП — 5 -1 место

 

1979

Чемпионат Европы

Австрия, Грац

ПП -2-1 место

 

 

Первенство СССР (жен.)

Львов

МП — 5 -1 место

2 м.

 

Чемпионат Европы

ФРГ

МП-5-2 место

1м.

1980

X чемп. Европы (пнев.)

Норвегия, Осло

ПП-2

1м.

 

Чемпионат Европы (м. к.)

Испания, Мадрид

МП-5-1 место

1м.

 

Чемпионат СССР

Львов

МП -5-1 место ПП-2-2 место

1м., рекорд СССР

1981

Чемпионат СССР (личн.)

Сухуми

МП -5-1 место

1982

Перв-во СССР (Олимп, пр.)

Выборг

МП-5-1 место

 

 

Чемпионат Европы (пнев.)

Голландия

ПП-2-2 место

1м.

 

Перв-во СССР (личн.)

Сухуми

МП — 5 — 3 место

 

 

Чемпионат СССР

Москва

МП-5-2 место

1983

Спартакиада народов РСФСР

Москва

МП — 5 — 2 место

 

Международные "За дружбу"

Польша, Варшава

МП — 5 -1 место

 

 

ЧемпионатСССР (неОлимп, программа)

Сухуми

МП-3-1 место

1м., рекорд СССР

1984

Перв-во СССР

Львов

МП — 5 -1 место

 

 

Международные

Куба

МП -5 — 3 место

 

 

Перв-во СССР(весенний)

Сухуми

ПП-2-1 место ПП-2-1 место

 

 

Международные

ГДР, Берлин

ПП-2-1 место

 

 

Чемпионат СССР (предолимпийский)

Москва (командные)

 

Результаты личного

зачета

 

Рекордсменка Мира

 

 

6-ти кратная чемпионка Международных соревнований

"За дружбу и братств

о"

5 -ти кратная чемпионка Европы

 

 

16 — кратная чемпионка СССР

 

 

3 — х кратная рекордсменка СССР

 

 

Результаты в команди

ом зачете

 

10-кратная чемпионка Европы

 

 

7 — ми кратная чемпионка СССР

 

 

3 — х кратная рекордсменка мира

 

 

4 — х кратная рекордсменка Европы

 

 

6 -ти кратная рекордсменка СССР

 

 

Общение с милицией

Переход в «Динамо»

Увлечение огородом и поездка во Владивосток

Армейские проблемы

Воспитание стрелковым спортом

Как человеку, всю жизнь прожившему в объятиях с оружием, хочется упомянуть о некоторых событиях, связанных долгие годы с подобным инвентарем.

Когда-то моя бабушка, еще в далеком моем детстве обронила — «От сумы, да от тюрьмы не зарекайся». И эти слова я пронесла всю жизнь, висевшими над головой, как дамоклов меч. Будь у меня другая работа, возможно, они никогда бы не вспоминались.

А начну я, если получится, с описания тира на Ленина, помещение которого было ранее предназначено, как некоторые говорят, бомбоубежище, другие — склад хранения вина. Спускаешься с улицы в подвал, не очень глубокий. Из уличной двери, где-то через один метр, дверь кабинета начальника клуба, квадратов 8. это середина всего помещения. На право, большое помещение, которое выгородили в пневматический тир, где-то 20 м, возможно, чуть меньше. Между ним и стеной, коридорчик, ведущий в склад. В основном складе, как и положено, было оружие и патроны. Но, первая дверь, с которой я начала, была огромная — толстенная и плотно никогда не закрывалась. Замыкали ее на огромный амбарный замок. Заходя в первую дверь, увидишь 3 двери. Одна ведет в большой склад, справа дверь, где инструктора дежурные держали повседневное оружие, без сейфов и, как правило, ящик с патронами. Учет вели по ведомости, где получающие патроны расписывались. Патронами пользовались из одного ящика все инструктора, по окончанию отчитывались ведомостями перед начальником боепитания, он же и кладовщик. Третья комнатушка была малюсенькая, ее начальник отдал спорткомитету под склад. Спорт комитет находился в этом же здании облсовпрофа, в 2-х комнатах на 3-ем этаже. Но об этом позже.

Когда я пришла в клуб, там служил начальником боепитания, Саша Плешков, шустрый весельчак, но организованный мужик. Он и команды юниоров возил на соревнования и дело свое знал. Но, однажды, его нечистая попутала. Жил далеко, автобусы тогда плохо ходили, чаще в городе встречались грузовички-полуторки. Уходя из тира, Саша положил в карман малокалиберный пистолет. Тут же, на углу К-Маркса и Ленина, стал запрыгивать на ходу машины в кузов, и в этот момент пистолет вылетел у него из кармана на мостовую. Как на грех, на перекрестке стоял регулировщик (светофоров не было). Что ж Саша спрыгнул обратно, но дело закрутилось. Его уволили. А жаль.

После Саши берут другого, всем известного и вроде бы даже не вроде бы, а очень надежного молодого парня. Он проработал чуть больше года. Однажды приходит наряд милиции прямо в склад и обыск... Все мы были поражены, когда из-за балок с потолка полетели сумочки дамские и перчатки. Из разных углов, разные предметы, не имеющие отношения к пулевой стрельбе. Оказывается наш хороший, доверенный кладовщик с друзьями ходил по ночам на уличные грабежи. Никого они не застрелили, пугали оружием и раздевали. Сейчас это процветает и шока не производит, но тогда была сенсация, потрясшая весь город. Событие из ряда вон выходящее. Десять лет от звонка до звонка отсидел наш кладовщик. Научился в зоне общаться с музыкальными инструментами, окончил курсы каменщика. Был в клубе, представлялся. Как только забрали охотника за чужими деньгами, сразу взяли на работу старшего лейтенанта, Балыкова Василия Ивановича, прошедшего всю войну, настоящего фронтовика. Вот с ним не было ни одного ЧП. Проработал он в клубе до самого своего ухода из жизни. Просто незаменимый и в то же время незаметный, ненавязчивый был человек. Трудно другого такого нужного, отзывчивого, нетребовательного, безотказного в работе и нетрепливого человека себе представить. О чем не попросишь все сделает, без вяканья. В новом тире все подцветочники были сделаны его руками. Вентиля завинтить, трубу поменять, пулеуловитель разобрать и починить, все безотказно. Надо, так надо и ни о какой оплате вопросов не стояло. Тогда его все ценили и уважали, но только со временем понимаешь, как такие люди бесценны.

О своих бедах по части ЧП с оружием я не собираюсь умалчивать. Украли у меня пистолет в тире на Ленина, недаром я начала описывать расположение тира. Так продолжу. Левая сторона от входа с улицы была через проходную комнату, которую называли классом, иногда там появлялись столы, но всегда были по стене низенькие лавочки. На стене стенд с фотографиями ведущих спортсменов. Позже, долгие годы стоял теннисный стол, мы постоянно играли в теннис, потом он куда-то благополучно исчез. Помещение для тенниса было маловатым. Тут же, на одной из стен, была прикреплена самодельная добротно сделанная установка для тренировки в холостую, то есть без патрона по «бегущему оленю». Как сейчас помню, подавали движение оленю два патефонных диска. А делали с душой и энтузиазмом будущий ЗМС, чемпион мира Иоганн Никитин и М.С. Юрий Медведев.

Возможно это сумбурно, но именно так я продолжу описание тира. За классом шла кривая комната, с чуть светящейся лампочкой, где стоял стол, приспособленный для чистки винтовок и всего оружия, шомпола, масло тряпки. Тут же вход в стрелковую галерею. На линии огня можно встать или лечь вчетвером, но далее метров через 4-5 галерея сужалась, минимум где-то до полутора-двух метров. На 25 метр. Из пистолета стреляли два человека. Позже ребята сами сделали две «силуэтные» установки. «Силуэтные» щиты соответствовали размерам, на линию огня был, натянут трос, сделана рукоятка и по команде «Готов»! помощник за рукоятку дергал, время засекалось по секундомеру и, по истечении времени рукоятку ставил на место, то есть «силуэты» отворачивались. Это была стрельба по одному «силуэту» упражнение из револьвера и из малокалиберного пистолета. Но было упражнение и по 5-ти «силуэтам», вот тут сложнее. Можно было делать первый выстрел и перенос, а дальше воображение... Много еще было закавык и неудобств, но что было, то было.

А теперь, о том, как у меня украли пистолет. Надо отдать должное это был прохвост и, конечно, «актер» — специалист. Сентябрь месяц, новый набор. Идут студенты госуниверситета. Готовлюсь к очередной тренировке, только что отпустив группу. В классе ребята тренируются без патрона. Я всегда использовала все возможности, чтобы дать как можно больше знаний занимающимся, кроме того, посмотреть на их активность. Кто-то ходит просто пострелять, а кто-то ходит добросовестно поработать и желает достичь хорошего результата. Это для меня всегда было важным, и прилагала соответствующий интерес к отдельным заинтересовавшим меня лицам.

Заходит на линию огня парень, по возрасту и по внешности один к одному студент, но новенький. Ты записываться? Да! Подожди, я сейчас принесу винтовки. Как правило, с новичками всегда начинала с винтовки: теория, мат. часть, общие правила, правила поведения в тире и т.д. Группа новичков записавшихся, должна была подойти через 5-10 минут. Пока пистолетчики разминаются, я с новичками кое-что могу пройти. В тире стояли два парня, в классе три. Как уже писала, вход в клуб делил помещение на две части. Я очень недолго была в складе, то есть в другом конце. Мой «новичок», как позже выяснилось, попросил у отдыхающего на линии огня спортсмена подержать пистолет, тот разрешил, так как видел, что я с ним разговаривала, он подумал, что это один из постоянно занимающихся. «Новичок» сказал, что лучше в классе постоит, вышел в класс, говорят, пару раз вскинул и пошел в сторону склада. Никто не обратил внимания, что «новичок» вышел на улицу. Все произошло мгновенно. Я тут же вернулась, обнаружила кражу. Бегом на улицу, но меня, конечно там никто не ждал. Вызвала милицию. Приехала толпа милиционеров с собакой. Все тщетно. В управлении составили фоторобот. Тянется все бесконечно, долго и никого не находят. Как-то иду я в очередной раз в милицию на опознание, на встречу небезызвестный в те времена сыщик, дядя Миша Фомин, спрашивает — «Ну что Риточка, как дела?» Я ему рассказываю, смеется — «Суши сухари». Ничего они не найдут, пока пистолет не проявит себя. А с дядей Мишей я хорошо была знакома, он ко мне своих воспитанников бригадмильцев приводил, просил показать, как надо владеть оружием, дать им пострелять.

Прошло время, где-то года полтора. К тому времени за пистолет я уплатила определенную сумму. Приходит женщина в тир уже на Поленова и интересуется, где ей узнать, сколько стоит такой-то пистолет и куда ей заплатить. Я тут, как тут. Вы кто? Зачем вам нужна стоимость? Оказывается, это ее ловкий отпрыск украл пистолет, но попал на угоне машины «Волга», главного прокурора области. Угнал в тот момент, когда водитель открывал на улице Желябова ворота гаража. Парень быстро вскочил в работающую машину, по газам, спятился и был таков. Очень долго его ловили, так как машину с такими номерами даже на большой скорости не имеет право останавливать ГАИ. Рации были не чета сегодняшним. Пока его ловят в одном месте, он уже в другом. Настигли его в одном из районных центров. Бросил машину, залез в лежащую на дороге огромную трубу, те что укладывают в землю при строительстве. Выжигали его оттуда горящей соломой. Это все я узнала на суде, куда меня пригласили. Оказывается, ни одна прокурорская машина была на его счету. Что касается пистолета, то защитник пытался обыграть оружие его незначительной стоимостью, куда и нужна была справка. И когда дали мне слово, я сказала не о стоимости, а о значимости и так далее. После чего, в перерыве, подошла ко мне группа друзей подсудимого и предложила не возникать, иначе разговор уже состоится с ними. После перерыва я не пошла в зал, видя бессмысленность моего присутствия. К тому же мать поклялась, что пистолет в тряпке она принесла в тир и положила на стойку, чего, конечно, не было. Мне было неприятно — пистолет не найден, где-то «ходит». Присутствующих в зале «болельщиков» можно было всех брать и сажать без суда и следствия, у них на лицах написано, кто они и чем занимаются.

Через несколько дней меня нашел следователь и рассказал. Во время суда он стоял за дверью. Оказывается следователям нельзя присутствовать на суде. Послушав и понаблюдав, пришел к выводу, пистолет надо искать у вора в доме. Взял разрешение на обыск, и в подполье, вырытой ямке в стене, в земле нашел оружие. Он был счастлив достигнутым результатом, я, радовалась, что свалилась гора с плеч. А жил этот виртуоз в Лисихе. Семья и друзья с Лисихинского кирпичного завода. Оказывается до последних своих подвигов, он уже отсидел в тюрьме три года. И в этот раз ему дали всего три года, обыграв содеянное хулиганством и чистосердечным признанием за кражу пистолета. Потрясающе гуманный наш суд.

Был и такой случай, только не у меня, но с моим оружием. Болела, и слух разнесся, что надолго. Была у нас работа в двух тирах, я уже об этом выше упоминала. Тир на улице Омулевского, он и сейчас действующий, галерея стрелковая и оружейка, где огромный сейф. Дежурил Миша Хардин, позволил спортсмену первого разряда Дучинскому, не раз выезжавшему на юниорские соревнования в начале взять, а после тренировки поставить на свое место пистолет. Хардин доверился и дал ему ключи. А я тут как тут, появилась в тире непланово. Как всегда к своему чемодану с оружием, глянь, нет пистолета. Закрутились, засоображали, вычислили. К Дучинскому, все в порядке, пистолетик при нем. Решил, что Маргарита Францевна долго будет болеть, он за это время сходил в лес на лыжах, за одно и птичек пострелял. Собирался положить на место. Ну, что ж это была, пожалуй, его последняя стрельба из пистолета. Так, что и своих проверенных, проверять надо, мало ли что им в голову придет.

Вспоминаю и диву даюсь, как все было просто и спокойно. Замки кое-какие, сигнализации не было, старая старуха вахтерша на ночь дежурила. На которую топнешь, она от сотрясения сама рассыплется. Когда же Хлебников сказал, даст им на дежурство оружие, они заверещали — уволимся.

Так и в поездках было все просто, только будь ответственным. Еду на соревнования, беру свой чемодан, ставлю Балыкова в известность. Он в журнал номера записывает, это когда я ехала без областной команды на какие-нибудь очередные сборы и соревнования. Раньше в командировочное удостоверение номера заносила. Держи при себе чемодан и не трепись, что в нем. Из Москвы выезжать было несколько сложнее, так как взвешивали вещи, лишний вес, рубль кг. Из-за этого приходилось обходить острые углы. Кроме того: винтовки, тюки, груз негабаритный, в багаж не сдаем, а то будут кидать и поломают, вот тут были сложности. Но, это потом, а до того мы долгие годы ездили поездом, очень долго.

Только один случай, а их разных было много. Едим с чемпионата России из Воронежа. Из любых южных городов, всегда возвращались, затаренные фруктами, тогда с этими деликатесами в Иркутске была напряжёнка, да и очень дорого по нашим зарплатам. Команда человек 13-15, чемоданов пистолетных стандартных штук шесть пытались спрятать от глаз регистратора. В это время появился приказ сдавать оружие в кабину к летчикам. Загрузила я свой пистолетный чемодан клубникой, а оружие сложила в тряпки, в авоську и повесила на руку, будто легко и ничего там, в этой авоське, серьезного нет. Регистрирую все билеты на команду, а московские регистраторши такие шустрые, да глазастые, где-то усмотрели, говорит мне — «Принесите-ка вон те чемоданы, это же вы их спрятали?» Что делать? Несу свой, в котором клубника, показала. «И, что во всех клубника?» — спрашивает она. «Конечно» — на одном дыхании выпалила я. До сих пор помню, как мне трудно было врать. Не умею, не люблю и не дано. Но, жизнь заставила.

Про оружие я всегда говорила, пистолеты мои друзья, и я очень уважала их. А в этот раз ребята смеются, что-то Рита перестала уважать своих друзей, скидала их в авоську, как хоз. товар. Что делать, и такое бывало.

Правила по перевозу боеприпасов и оружия в милиции и аэропорту изменялись, совершенствовались и ужесточались, особенно после 1971 года, когда впервые был угнан самолет, отцом и сыном, латышами. Я об этом упоминала раньше, так как еле ноги унесла от серьезного наказания. Проверки были разными, а документы по провозу оружия и разрешения из милиции по строжайшей форме. Особенно москвичи лютовали, да и позже ничего не изменилось. Но, это с одной стороны.

По этому поводу есть у меня желание привести, если можно так выразиться два-три примера, из московских столкновений.

В одном из городов запада была тренером на сборе и соревнованиях юниоров. Был со мной и мой домашний воспитанник. Соревнования закончились, я его самостоятельно отправляю в Иркутск через Москву. Документы все сделаны на него, то есть разрешение и командировка. Ему 1б лет, так уже у меня многие летали самостоятельно на Российские сборы. А тут, к тому же возвращался в Иркутск со своей воспитанницей тренер Володя Хлебников, я и его попросила присмотреть за моим парнем. Сама лечу в Ленинград, опять же по необходимости присутствовать на очередных соревнованиях, где мои спортсмены. Дома у меня «штаб-квартира», маму называли секретарем, она выполняла и передавала поручения. Такое положение дел было устоявшейся системой, так как других помощников у меня не было. По всем вопросам в единственном лице. Прилетаю я из Ленинграда, мама с озабоченным лицом сообщает, что мой парень принес ей пустой чемодан, объяснив, что оружие отобрала милиция при регистрации билета. Якобы на разрешении на одном из номеров не было четко видно цифра 5 или 6, номера чаще были трехзначные и с буквой. И как это понимать? На одном пистолете плохо просматривалась цифра. Отобрали все три. Два нарезных ствола, одну дорогущую, с трудом добытую немецкую пневматику. Что мог сделать 16-летний, скромный подросток, попав впервые в такую ситуацию? Тем более что милиция в подобных случаях у нас не управляемая. Володя Хлебников тоже не проявил инициативы. Итак, из-за одной сомнительной цифры отобрали три ствола. Это не бдительность — это наглость, беззаконие! Я как тренер, потеряла бы три лучших ствола, которые достаются за хорошие результаты спортсмену. Морально и финансово наказуема.

Пневматический пистолет стоил бешеные деньги, не совместимые с моей зарплатой. Мозги заработали со скоростью автомобильного двигателя. Ехать в Москву, на что? Куда? Кто я, для той милиции. Есть у меня в наличии местная бумажка от милиции, но это совсем не стоящий документ. Тем более, что неоднократно подтверждалось до и после — что в милицию попало — то пропало. Время не терпит. И начала я звонить в Москву, в «Динамо» Российское. Много было звонков, много было хлопот, спасибо, друзья выручили! Представляю, как это было им непросто. Дорого обходилось беззаконие милицейское.

Хотелось бы упомянуть еще одну встречу с «бдительными» служителями порядка. Возвращаемся командой из Москвы, с первенства России. Документы все в порядке. Я давно просила хороший пневматический ствол, конечно, немецкого производства. После соревнований главный тренер России мне говорит — «Даем мы вам пистолет, но, что бы специально за ним не ездить (то есть оформить и привести документы), вы его сейчас получите на складе под расписку, а по приезду оформите и пришлете документы почтой. Так и сделали. С командой я везла более 20 стволов нарезного оружия. Но вот, когда на проверке обнаружили пневматический без разрешения, все застопорилось. И началось... От «первооткрывателя» сержанта милиции дошло до подполковника, которого ночью сдернули с постели и привезли, чуть ли не в подштанниках, показать какую уголовницу-контрабандистку поймали. Вся эта кутерьма тянулась более 4 часов. Отбирали у меня пистолет или не выпускали из Москвы. Благо наша доблестная авиация сработала на меня. Рейс задерживался. И на протяжении всей задержки продолжались разборки. Я же не могла отправить команду без моего присутствия, так как все оружие числится на мне. Финал был в мою пользу. Но, где логика, спрашивала я у командиров? Абсурд, да и только!

А вот пример в противовес предыдущим. Летать до Москвы мне удобнее всего было 130-ым рейсом. Так продолжалось более 10-ти лет, тем более что в год по нескольку раз. Прилетела я с очередных соревнований, незадолго до следующего вылета. Впервые покупала билеты не сама. Когда отправляла помощника, то наказала — бери до Москвы на 130, а на Липецк, какой будет — сообразишь: Улетели. Команда восемь человек, винтовочники и пистолетчики, все взрослые. Возвращаемся обратно из Липецка поездом, приезжаем в Москву на Ленинградский проспект на аэровокзал регистрировать билеты, что бы сдать вещи и спокойно автобусом к самолету. Подошла к регистрационной стойке, народу никого, а по времени должна быть очередь. Я с вопросом — «Где регистрация на Иркутск?» Ответ — «Ваш рейс ушел полтора часа назад, посмотрите билеты». Да, рейс № 129, который возвращается из Москвы, в Иркутск ушел. Время сменили, я в билеты не посмотрела, обмануло постоянство. Что стоять и плакать, это мне даже в голову не пришло. А то, что наши самолеты далеко не всегда ходят по расписанию, на это я надеялась. Беру такси, грузимся и в аэропорт. Прошу таксиста побыстрее, заплачу сверху. Нет, бесполезно, попал перестраховщик. На что надеялась, сама не очень понимала, но сидеть и бездействовать не в моих правилах. Приезжаем. К стойке регистрации, узнаю, самолет не ушел. Регистрировать нас отказались, так как все места и наши в том числе, были заняты. Оставила ребят. И начинаю беготню по начальству от самого низкого, до самого высокого. Ответ один. Сдать билеты, 25% штраф, билетов на ближайшие рейсы нет. В остальном моя забота. Но, когда куплю билеты, где ночевать, где и на что кормить. Денег нет. Вспомнила! Еще я сюда не обращалась. Надежды нет, но все шансы надо испробовать. Перед этим подхожу к ребятам — мужикам своим молодым и объясняю ситуацию. Конечно расстроенная, а тут, как глянула вниз, у них около горы шмоток стоит огромная сетка с кока-колой, в Иркутске тогда колы не было. Ну, я «спустила собаку», в нашем-то положении, при 150-ти кг вещей нам только этих бутылок не хватало, Вы, что безмозглые?! Ребята мне, по-дружески, очень тепло — «Ну, Маргарита Францевна пробьетесь, мы в Вас верим». Заметьте, легко сказать!? Иду я к последней надежде, сержанту милиции, который тогда сумки проверял, не было же таких надежных скользяще-просвечивающих экранов. Так, все в ручную выгребали. Подошла, он свободен. Достала документы, билеты, объяснила что стрелки, едим с соревнований и опоздали на рейс, а дальше все как есть. Полная безнадежность. Он спрашивает, патроны есть? Да! Целевые есть? Да! Две пачки дадите? Дам. Собирайтесь сюда. Указал место. Он уходит, через окно видно, разговаривает с пилотами. Собрались. Оказывается, наш самолет стоял рядом. Со второго этажа аэровокзала все четко было видно. Возвращается. Командует нам следовать за ним. Идем к самолету. Сажают нас до официальной посадки. Вещи не взвешивают, не проверяют все при нас. Садимся на места, согласно купленных билетов.

Началась посадка. Кто не успел, тот опоздал. Отсеялось девять зарегистрированных человек. Но проблема! При этом некоторым из них пришлось возвращать сданные и загруженные ранее вещи. Ну, это уже не мой вопрос. Правда, если бы милиционер оказался провокатором, могло повернуться все иначе, вот тогда бы я схлопотала себе «по первое число». Слава богу, все обошлось. В тот момент не анализировала своих действий. Надо улететь и все тут! «Да, и самолет видать ждал нас»! Ну, как тут не скажешь, Судьба!

На этой теме я пока тормозну, но продолжение непременно последует.

Вот и 1980 год, группа «новобранцев» в тир школы милиции. За мной перешли десять человек, из тех, кто занимался раньше. Все решалось по собственному желанию занимающегося. При переходе в район ул. Лермонтова ничего не обещала не сбыточного, только то на что надеялась сама. Спокойный тир, все свое, хорошее оружие, больше соревнований и... свое желание работать в более надежных условиях.

Несколько самых взрослых ребят остались в ДОСААФе. Я их понимаю, им по возрасту было здесь не интересно. А там у них были друзья, занимающиеся у других тренеров. Такой как Сережа Толстихин, уже работавший по норме мастера спорта, перейдя со мной в «Динамо» понял: окружение омоложено, неинтересно, все идет в стадии становления, расстояния от дома до тира значительно увеличилось. Он уже входит в сборную области. Так же и Лена Ожиганова, Наташа Гладышева и другие. Меня это не смутило, не обидело, я их понимала. Все правильно.

Сергей тут же съездил на соревнования и выполнил норму мастера спорта. Позже стал работать тренером в клубе, и очень хорошо разбирался в отладке оружия, кроме того, делал пистолетные рукоятки. Он пришел ко мне в 7 классе, позже поступил и закончил ГПТУ № 1, отслужил в армии. Неленивый и целеустремленный парень. При наступлении новых времен нашел другую лучше оплачиваемую работу. Теряли, теряли мы, лучшие кадры, но это никого не волновало.

Как всегда ребята росли и уходили в армию. Многие, естественно, поступали учиться. Я интересоваться их дальнейшими планами начинала задолго до окончательно принятого решения. Чаще они спрашивали совета. Были и такие случаи, когда родители рекомендовали им обратиться ко мне за советом, что дальше делать, так как считали, что я лучше знаю их сына, он со мной делится, а выезжая на соревнования я их ближе узнаю. Помню такой почти смешной случай, а может где-то и оскорбительный, но в финале все получилось как надо. Одного спрашиваю, — Что думаешь дальше делать? — «Буду учиться, потом в институт пойду». Зная его способности и нежелание учиться. Я удивилась такому «наглому», самонадеянному решению. У меня как само собой вылетело — «Какой институт, тебе и ГПТУ хватит, не морочь родителям голову, кончишь ГПТУ, понравится специальность, пойдешь в техникум, дальше видно будет». Мальчишка неуравновешенный, не знает чего хочет, но чувствовала, что его срочно надо к настоящему делу, кроме спорта, подтягивать. Так и поступил, все получилось нормально.

До перехода в «Динамо» пришла ко мне группа ребят из 14 школы. Среди всех один очень маленький и худенький по комплекции мальчик. — «Ты мой хороший, да что же я с тобой буду делать, ты же ничего у меня не удержишь?» Это надо было видеть! Какими большими и грустными глазами он на меня смотрел. Но не выгонять же, когда его одноклассники крупные в сравнении с ним ребята, остаются. Отдельное собеседование, задание на дом. Как набирать физическую силу. — «С такими твоими тоненькими ручками и так далее, мы никуда не уйдем и ничего не добьемся в спорте». Женя Волков — сколько он мне принес прекрасных моментов своей преданностью, своим доверием и выполнением моих жестких рекомендаций. Он набирал силу, развивался. Работала с ним отдельно, после тренировки. По моему совету пошел в физкультурный техникум, окончил. Ушел служить в Армию, ЗабВО. Пишет. Но, что-то меня волнует. Хоть по письму все нормально, находится в учебке. Собралась и полетела в Читу посмотреть, как ему служится, собственными глазами. Учебка, как принять говорить, находилась в районе стрельбища. Нашла его, пришел на КП, как увидела, чуть тут же не разревелась. Вошел мой Женька в огромной шинели ни по росту, глаза затравленного зверька, руки черные в коростах. Совершенно напуганное «существо». Кое-как его разговорила, все озирается, не слышит ли кто. Почему такая не по росту шинель? Почему такие руки больные? Почему хрипишь? Как кормят? Как относятся? Все нормально, все хорошо, — всему есть оправдание. К командиру обращаться не разрешил. Мне тоже все стало ясно. Я, как чувствовала, привезла много разного лекарства и, конечно, еды. Работает в кочегарке, голодный. Ел все подряд. Никогда не забыть, селедку с пряниками просто глотал. Дала ему телефон своей приятельницы и сказала, что с ней договорюсь, когда пойдет в увольнение всегда может к ней приходить. А через несколько дней она придет к тебе по моей просьбе и принесет еще лекарства и еды. Так все и было, потом он к ней ходил в увольнение. Приехав в Иркутск, позвонила его матери, мы встретились. После разговора она отправилась к нему в Читу.

Отучившись, Женя попал в часть для прохождения дальнейшей службы. Предстояло первенство Забайкальского военного округа по стрельбе. Он немного поготовился, а так как был хороший фундамент по подготовке, да и дома норма мастера спорта получалась, на соревнованиях округа он выполнил норму МС. Присылает мне газету с заметкой. Каждому понятно, что это приятно.

После того, как отслужил в армии, получил от меня команду поступать на заочное отделение в Омский институт физкультуры. Убедила. Поступил, Закончил. Было у него желание бросить, где-то на четвертом, даже пятом курсе, не хотел ехать сдавать экзамен. Мама его позвонила. — Пусть придет поговорим. Поговорили, понял. Диплом получил. Обязательный человек и преданный. В нашем спорте нельзя быть необязательным. Помогла ему устроиться тренером в политехнический институт. Не очень удачная была работа. Дальше все у него было продумано и самостоятельно.

Между тем в 1980 году, я заканчивала Казахский институт физкультуры, еще не получив диплом об окончании института, у меня как-то пусто стало на душе, состояние, чего-то не будет хватать? Работа, дом, вот и все. При моем пожизненно напряженном графике, получается много свободного времени, а что дальше делать? Перебрала — перечувствовала, что бы я хотела и могла и остановилась на земле. Куплю землю, как сейчас принято говорить дачу, но дача громко сказано. Купила землю (зимой 1980 г.) и недостроенную маленькую хибарку-насыпнушку. Чем богаты, тем и рады. Буду садить цветы, сирень, черемуху, березы и ели.

Все так в дальнейшем и было. В основном сад и немного посадок. Без всяких помидор и теплиц. Командировки с меня никто не снимал. Мама старенькая, сын отказался заниматься. Все нормально. С землей я столкнулась первый раз. Никогда ничего не садила и было очень интересно. Купила, повторяюсь, зимой. А когда растаял снег, пришли знакомые и мы разобрались. Всего три грядки насыпаны землей, а остальные шлак. Огород на болоте...

Вот тут-то началась моя гигантская — богатырская работа. Покупала землю, песок и все, что надо. Разносила одна по огороду, конечно не сразу. Достроила прежде всего домишко. Для меня это была невообразимо сложная работа: где купить, на что купить, кто будет делать? Как свободный денек — бегу в огород. От зори до луны. Мечтала, все доделаю куплю гамак, так и не купила.

Интересно было изучать землю. Оказалось, я безумно безграмотна в этом вопросе. Когда сделала первые посадки в шлак, увидела, что из этого получилось. Во-первых, знакомые удивились, зачем я купила огород при моей занятости и критиканстве до этого. — «Стоите там согнувшись целыми днями, неужели ничего интереснее нет и т.д. и т.д.?» А оказалось, это очень интересно, при условии, что есть желание познавать, и обязательно рабсила. Уж очень физически было тяжело. Траву от зелени чеснока не отличала. Смородиновые болячки от бутонов цветов...

Дальше мне в подарок привезли роскошные пионы из Алма-Аты, необыкновенные тюльпаны. Все цветет, все радует. Но, до этого пришлось приложить много сил. Опять же каждый приход в огород приносил большую радость. Чисто; дорожки посыпаны опилками, цветы и кусты цветут один за другим, птицы, бабочки. Но, силы физические уходили. Бывало осенью проблема, из того, что наросло куда-то деть? Цветы разношу, друзей — знакомых безогородных приглашаю собирать, а главное вывезти свеклу, морковь, капусту. Мне не надо, я одна. Мамы не стало, сын женился, ему не надо. Иногда намою дома с ведро моркови, в сумку миску большую и ножи, несу в тир. Ребятам морковь очень полезна. Чистите, ешьте. Им приятно и мне. Только вот носить...

Стало подступать время, когда все чаще и чаще приходилось задумываться, а мне это надо? Физически тяжело. То забор падает, то крыша потекла и прочие неполадки. Принципы остаются прежними, либо делать только красиво и хорошо, либо никак. Безумно болезненно было решиться на освобождение себя от своего детища сада. Но, к тому времени и здоровье диктовало.

Август — клубника, все цветет... Я резко решилась, в одночасье, просто безумно рассталась. Чтобы не вдаваться в уныние, купила билет на поезд и уехала смотреть город Владивосток, о котором в детстве, да и позже в исторических романах Николая Задорного, Валентина Пикуля и других авторов много читала. И конечно, имела об этом городе свое представление в разное время исторических событий. Съездить во Владивосток хотела всегда, но возможности не имела. Прежде всего, он был закрытым городом. Только по пропускам. Во-вторых, некогда, в-третьих, не на что. Приехала поездом.

Сняла номер в гостинице, зайдя в номер, услышала по радио о выставке умельцев в доме офицеров и тут же отправилась в Дом офицеров. Возможно не столько на выставку, сколько посмотреть само помещение много раз описанное в различных романах, как офицерское собрание. Отсюда, я и начала познавать город. На трамваях, автобусах еду до конечной остановки, а там выбираюсь при помощи горожан. Просто на удивление внимательные, доброжелательные люди. Когда узнают, что неместная, готовы выложить все свои знания. Чаще утром рано, я шла на море.

Совершенно Божественное зрелище — восход, чистое море и песок. Народу мало, в основном группки пенсионеров. Утро, это шесть-семь часов.

Обошла музеи. Художественный музей не произвел впечатления, у нас богатство и роскошь. По мне видно было что ли, часто утверждающе спрашивали: «Вы не местная?». И когда в художественном музее сказала, что из Иркутска, экскурсовод встрепенулась, просветлела и заговорила об Иркутске с теплотой. О художественном музее с восторгом. Она у нас училась. Владивосток на меня произвел очень приятное, необычное впечатление. Нестандартно расположены улицы, трудно разобраться — с горки на горку или с сопки на сопку. По возможности, планировала использовать водный транспорт. Побывала в двух местах, куда продали билеты без пропуска. В одной из таких поездок, на конечной, хотела сойти на берег, увидев эти движения, подошел капитан.

— Вы не местная?

- «Не выходите, здесь будет много народу садиться с грибами, для Вас все осложнится, идите ко мне на мостик, отсюда лучше будите все видеть».

Я с благодарностью поднялась на мостик, села поудобнее. Вскоре поднялись два мужчины и женщина с грибами, знакомые капитана. Они со мной заговорили, узнали, что я самоопределяющаяся туристка и начали отвечать на интересующие меня вопросы. Женщина — жена капитана дальнего плавания, он в плавании. Один из мужчин — капитан, другой — механик рыболовецкого судна завода, по шесть-восемь месяцев в плавании. Рассказали о своем житие-бытие; что было, что стало, почему морской транспорт неухоженный и ржавый, дали историческую справку тех мест, где мы находились и проходили, что за корабли виднеются на горизонте, как дружат с японцами? Это была натуральная встреча познаний! Ох, уж я им безмерно благодарна, как будто к ним и только к этой тройке людей я ехала. Создавалось впечатление, что все идут ко мне, принося свои знания.

Заходила во Владивостокское «Динамо», посмотрела их спорт-сооружения, стадион. Все рядом с морем. Возвращаясь поздно вечером, опять же, с моря, меня дежурная гостиницы предупредила, что я поступаю неосмотрительно, у них так поздно не ходят. Да, было 23 часа, я как-то вся очарованная и не подумала на то время о криминальной обстановке. Итак, осуществив многолетнее желание, счастливая вернулась домой — на работу. Снова к работе, к спортсменам.

Лена Ожиганова прозанималась где-то год. К девочке у меня никаких претензий. Даже больше, классная девочка: аккуратная, общительная, внимательная. Вдруг, однажды, на скоростях влетает в тир мужчина. — «3дравствуйте, я Ленин папа». Обращается ко мне и предлагает выгнать, именно это слово. — «Выгоните Вы ее, пока она Вам бед не натворила». Объясняет: — «Невнимательная, растрепа, непослушная, огрызается и т.д. и т.д. Она же Вам тут всех перестреляет, вечно свой галстук, где угодно и под кроватью ищет». Я думала отец больной. Ан нет. Второй пилот пассажирских перевозок. Дальше познакомилась с ним и мамой, отличные нормальные люди. Имели троих дочерей. И действительно, Лена была несобранной, растрепой дома. Не зря отец волновался, что перестреляет по халатности. Но, у меня-то она была совсем другой. Случилось какое-то перевоплощение. Ничего перечисленного отцом, я в ней и в дальнейшем не нашла. А вначале они все чуть больше, чуть меньше растрепы, несобранные. Возраст.

В народе бытует, чтобы быть стрелком, надо иметь «острый глаз», сильную руку. В общем-то, каждый по-своему выражает свои «познания» о стрельбе, но в целом все звучат одинаково, как я выразилась выше. Что же касается сильной руки, то пример был с Женей Волковым. Больше добавлю, более слабенького физически, пришедшего ко мне ребенка, я не встречала. Но он же захотел быть сильным, выполнял все предписания. Силу физическую могут приобрести все, только надо над собой работать. Кроме того, в стрелковом спорте совсем не надо большой физической силы. Необходимо разумно подходить к делу и чтобы работала нужная группа мышц.

Заканчивая институт физкультуры, есть экзамен по массажу, сдав этот экзамен на отлично, получаешь самостоятельный диплом специалиста-массажиста. Массажисту требуется хорошая физическая сила. Помимо основной работы, Женя стал заниматься массажем.

Далее, что касается «острого глаза». Можно спокойно стрелять в очках. Мне приходилось узнавать, но значительно позже, когда ребенку, носящему очки, родители не советовали, отговаривали, со «знанием дела», не ходить в стрелковую секцию, так как у него ничего не получиться. Во-первых, смотря по какой причине или болезни он носит очки? Вначале надо прийти к тренеру, он посмотрит, а потом принимать решение. Сколько угодно приходит людей — детей со стопроцентным зрением и физически сильных, но это не значит, что у них получается результат в данном виде спорта.

По ходу вспоминаю, но не столько о мальчике, оттого что он в очках, сколько о дальнейшей, неожиданной встрече.

Сережа Ильин пришел ко мне учащимся 8 класса. В очках, но без комплексов. Схватывал все налету, результаты росли не по дням, а по часам. Отец у него военный и как только они переехали в Иркутск, Сережа сразу пришел в стрелковый клуб. Это было очень давно, году в 1971, как только мы переехали в новый тир. После встречи с Сережей, я особенно, подчеркиваю особенно, поняла, как много должен знать тренер и не только в области своего спорта, но и в других видах спорта и в целом быть эрудированным. Да, я честно, запоминаю имена или фамилии, бывает то и другое, когда попадает интересная личность (не боюсь этого слова применить к некоторым, даже в юношеском возрасте). Так вот эта личность — Ильин, задавал мне массу вопросов. В стрельбе технике, тактике, материальной части оружия, он доковыривался до мелочей, опережая время. Придет раньше не тренировку, уйдет позже всех и все спрашивает, интересуется, говорит на разные темы. Как сейчас помню, у меня он не один, мне некогда уделять только ему много внимания. Но, Сережа меня не раздражал, уж больно вопросы у него были не по годам серьезные и интересные. Прошло два года, отца переводят по работе и они уезжают. Было очень жаль. Спустя года четыре, вижу Сережу Ильина в новой телевизионной передаче «Что? Где? Когда?» В той группе игроков он был ведущим. Мое состояние надо было видеть! Эта встреча на расстоянии, меня привязала к передаче «Что? Где? Когда?» Старалась ее не пропустить. Все время было желание послать на передачу какую-нибудь деталь от пистолета «Марголина», естественно с вопросом. Но, тут дело дальше желания не пошло. Через какое-то время состав игроков сменился, Сережи больше не увидела. Передача эта по-прежнему мною любима, стараюсь ее не пропустить.

Поскольку мое написание — воспоминание, так и буду по возможности последовательно вспоминать. Поподробнее о некоторых интересных моментах; интересных событиях, отношениях, продвижении своих наработок по совместимости: тренер-ученик, достижении в совершенствовании и росте результатов. Возможно, в некоторых вопросах, решениях, действиях, я покажусь смешной, наивной или придумщицей. Не на какие благосклонные решения, выводы я не претендую, что было, то было, как говорится, теперь уже «проехали».

Как выше писала в нашем виде спорта никаких методичек, никаких твердых указаний кого и как готовить не существовало. Опиралась на свой «нюх» и совесть. Не приходилось вести подсчет подготовленных мастеров спорта или входящих в сборную России. Все шло как само собой разумеющееся. Дружили помимо линии огня. К месту сказать, была у меня спортсменка в ДОСААФе — Армии — ДОСААФе Галина Павловская. Так я ее вообще лет пятнадцать «пасла». У Гали не очень благополучно складывалась жизнь. Мой дом был ее домом. Праздники не проходили без ее участия. А если дня три она не появлялась, отправляю сына в предместье Рабочее, где она жила, узнать, что случилось?

Уезжая в Алма-Ату, договорилась, и ее взяли на работу на мое место. Так она впервые оказалась в роли тренера. Павловская была в сборной России ДОСААФ. Нынче, перебирая дипломы и грамоты, обнаружила грамоты, адресованные мне — тренеру, за подготовку чемпионки России, вторая грамота — за подготовку второго призера спартакиады народов РСФСР Галины Павловской. В общем-то, нас, тренеров, не очень баловали даже такими бумажными почестями. Но вот тут, кое-что на память зацепилось. Кроме того, Галя неоднократно была чемпионкой и призером Зоны Сибири, призером Вооруженных сил.

Поскольку много было воспитанников, а были они все разные, значит, и хватало интересных моментов различных, стрессовых ситуаций, но все это как само собой разумеющееся. Без этого и быть не могло.

Решила зафиксировать последние десять лет своей работы тренером, а выше упомянула несколько своих учеников этих лет. Вспоминается все с благодарностью. Я им признательна. Порой пустячок, а проходит по всей жизни воспоминанием, т.к. сделано или сказано ребенком, от души. К тому один из примеров.

Пришел ко мне мальчик 12 лет — Андрюша Бут. Молчун. Необщительный, чувствую, что стрельба его интересует, но что-то ему здесь не комфортно. Разговорить не могу. Ответ: да или нет. Пожалуй, за всю жизнь моей работы, попал такой, можно сказать, по-своему сложный ребенок. Как можно тренеру без общения словесного, что-то узнать о человеке. Делает все, что говорю. Вопросов не задает, ни с кем не общается и со мной не разговаривает. Стрелять начал неплохо. Подошло лето. Путевок в лагеря детям тогда не давали. Но если я просила автобус, навстречу шли. Всех, конечно, на отдых двухдневный с ночевой не возила, но лучших человек 10 брала. Выбрала место в Листвянке за церковью, в пади у речки. Красотища! Волейбол, скакалки. Картошку и другую, весьма скромную еду брали свою. Нас автобус увозил утром и на другой день вечером забирал. Костер, ночевка под открытым небом. Такие вылазки очень сближают ребят, да и мне их лучше познавать. Правда на третий год, мне кто-то из друзей сказал: «Ты что не соображаешь, что делаешь? Да на вас выйдут листвянские парни, могут такое устроить, век не забудешь, в ночь везешь детей. Да еще и берешь девчонок!» Спасибо! Я точно не соображала, что хулиганы есть везде. Андрюша был в одной из последних поездок. Позже еще куда-то его брала. Насколько память не изменяет, и на каких-то своих маленьких соревнованиях выступил. Как-то, однажды, приходит мама Андрюши. Поговорить надо. Говорим. — Он маме рассказал, как ему тяжело, трудно все дается. Мама ему посоветовала оставить стрелковый спорт, ну зачем же себя так насиловать, мучить? Какой же она получила ответ.

— «Мама, ну как же я могу сейчас бросить спорт, когда Маргарита Францевна так много мне уделяла сил и времени, она так много для нас делает!» Может быть, это звучит неправдоподобно и хвалебно, но это факт. Я с Андреем по сегодняшний день дружу и если какая просьба, обращаюсь, он выполняет. Понятно, что Андрюша остался в спорте. Результаты росли. Выезжаем на Россию «Динамо», призер, и так далее. Подходит время идти в Армию. До свидание, удачи! Письмо. Попал на флот, кое-какие подробности о службе, но не очень распространяется. Время от времени писал, но в общих чертах. Я отвечала. Он вернулся из Армии, когда я ушла на пенсию. Мы долго не встречались. И вот однажды... Так здорово, когда видишь через долгие годы улыбающиеся лицо такого симпатичного, когда-то неразговорчивого ребенка, а теперь мужика. Андрей мне говорит, что закончил иняз, английский факультет. А я ему продолжаю — Декан факультета английского языка Ульянова Минна Яковлевна — мастер спорта по пулевой стрельбе из винтовки. — Ты это знал? «Нет». Она пришла ко мне студенткой второго курса. Правда, интересно?

Вскоре Андрей пришел ко мне в гости со своей женой Ксюшей. Рассказал, как он служил в Армии. Вот тут-то, действительно интересно и редкостно! Он служил в Фаросе, на корабле Михаила Сергеевича Горбачева. Встречался с Горбачевым и Раисой Максимовной на корабле, когда те отдыхали в Фаросе. Прослужил Андрей четыре года, перед службой была учеба. Старшины, сержанты, солдаты были спортсмены. Борцы, боксеры, каратисты, один Андрей был стрелок. Рассказывал, как его офицер, преподающий стрельбу, учил стрелять, и чем кончилось, когда Андрей, не сказавший доселе о том, что кое-что знает, взял пистолет и отстрелялся! Сразил офицера результатом наповал!

Порой приходит прекрасная мысль в голову. Пусть будет выращено много хороших и нужных людей, чем один Олимпийский чемпион. Возможно, я и не права, но это мои мысли. И всеми, с кем довелось работать я горжусь. На этом с Андреем не кончилась дружба.

Десять лет на пенсии. Возрастные люди своих лет не ощущают, пока им не напомнят болячки. Пришел Андрей воодушевленный, принес журнал «Ружье», предложил познакомиться со статьей, в которой говорилось о новом виде стрельбы — практическая стрельба — скоростная с крупнокалиберных стволов с подбежками, перебежками, много нового интересного. В общем, скорее можно охарактеризовать, полицейская стрельба. Спрашивает мое мнение; есть ли смысл заняться? Я человек «заводной», посоображала насчет своих возможностей, как организовать, где и чем помочь?

Андрей говорит, что до меня он предлагал позаниматься Алексею Копылову, это из той же плеяды, на сегодня — майор. Алексей познакомился, но по многим соображениям, предложение не принял. Я Андрею отвечаю — «Решайте, думайте, чем могу, помогу». Уж очень хотелось самой подключиться. Приезжают оба. Подумали, решили, закрутили. Практическую стрельбу только, что документально привезли в Москву, конечно с Мирового первенства, из-за рубежа. Ребята съездили в Москву, вступили в конфедерацию, уплатили денежку и меня — вступили, уплатили за меня. Была, как и они, равноправным членом этого общества. Привезли кучу официальных документов, правил, требований. Все здорово! Начали тренироваться. Меня в качестве тренера. Пыталась приобщиться к стрельбе, нужно было переучиваться, таковы требования, не получилось. Старая закалка — фундамент скоростной стрельбы возвращал мои мышцы и навыки к прежнему состоянию. Переучиваться мне ни к чему. Это намного труднее, чем научиться заново. Да и очень дорогое удовольствие. «Мой поезд ушел». Как могла помогала ребятам. С год прокрутились, за это время с полгода тренировались и они поехали на первый чемпионат России по практической стрельбе. Конечно, все за свой счет. Алексей вернулся призером.

Делали ребята все возможное, чтобы внедрить практическую стрельбу в Иркутске. Она очень бы пригодилась в охранных органах. Но, сложности определенные и дороговизна патронов не давали возможности реально воплотить желаемое. Надо отдать должное ребятам, они великолепно провели соревнование на первенство города Иркутска. Наделали, привезли и выстроили как должно все быть — муляжи и смену декораций. Обеспечили квалифицированное судейство. Все проделали на стрельбище. В организации стрельбища помог такой же энтузиаст — полковник Павел Санков, мастер спорта по пулевой, наш человек. Надеялись, что как-то раскрутят. Участников соревнований было прилично. Команда института УВД выставила двух девушек. Зрелище любопытное, правило выполнения упражнений жесткие. Алексей втянулся. Трижды был участником чемпионата России, возвращался призером. Проводил в тире к Новому году приближенные к практической стрельбе соревнования. Ездил в центр, подготовился и, сдав экзамены, получил звание судьи международной категории.

А теперь снова возвращаюсь к пулевой стрельбе прошлых лет

Каждый набор новичков приносил свою свежую струю. Новенькие, присматриваешься, познаешь? А что они тебе преподнесут? Новички. Недавно перешли на пистолет. Смена 10 человек — это много, ну что делать. Всяко бывало, а тут вот 10.

Отстрелялись. Вторая смена ждет в коридоре. Одни уходят, другие заходят. Как всегда все по команде. «Отбой!» пистолеты снять с боевого взвода, положить. К мишеням! Посмотрела все стволы на месте. Стали из тира выходить, одного пистолета нет. Хоп! Стойте! Все, работавшие в первую смену встать на свои места. Встали. Где твой пистолет, «голубчик»? Вытаскивает из-под крышки стола, с полки. Больше сам не пришел рассчитывал на суматоху и спрятал.

Многие, приходя в стрелковый спорт, думали, что будут только стрелять. Хоть я и утверждаю — больших физических сил в пулевой стрельбе не требуется, но это больших, а сильным по возрасту и здоровым быть надо. Покажите, на что Вы способны, отжимаемся. И тут начинается: не могу, не умею, переглядываются, думают, что я от них отстану. Было мне лет за 50. Стоит группа уже занимающихся ребят и ждут, кто первый начнет. Я возьми да начни отжиматься, часто ходила в брюках, так что нет проблем. «Видели? Ну и как Вам, не стыдно?» Тут начался ажиотаж, на спор, кто больше? Вот так и со скакалкой было. В таком же возрасте где-то я прыгнула 50 раз. Ребята завелись и начали прыгать, невозможно было остановить, рекорд установила девочка Лена — 302 раза. Рекорд был правда местного значения. Дальше не было проблем с проведением ОФП, куда входил и бег по школьному стадиону. Я имею в виду работу в тире школы милиции. Условия, прежде всего нужны, условия для достижения результатов и работы с удовольствием.

Много вариантов испробовала, чтобы доходчивее объяснить новичку, как нужно себя вести, держать, чувствовать, какие мысли имеют право посещать твою голову в момент подготовки к выстрелу, а какие нет. «Разжевываю», как могу, объясняю, смотрю в лицо, в глаза. — Все поняли? Кто не понял, спроси. Все кивают, говорят «да». Начинают выполнять. Вижу — тот, другой, третий — не поняли, даже визуально определить можно. Начнем сначала.

— «Теперь Вы мне расскажите, как меня поняли, что нужно знать новичку на первых занятиях? Как и что нужно для производства достойного выстрела?»

Когда я чувствую, вижу, что «Петя» меня как-то не понимает, подзываю «Васю», меня понявшего и успешно выполняющего задание, говорю: «Вася, расскажи Пете (в голове проносится на своем «Куринном языке», а, в общем-то, оно где-то так и есть), как надо выполнять мое задание». Что-то пошептались, помаячили и «Петя» понял «Васю».

Когда я впервые провела успешно этот эксперимент, то долго смеялась. За этим он вошел в мой тренерский обиход. Но, это, как правило, случается только с начинающими, как будто требуется необходимость столкнуть с мертвой точки мыслительный аппарат. Если в иных видах спорта достаточно показать и научить, как что делать, в нашем необходимо научить мыслить и ощущать, помимо всего другого.

Было у меня в эти же годы одно «чудо». В последний год, перед переходом в «Динамо», пришел Боря Кочкин. Это целый сериал из чрезвычайных происшествий. О нем я где-то раньше упоминала. Пожалуй, таких как Боря, у меня ни до ни после, больше не было. Правда, после была только пенсия.

Неразговорчивый. Глаза потуплены. Чувствую мальчишка с улицы, 13 лет, довольно понятливый, крепкий. Ходит утром. Но к 9 часам опаздывает. Такое непозволительно. Я его предупредила об отчислении. Тут же пришла мама. Просит, только не отчислять. Ходить в секцию ему нравится, но все время просыпает. Бабушку не слушает. Раньше болтался и рос на улице, так как мама работница фабрики, рано уходила на работу, а отец — маляр, да еще увлекающийся водочкой. Мама очень испугалась, что Борька снова окажется на улице среди своих друзей. Ну что ж, просыпает? Научу вставать. Благо жил недалеко от тира. Идя на работу чуть раньше, сворачиваю к Борькиному дому, стучу: «Спишь? Чтобы вперед собственного визга и меня, был в тире». Иду в тир, он бегом меня обгоняет. Конечно, не ел и не умывался. Всего раза три-четыре зашла, пару раз поговорила, и все стало на свои места. Научился просыпаться, умываться и ко времени приходить. Парень косноязычный, но все же заговорил. Для его лет, у него есть физическая сила и нужная хватка. Перешел за мной на Лермонтова. Ох, и далеко было по тем меркам! Но, никаких опозданий и полный порядок. Результаты растут, вывожу на небольшие соревнования, провожу различные встречи в нашем тире. Едем в Липецк на Россию «Динамо», есть призеры, есть коллектив, не остаемся незамеченными. Получаем вызов на Российские соревнования, в г.Пылву Эстонской ССР. Шесть участников, тренер и представитель. Приехали; предупреждаю, раздавая талоны на питание, всегда раздавала, но никогда не предупреждала, а тут будьте внимательны, не потеряйте. Боря взял с собой теннисную ракетку, что ж очень хорошо. Ребята увлеклись теннисом. В нашем классе, вскоре по переходу в «Динамо», мне в школе милиции, сделали теннисный стол. Здесь, в Пылве, стол тоже был, и они играли. На второй день узнаю, Боря еще вчера потерял талоны. Надо соображать, как парня кормить? Перед зачетной стрельбой даю последний инструктаж по мерам безопасности, по общению с судьями, по поведению на линии огня. Каждому персонально, исходя из их предыдущих ошибок, чтобы не повторял.

— «Ты, Боря, делай так-то и так-то, но если получится неудачный выстрел, не суетись, не крутись, не показывай виду окружающим. Соберись, подумай, как надо и работай дальше достойно, понял?»

Стреляют матчевый пистолет на 50 метров. Спокоен. Вижу по работе плохое исполнение, но держится достойно. Судья отошел, тихо окликаю: «Боря, как?». Кивает и шепотом: «Нормально». Потерпела я, потерпела эту «нормальность» и бегом в блиндаж, хоть и запрещено, нарушение правил. Бегом до его щита, бегом обратно. Как глянула в мишень, мои предположения оправдались плохо, очень плохо. После стрельбы спрашиваю: «Почему у судьи не взял разрешения поговорить со мной? Почему кивал и говорил «нормально»?

— «Ну, Вы же сказали, что нужно держаться достойно, не крутиться, вида не показывать».

Вот так все понял. Сработал на внешний эффект, не взирая на результат. А второй в этом же упражнении, на этих соревнованиях, так затянул стрельбу, что остался один на линии огня и за минуту до команды «отбой» я кричу «стреляй!» и показываю на часы, а он отвечает: «Я выцеливаю». Выстрел и «отбой» прозвучали одновременно. Десятку засчитали, было личное 2-е место. Но как тренеру этот выстрел дорого обошелся.

Из Пылвы в команде мы увезли 8 медалей на шесть человек. Четыре парня и две девушки. Каждый выполнял по два, три упраж¬нения. Поскольку мы были недалеко от Ленинграда, мне пришла в голову шальная мысль. Показать ребятам Ленинград, ни один из них там не был. Засылаю представителя вперед, сразу после начала соревнований. Даю адрес моей многолетней стрелковой приятель¬ницы Веры Мирошниченко с просьбой положить у нее вещи и оружие на два дня. Решила и поговорила с ребятами, объяснив ситуацию, денег на гостиницу нет. Моих друзей такой большой компанией обременять неприлично. Так что, если на вокзале мы не найдем кто бы нам предложил из частников переспать по минимальной цене, то будем две ночи спать на вокзале. Днем ходить по Ленинграду, по музеям. Едем в Ленинград. Нашли где переночевать по рублю с человека. Встретила приятельница, накормила. Оставили оружие, вещи и вперед. Наблюдала за ребятами, какое впечатление производит на них Невский проспект, красавец Ленинград. Было приятно наблюдать одухотворенность и интерес в лицах ребят. А уж кунсткамеру когда посетили, я больше прослеживала реакцию ребят, чем разглядывала экспонаты. В экскурсионном бюро купила билеты и на второй день в автобусе с экскурсоводом посмотрели достопримечательности уникального города. Правильное было выбрано решение, так как доводилось значительно позже интересоваться у повзрослевших и уже взрослых ребят той группы, были ли они позже в Ленинграде? Увы, не довелось, кроме одного и то по делам.

Соревнования, тренировки, контрольные стрельбы. Ребята растут вместе с результатами. Борис поступил в лесотехнический техникум, Игорь Рязанов и Настя поступили в ГПТУ-17. Рядом, удобно, после учебы на тренировку. Игореха с увлечением учился, проходил практику в автомобильных мастерских и всегда с увлечением рассказывал.

Настя Луговская и Оля Рубина — способные девочки, долго занимались, достойно выступали на соревнованиях много со мной ездили, конечно, не обходилось без призовых мест.

Побывав в Воронеже на России, из нашей команды Боря Кочкин заслужил право, согласно результатам, остаться на сбор России, для дальнейшей подготовки к участию в первенстве СССР. У меня болит душа, парень несобранный по характеру ему нужна «нянька», кто бы за ним присматривал, но увы... Таковых на сборе не будет, там все люди самостоятельные. И не оставить его не могу, для чего работаю? Это мои наработки, мой престиж! Все ему сказала, наказала, оставила документы. Едем в автобусе в гостиницу, чтобы одни готовились к отъезду домой, а другие к переезду в другую гостиницу, где будут жить, оставшись на сборах.

Садясь в автобус, я Борьке говорю: «Меня нет, ты уже один, рядом с тобой чемодан с тремя пистолетами; следи, будь внимателен, повторяю: ты один! Понял?» Полный автобус подошел к гостинице. Все выходим. Впереди идет Борис с парнем разговаривает. Я на его руки глянула, а они пустые. Кричу, что есть мочи: «Боря, где чемодан?». Тут же разворачиваюсь и бегом к автобусу, а он набирает скорость. Автобус был арендован у городского транспортного хозяйства и не исключено, что сразу пошел на свой маршрут. Бегу за автобусом, пытаюсь попасть в зеркало водителя, машу руками, кричу, остановиться. И спасло меня то, что встречные пешеходы, видя эту картину, выскочили на дорогу и стали махать руками. Водитель остановился. В проходе салона стоит чемодан с оружием! Что можно еще добавить, как комментировать? Бориса пришлось оставить в Воронеже, я не была готова по документам и билетам брать его тут же с собой домой.

Было с Борей связано и еще одно «приключение». Но об этом я написала в разделе «Милиция», не указав имени. Когда у него в Москве, при возвращении домой отобрали три ствола. Оттого что, на одном из них номер хорошо не просматривался в указанном документе (то ли 5, то ли 6), отобрали все три.

Конец декабря 1986 года, мы были на соревнования в Липецке, городе, в котором есть целый спортивный комплекс, здесь же гостиница и столовая. Тир закрытый с множеством галерей. Часто проводили там стрельбу. Но были сложности с переездом. От Москвы поезд, который всегда загружен, в те времена было плохо с продуктами, и липчане ездили за продовольствием в Москву. Билеты на поезд надо было покупать заранее, а как это сделать из Иркутска? Часто меня выручала московская подруга, конечно, спортивных лет. Сложности невообразимые, без проблем ни шагу. На этих соревнованиях в Липецке, меня находят через УВД и сообщают о тяжелом состоянии мамы. Инфаркт. Ночь. Поднимаю своих надежных двух ребят, ставлю их в известность — мне надо срочно быть в Иркутске. — На Вас ложится такая-то ответственность. Еще два дня соревнований, вот билеты на обратную дорогу, документы и максимум собранности. Надеюсь! Все было выполнено как надо. Ездили от «Динамо», без представителей. Тренер, он же представитель.

Вскоре мама ушла из жизни, но это уже 1987 год. Какие-то бесконечно неприятные проблемы, как всегда, поездки захлестнули меня. К осени календарное участие в соревнованиях чемпионата Сибири и Дальнего Востока в городе Хабаровске по линии облспорткомитета. Приняли решение, я еду представителем. Готовлю заявки, документы и все необходимое. Кочкин едет в составе команды. Хоть ему и пришло предписание явиться в военкомат. Но в этом случае виновата я и только я. Много раз мне сходило с рук, мое самоуправство. Даже в голову не пришло, что когда-то буду наказана. Знала свою неправоту, но делала по своим соображениям, как лучше для ребят, для спорта. Когда они уходили служить по всем правилам, были случаи, загоняли на такую точку, что о спорте думать не приходилось. По возвращении из Армии почти никто не восстанавливался. Вот и искала лазейку.

В данном случае нашла в Новосибирске, в другом территориальном военном округе. В Новосибирске главным тренером по стрельбе был заслуженный мастер спорта Агишев. У них военная школа, куда можно отправить учиться. У Агишева спортсмены-стрелки этой школы все под добротным контролем, тренируются. Время не пропадает зря. Офицер — спортсмен. Тренерский состав отличный.

Я делаю расклад. Вместо военкомата Боря едет в Хабаровск, нам нужны его результаты. Дальше по приезду он отправляется в Новосибирск, Агишев его встречает, устраивает в военную школу. И вроде бы все по закону. Не хочет быть солдатом, поехал учиться на офицера. Ан нет, не тут-то было. Не успели Бориску отправить в Новосибирск, как в дом к ним зачастили представители военкомата, а потом и милиция. Родители как партизаны молчат, по моему совету, «не знают, где сын». Я в это время бегу в военкомат, узнаю, а что если вот так сделали? Не вдаваясь в подробности, кто я и кто призывник. Но военком в Октябрьском районе оказался новеньким, принципиальный был майор, еще не сломленный. Получаю от Бориса письмо, принял присягу. Учится уже третий месяц, все нормально. Здесь не дают житья ни военкомовские, ни милиция. Родители чуть ли не стоят у моей двери, что делать? Военком грозит передать дело в прокуратуру, как на дезертира. От федерации стрелкового спорта области пишем просьбу-письмо, не возбуждать дело по Кочкину, т.к. он достойный и нужный спортсмен. Я пишу срочные письма: Министру обороны, в газету «Красная звезда», командующему Забайкальским военным округом. Описываю ситуацию и объясняю. — «Солдатом бы он служил два года, а в офицеры уходит — это на всю жизнь, он же не прячется от Армии. Он хочет служить, как он хочет. А вообще-то, во всем я как тренер-советчик виновата, ну что понимает молодой парень, он мне доверился. Накажите меня».

Отовсюду пришли неутешительные ответы. Нужно было взять разрешение, открепление у военкома данного района, с которым бы и поехал Ваш воспитанник на учебу. Какое открепление? Знала, что его не дадут. Дело передали в прокуратуру, как и обещали. Я туда. Там таких спортсменов, правда, по другим видам спорта, еще пять. Все закрутилось не в лучшую сторону. Пришлось рассказать, где он учится. Борис приехал и присяга не помогла. Положение осложняется, пришла мысль пойти за помощью к начальнику УВД области, тогда был полковник Капустенский. Он-то и спас Борьку от надвигавшейся беды. Призвали в Армию, отправили служить в Монголию. Никогда бы не простила себе, если б с Борисом случилось самое страшное. Даже от одной мысли содрогаюсь, сама виновата. Мне ж поверили! Генерал того училища был крепко наказан, что брал вот таких ребят без направления-разрешения. Мне об этом позже сообщили.

Осенью 1987 г.в Хабаровск мне не удалось попасть. За день до поездки пришла в спорткомитет, как представитель, получить авиабилеты, которые приобретались не очень просто из-за времени года. Сумка вроде бы дамская, но довольно крупных размеров была загружена. Самое серьезное в ней были: мой паспорт, 13 ключей от тренерской, сейфов и дома. Печати, деньги незначительные для вора, но значительные для меня, которые в данной пропаже не имели очень существенного значения. А вот пара пачек очень качественных целевых патронов, это серьезно! Не потому что качественные, а потому что патроны. Обо всем остальном, чем начинена была сумка не стоит и упоминать. Жду в длиннющем коридоре билетного посланца. Тяжелую сумку поставила на стул в бухгалтерии, около бухгалтера. Но она выходила. Пока я прогуливалась по коридору в ожидании билетов, и сумку пронесли мимо меня. Просто здорово, виртуозы!

Резюме следователя, идите быстрей домой, переставляйте замки. Есть ключи, есть адрес в вашем паспорте. С замками начала решать на следующий день. Руководство школы поставила в известность, и предприняли кое-какие меры. Но, вот представителя в Хабаровск оказалось не так и просто найти. Кто нужен — не может, кто может — не нужен. Плюс заново сделать и оформить заявку. Все решилось, тогда и Боря уехал, вместо военкомата. Начала срочно оформлять новый паспорт, без него я как «без рук». Месяца через два звонок, и мужчина приносит затертый грязный паспорт, патроны и ключи. Нет только одного патрона. Видели, как на бревнах у Ангары в районе Декабрьских Событий требушили сумку, но нашли позже и в другом месте. Есть кое-какие мысли. Вероятно, эту молодежь, спугнули патроны, подумали, будут тщательно искать!

Художественный отдел моей души все время требовал, чтобы присутствующие рядом со мной ребята интересовались культурой России. Мое дело предложить, преподнести, показать, а дальше видно будет, привьется или нет. Ну нет, так нет. Я сделала мало-мальски возможное, хоть воспоминания останутся.

Красноярск, «измочаленный» мною город. Много раз с ребятами была в музее Сурикова. Ребята менялись, я та же. И, тем не менее, всегда шла с удовольствием. Обратила внимание: кто не читает, тот и не хочет читать, кто до приглашения не видел, тот и не хочет видеть. А сходит, посмотрит, доволен. Прочтет, впечатлением делится. Выводы: на первом этапе надо ненавязчиво навязывать. Приучать видеть красивое и думать не только о том, о чем принято думать, и находится вокруг тебя. Но и о том, что было, что люди создавали и создают. Все мы знаем, что от экскурсовода много зависит. Вот как-то, будучи в Красноярске, после зачетной стрельбы, повела ребят в музей. Получилось так, что без обеда. Некоторые идут и ноют, понятно, кушать хочется. Но остался час до закрытия музея. Купила всем по пирожку, так жуя, мы явились к Сурикову в гости. Встретила нас во дворе дома замусоленная, неопрятная, жующая женщина. Меня от этой встречи бросило в раздражение, мягко говоря. Это экскурсовод! Но, когда она начала свое повествование, интересное с вариациями, артистическими приемами, мы «открыли рты». Как уже говорила, не впервые была в этом доме-музее, но впервые в жизни встретила экскурсовода глубоко с мельчайшими подробностями излагающего материал, с демонстрацией работ художника. Обед на время был забыт, это уже здорово! Как говорится — не хлебом единым жив человек.

Мне постоянно хочется показать, насколько приятные дружные и воспитанные попадали ребята. В основном все добрые качества отношу за счет нашего спорта. Он воспитывает! Говорила и говорить буду. Иначе в данном виде спорта не состоится: добротный, результативный, стабильный, коллективный спортсмен, кроме перечисленных качеств есть и другие не менее значимые. Сам стрелковый спорт изначально для тех, кто его полюбил, несет воспитательную работу. Этим, пожалуй, все сказано.

Еще одно маленькое, но характерное воспоминание. Посмотрев его, можно подумать, что мне нечего вспомнить более интересного. Есть, очень много чего есть! Но если на общем фоне моих воспоминаний этот вроде бы незначительный момент остался в моей памяти — значит это того стоит.

Очередная поездка через Москву с группой, которая в Москве не была. Прилетели утром, улетаем поздно вечером. Ну что ж, идем на Красную площадь, а там зайдем в ГУМ и купим самое вкусное мороженое в мире. Тогда еще не было такого вкусного мороженого в Иркутске, как сейчас.

Чтобы всем среди народа в ГУМе не толкаться, я оставила группу на улице, а сама пошла посмотреть, есть мороженое или нет. Возвращаюсь, вижу мои ребята что-то перепинывают, при этом вид у каждого почти пренебрежительный. Опустила глаза, присмотрелась, а это три рубля денег. Четыре мальчишки, никто не хочет поднять тройку, не от лени, какая-то, скорее застенчивость в сочетании с высокомерием к деньгам просматривалась в их лицах. В душу к ним не полезла. Это выражение лиц и то как они в свои 14-16 лет пренебрежительно перебрасывали эту тройку, пожалуй, здесь присутствовала и застенчивость, впрочем трудно определиться. Но мне понравилось выражение их лиц. Девочки стояли поодаль. Я нагнулась, подняла и говорю: «Вот и всем на мороженое хватит». Мог быть и другой вариант отношения к этой бумажке, который бы меня огорчил.

И завершая эту тему, нельзя оставить без внимания, как часто руководство школ и учебных заведений негативно относилось к спорту. Конечно, не все или не ко всем ребятам, но препонов хватало. Один из последних пример. Собираемся в Улан-Удэ. Туда обратно и три дня там. Всего пять. Попадает суббота, воскресенье. Иду к директору школы № 19. Школа далеко, не на хорошем счету по дисциплине и другим правонарушениям. От этой школы должны поехать аж 5 человек. Я к директору. Директор — женщина, детей не отпустила, бросив в адрес спорта неприятные фразы. Я ребятам объяснила ситуацию. Все они из разных классов. В свою очередь говорят, что могут в школу не ходить хоть неделю, их никто не хватится, и никогда не требуют объяснений.

Мы уехали в Улан-Удэ. А по приезду ни в одном из классов учителя не спросили где был ученик три дня? Естественно, таких нарушений я не практиковала, ради воспитания детей, но случалось для дела. А в данной ситуации необходимо было убедиться так ли это?

В моем детстве и молодые годы яркими красками вырисовывался городской Дворец пионеров. Здесь каждый мог найти занятие по душе. Кружки: литература, драмкружок, фотокружок, рисования, пения, моделирования, танцевальный и другие.

А когда я начала работать в стрелковом клубе то узнала, что во Дворце пионеров есть кружок по стрельбе. Вел этот кружок Александр Константинович Казаков. В помещении Дворца пионеров у него была комната метров 20 длиной, сразу могло стрелять до пяти человек. Стреляли только лежа из винтовки ТОЗ-8, так как помещение не соответствовало никаким требованиям. После того как ребята зарекомендуют себя способными и желающими тренироваться, он приводил их в стрелковый клуб и далее начиналось совершенствование.

Такие как, Олег Ульянов и Юрий Медведев — ведущие члены сборной области, мастера спорта, начинали у А.К. Казакова.

Однажды я, начинающий инструктор, слышу разговор среди мальчишек, чистящих оружие: — «Ты не знаешь, какой разряд у Александра Константиновича?» Ответ, с пренебрежением. — «Да вроде второй, что не видишь, как он тренирует, чуть что, только и умеет: «Я тебя шомполом, я тебя шомполом»...

Этот случайно подслушанный разговор, врезался мне в память и добротно капнул на мозги. Дети — это тебе не просто так. Если ты с ними хочешь быть в контакте, то изволь уважать и не забывай, что они тоже умеют мыслить.

Задумалась. Если останусь тренером, до старости работать не буду, такое соседство несовместимо. Во-вторых, надо позаботиться о личных спортивных достижениях, это очень важно в плане престижа. И только много позже поняла, быть именитым и даже очень заслуженным спортсменом — это не значит, что быть хорошим талантливым тренером. И тому служит великое множество примеров в нашем и в других видах спорта.

Как-то уже в преклонном возрасте, я наблюдала за своими ребятами, как они, собравшись вокруг стола, листали справочник по пулевой стрельбе, где были собраны результаты соревнований от чемпионата СССР, Спартакиады СССР, Европы, Мира, Олимпийских игр, годы проведения, фамилии чемпионов, рекордсменов. Увидев меня, засмущались, заоправдывались. Я им говорю: «А что, ребята, правильно ищите, если я Вам ничего о себе не рассказывала, только не на ту фамилию, смотрите на Перциох». Успокоились, заулыбались.

Мне не приходило в голову рассказать о своих спортивных достижениях, а когда хотелось привести пример, как-то считала нетактично себя в пример ставить.

Мастер спорта, вот и все, фотография на стенде.

Статьи из журналов, спортивная жизнь России 1977–1980 гг.

Упражнения мужские и женские с 1950 года

Мнение о стрелковом спорте: А. И. Куприн и другие

Требование: техника, тактика, психология в общих чертах

 Беседа журналиста с Е. И. Поликаниным в Сиднее, 2000 год

Георгий Георгиевич Козлов — председатель Федерации России по пулевой стрельбе, хорошо знал иркутскую команду. И прослеживал ее результаты — рост и падение. Когда началось серьезное падение стрелкового спорта в области, он дважды приезжал, пытался помочь поправить дело, говорил с председателем ДОСААФ, с председателем спортивного комитета — Константиновым Герольдом Александровичем, предлагал варианты, т.к. знал причину распада. Три года подряд, в журнале Физкультура и спорт, в годовых отчетах председателя федерации, он поднимал вопрос о плохом состоянии ведущей команды России, Иркутской области по стрелковому спорту, надеясь встряхнуть, восстановить былую славу но...

Все замалчивалось, дальше обычных разговоров дело не двигалось. Спорткомитет всегда считал, что пулевая стрельба должна лежать на плечах ДОСААФ, это технический вид спорта. А в ДОСААФ председателями назначались военные, чаще прибывшие откуда-то, дослужит и уедет. Так, временщики. Идет дело, ни шатко, ни валко, ну и ладно. До него были эти начальники и старшие тренеры, пусть так все и будет. Ничем не интересовались, ничего не ворошили. Тихо-мирно загнивали.

Не приезжали больше Ханины и Гореловы !... А кто приезжал... Чаще строительством занимался или другие были направления.

Так и пошло все спустя рукава.

 

Журнал «Спортивная жизнь России». Отчет за год 1977.

Г. Козлова — заслуженный тренер СССР, председатель федерации стрелкового спорта РСФСР: «...имеются примеры «затухания» плодотворной деятельности в подготовке мастеров меткого огня с мест. Многие годы иркутяне воспитывали у себя чемпионов и призеров страны. Именно их руководитель Б.Хлебников одним из первых получил звание заслуженного тренера республики. А теперь эта работа заглохла. Как видно, тренеры во главе с Б.Хлебниковым потеряли вкус к занятиям с молодежью. Странно, что снижение качества работы со спортсменами произошло после получения иркутянами прекрасного тира. Успех одной спортсменки Г.Корзун (Дмитриевой) — воспитанницы многократной чемпионки, теперь опытного тренера воспитателя М.Ф. Волькенштейн не может служить оправданием бездеятельности!!

1978 год, тот же журнал, тот же автор. Отчет. И о нас опять не забыли.

В начале большого отчета упоминаются дела прошедших лет, хвалебные строки; предлагаю небезынтересную выдержку... «Еще на заре развития спортивной стрельбы в стране, команда дивизии Восточно-Сибирского военного округа одержала победу на II Всесоюзных соревнованиях, проходивших под Москвой в 1924 году. Как бы подтверждая традиционную, прославленную способность сибиряков к меткому выстрелу, в 30-е годы многие десятки тысяч сибиряков гордо носили почетное звание и знак «Ворошиловский стрелок».

После войны с первых спортивных «сражений» на огневых рубежах: первенств страны и России сибиряки и дальневосточники были в числе непременных лидеров. Преумножали славу спортивную красноярцы: В. Желтовский и И.Зазулин, ставшие чемпионами и рекордсменами республики и страны. В тот же ряд встали новосибирцы — М. Гамалия и В.Жданов.

Иркутяне И.Никитин и Л.Гусевский, сумевшие завоевать титулы чемпионов и рекордсменов Европы и Мира, так же их одноклубники: П.Точилов, В.Катунцев, М.Любарская, М.. Перциох и Н.Либчинская не единожды поднимались на пьедестал почета крупнейших всесоюзных и международных турниров. Участником олимпийских игр в Хельсинки был П.Николаев!!! Это напоминания в начале отчета о том, что было. А далее значительно ниже идет разговор о том, что стало. «... Увы, не лучше обстоит дело и в других областях. В Иркутске, например, продуктивно работает лишь заводской спортклуб ИАЗа, где много лет с увлечением трудится тренер-энтузиаст, старший мастер цеха авиазавода, экс-чемпион СССР В Катунцев. Его усилиями создана сильная заводская команда, выращен ряд способных спортсменов. Но усилия энтузиаста не поддерживаются областными организациями, а в других коллективах физической культуры и ДСО стрелковый спорт вообще практически не прописан: «О недостатках в стрелковом спорте в Иркутской области уже не первый год говорилось на пленумах Всесоюзной федерации и писалось в газетах, но ... «воз и ныне там». Несмотря на новые хорошие тиры областного клуба, продуктивной работы здесь нет. Неслучайно команда области на чемпионате РСФСР заняла лишь 31-е место!

Иначе и быть не могло. Какая-либо планомерная учебно-тренировочная работа со стрелками фактически отсутствовала. Дело развития стрелкового спорта в области было передоверено одному лицу — начальнику областного стрелкового клуба и председателю областной федерации Б. Хлебникову. Увы, последний не чувствует ответственности за возложенные на него обязанности. Возглавляемая им федерация практически бездействует. А в этом году по халатности... «забыли» послать команду женщин на чемпионат России. И все это происходило на глазах председателя облспорткомитета Г.Константинова.

Итак, 1980 год, этот же журнал и тот же автор.

Много до этого писалось и говорилось, но никаких сдвигов... «По-прежнему в конце второго десятка держатся иркутяне. Работающие здесь тренеры и областной спорткомитет, в течение многих лет никак не реагируют на критику в свой адрес».

Обо всех названных организациях когда-то говорилось, как о достойных кузнецах резерва сборной России. Увы, былые традиции сейчас здесь утрачены, никакой сколько-нибудь заметной работы по развитию стрелкового спорта не ведется. Можно ли мириться с этим? Конечно, нет!

 

Чтобы представить себе пулевую стрельбу, т.е. упражнения, какие начинали стрелять в 1950 году. Как все в дальнейшем усложнялось, расширялось, требования увеличивались. Я хочу, на память записать, чтобы не складывалось такое упрощенное понятие о пулевой стрельбе, которое мне не раз доводилось слышать от дилетантов. Бывало так: заявят «со знанием дела» о стрельбе, что после такого «совершенного» знания данного вида спорта и не только объяснять, но и разговаривать с этим человеком не хочется.

У мужчин были упражнения

1 .из винтовки произвольной боевой 7,62 — лежа, с колена, стоя, на которые отпускалось 6 часов времени, 10 пробных, 40 зачет из каждого положения. Расстояние 300 метров, прицел диоптрический.

2. второе упражнение выполнялось за такое же время, (позже 5 час.30 мин.), но из малокалиберной винтовки 5,6 мм, дистанция 50 метров

З. упражнения такие же, но вполовину меньше патронов на положение, т.е. 5+20 и времени вполовину меньше.

4. упражнения из боевой винтовки со штыком 7,62 (Мосинская). Весом легче, но менее прикладистая и более сложная в исполнении. Прицел открытый, т.е. мушка, планка прорези, сложные поправки. Теперь ее можно увидеть только на картинках и в кино. Стреляли как правило стандарт 5+20. АВ-5.2,30 часа

В три строчки не охарактеризуешь не один ствол, пишу для общего понятия и воспоминания.

В ранние годы, на протяжении где-то лет 10-12 стреляли упражнение интересное, где собиралось много зрителей называлось «Дуэлка». Дуэльная стрельба — бегут по команде гонга 2-е команды по 5 человек, до команды они лежат на земле в определенном заданном положении, бегут 25 м. по ходу надевают ремень, винтовка армейская (та, что я называла, Мосинская) со штыком. Добегают до линии огня, стараются как можно быстрее лечь и прицелиться. С ними рядом все это время (с каждым из стрелков) бежит судья. Стреляют по грудной мишени на 300 метров. Как только мишень в соседней команде под тем же номером стрелка крутанулась и падает, судья либо закрывает глаза спортсмену, либо прижимает его ствол к земле. Вот так и подсчитывают проигравших, выигравших.

Снайперская стрельба была одиночная и парная. Эти упражнения: дуэльная, снайперская шли как прикладные виды и практиковались только в России ДОСААФ и на чемпионате ДОСААФ СССР. Снайперская также стрелялась из армейской винтовки 7,62 с оптическим прицелом на очки. Дистанция 300 м., мишень грудка, горбатый, либо круглая № 3. Каждому 5 выстрелов без пробных. Снайперскую практиковали недолго, 3-4 года.

Упражнение «бегущий олень». Дистанция 100 м., окно, в котором пробегает «олень» 25 м. За эту дистанцию ты должен, не только попасть, но и как правило в стрельбе попасть в пятерку. Лучшая пробоина на упражнениях: «Олень», позже «косуля», еще позже «кабан» была пятерка. «Олень» — стреляли одиночными и дуплетом. «Косулю» — медленный и быстрый бег, дистанция 50 метров, окно 10 метров (т.е. видимая часть фигуры). Последние годы предыдущее «зверье» заменили на «бегущего кабана», тоже медленный и быстрый бег, дистанция 50 метров, окно — 10 метров. «Оленя» и «косулю» заменили по просьбе стран, в которых эти животные имели религиозное значение. Данные упражнения выполняются на всех соревнованиях, вплоть до Олимпийских игр.

Упражнения из малокалиберной винтовки называлось «Английский матч» 50+100 метров, лежа 10 проб, 30 зачетных на каждой дистанции. Всего 60 зачетных выстрелов.

Упражнений было больше, чем я перечислила, но в учебной классификации некоторые совсем не классифицировались, потом начинали от 3 разряда, 2-го и 1 -го спортивного разряда. К примеру, часто оговаривалось в положении к соревнованиям: зачет по 1 (первому) разряду. Все отрабатывалось в зависимости от масштаба соревнований, условий тиров и стрельбищ.

Пистолетные стрельбы; скоростные и спокойные МП-6 (матчевый пистолет) 10 проб, 60 зачетных, дистанция 50 метров, время 3 часа, мишень круглая № 4. МП-8 (в народе называлась «олимпийкой»). Скоростная стрельба по 5-ти силуэтам. Пять силуэтов стоят в «профиль», то есть на ребре. Рука у стрелка опущена под 450. По команде: «Готов!», мишени поворачиваются на 8 секунд, так 2 раза, повтор 6 секунд по 2 раза, 4 секунды х 2 раза. Отстрел — 30 выстрелов, первая половина стрельбы, 2-я половина стреляется после того как все участники соревнований отстреляют первую половину. Идет 2-й круг. Результат по сумме очков 2-х кругов. Центр 10 (десятка). Максимальная количество очков 600, дистанция 25 метров, высота силуэта 165 см, форма приближенная к человеку.

РП-5— револьвер (с барабаном). Дистанция 25 метров, 5 проб, 30 зачетных по кругу, мишень № 4, 5 проб, 30 зачет по «силуэту» одному. Заряжается барабан пятью патронами, рука опускается под 450 и по команде готов поворачиваются «силуэт» и поднимается рука, «силуэт» стоит 3 сек., отворачивается на 7 сек., рука возвращается в прежнее положение под 450, и так шесть серий. Результат считается по сумме очков, набранных по кругу + «силуэту».

В 70-е годы появилась стрельба из пневматического оружия, винтовки стоя, и пистолеты, как у мужчин, так и у женщин. Дистанция 10 метров, стрельба пулькою. Новый вид оружия, первые нормативы, как правило, берутся не очень высокие, вот тут-то «кто успел тот и съел». Легко можно выполнить заданные нормативы, хоть мастера спорта, хоть мастера спорта международного класса наклепали по быстрому. Вскоре нормативы стали повышаться.

В свое время, где-то 'начало 60-х годов был вменен знак «Почетный мастер спорта», по причине того, что были спортсмены, выполнив единожды мастера спорта, больше это звание не подтверждали, другой же постоянно подтверждает. В команду, как правило ставят не за звание, а за стабильный высокий результат. Вот и решили во Всесоюзном комитете по спорту сделать различие и утвердили почетный знак мастерам спорта СССР, подтверждающим на соревнованиях, не ниже республиканского масштаба на протяжении пяти лет подряд, «Почетный мастер спорта СССР». Где-то через 5–6 лет нашли другой вариант. Повысили результаты в упражнениях и опять же, учитывая масштаб соревнований, присваивает звание «мастер спорта международного класса».

Со временем, как я уже говорила, многие упражнения вывели из программы по разным причинам, многие со ссылкой за ненадобностью на международных и более высокого ранга соревнованиях.

На сегодня изменилась скоростная стрельба по 5-ти силуэтам, изменилась силуэтная мишень. Естественно со временем, что-то совсем убрали, что-то видоизменили, либо заменили.

Варианты разные, вариантов много и к оружию по ходу жизни применялись разные требования. На сегодня упражнений в пулевой стрельбе стало значительно меньше.

Но, вот главный тренер Армии Георгий Георгиевич Козлов всегда по долгу практиковал и включал в положение на первенство Вооруженных Сил сошедшие упражнения, таким образом, он продлевал жизнь упражнениям и определенную заинтересованность спортсменам. Как спортсменка скажу, интереснее работать в нескольких упражнениях, но это должно быть в пределах разумного.

Георгий Георгиевич, два десятилетия был председателем федерации пулевой стрельбы России, он до председательства наблюдал за развитием стрелкового спорта в Иркутской области. Знал всех ведущих спортсменов России, откуда они. Знал ДОСААФовцев, Динамовцев, ну а Армейцев как само собой, даже семьи спортсменов, и их проблемы. Он был строг и в тоже время мягок. Было чему поучиться у такого руководителя-администратора. В каждой республики Советского Союза знали его отлично, для дела добивался многого. На всех армейских стрельбищах Советского Союза он был свой человек. Как правило, стрельбище находились в Республиканских столицах и командующий военным округом всегда шел на встречу при проведении тех или иных соревнований, считая за честь оказанную данному военному округу. На международной арене он не выпячивал себя, его дела говорили за него.

После такой незначительной «перебивки», я позволю себе продолжить перечислять упражнения в пулевой стрельбе, которые выполняли женщины.

1. Позже чем у мужчин, женщинам ввели упражнения МП-8 (скоростную по 5-ти силуэтам). Выполнялось, так же как и мужчинами.

2. упражнение РП-5, револьвер 30 + 30 по кругу и силуэту. Выполняется как у мужчин.

З. МП-5. Малокалиберный пистолет. Выполнение по той же схеме, как и револьвер. Упражнение выполняется на соревнованиях самого высокого масштаба.

4. МП-3, (малокалиберный произвольный целевой пистолет), дистанция 50 м.,5 проб + 30 зачет.

5. МП-6, то же самое оружие, 10 проб + 60 зачет, дистанция 50 м., время 3 часа.

6. ПП-2, ПП-4 — пневматический пистолет на 10 метров. 20 либо 40 зачетных выстрелов.

7. МП-10, скоростная стрельба из м.к. пистолета, 25 метров, по круглой мишени.

Винтовка пневматическая — ВП-4. Все упражнения из пневматического оружия стреляются на 10 м. Эти же упражнения из пневматического оружия и у мужчин.

8  Было упражнение из малокалиберной винтовки на 50 + 100 м. Английский матч (30 + 30), лежа.

9. Малокалиберный стандарт 50 метров, (лежа, колено, стоя) 5 проб + 20 зачетных из каждого положения, винтовка с диоптрическим прицелом, время — 2 часа 30 мин.

10. По такой же схеме на 300 метров из Армейской боевой винтовки 7.62 мм, стреляли так же из 3-х положений. Только прицел был открытый (мушки прорезь)

11. упражнение МВ-9. Лежа 60 выстрелов из малокалиберной винтовки — 50 метров.

12. Сорокопульный стандарт (лежа с колена, стоя), малокалиберная винтовка 50 метров, диоптрический прицел.

13. Армейская винтовка калибр 7,62 5 пробных + 20 зачетных, на 300 метр.

Начинающие выполняют более легкие, упрощенные упражнения.

Однажды зашли к нам в тир телевизионщики и предложили поучаствовать в программе «Спорт». Рассказать, что из себя представляет пулевая стрельба, показать оружие, мишени, рассказать о расстоянии. Хлебников Б.И. с удовольствием согласился и продумал программу, со стрельбой настоящей по «силуэтам», это очень зрелищно. Сделали экран-пулеулавливатель и по этой маленькой установке надо было стрелять перед камерой в прямом эфире. Этой чести удостоили меня, без хвастовства. Эффект был потрясающий, справилась отлично, попадая в десятки, но напряжение было в два раза больше обычного. И еще раз мне пришлось стрелять перед камерой в эфир. Это было в Москве на стрельбище «Динамо», 4-х секундную серию, тоже справилась по высшему классу, сама не ожидала. Скоростная стрельба по пяти силуэтам самая эффектная для показа.

Всего в пулевой стрельбе в программе начинающего обучения, совершенствования и с выходом на большую спортивную арену получалось, где-то 25 упражнений из винтовок и пистолетов, из которых только 12 упражнений давали право на присвоение звания мастера спорта, учитывая масштаб соревнований, не ниже республиканского.

Буду максимально объективной, при своей точке зрения. Но для начала приведу несколько высказываний, мнений и, кроме того, выписку из энциклопедического словаря по физкультуре.

— Вы увлекаетесь стрелковым спортом? Нет? А зря...Так во всяком случае считал наш знаменитый писатель Александр Иванович Куприн. У него на этот счет было вполне определенное мнение, которое он выразил в 1913 году в петербургском «Синем журнале»: «Я поклонник и любитель всякого вида спорта, исключая, конечно, катания на роликовых коньках в закрытом помещении, среди духоты, вони, пыли и адского грохота. Одним из самых благородных и полезных спортивных упражнений (если не самых лучших) я считаю стрельбу в цель пулькою. В самом деле, искусство стрельбы в цель вовсе нелегкое искусство. Оно требует от стрелка многих данных: спокойствия, уверенности, душевного и физического равновесия, внимания, зоркости глаза, находчивости, терпения, тщательного изучения оружия, наконец, умения аккуратно, даже, если хотите, любовно ухаживать за ним.

Замечено, что, люди неумеренно пьющие и развратные никогда в искусстве стрельбы не поднимаются выше среднего уровня. Также — неряхи и рассеянные субъекты.

Стрелковый спорт интересен еще и потому, что в нем нет пределов для совершенствования...

...Если вы спросите моего совета, я горячо рекомендовал бы насаждать стрелковый спорт в среднеучебных заведениях. Он прекрасен в воспитательном смысле» — так просто и ярко в начале века сказал о стрельбе русский писатель.

Я, как специалист этого вида спорта, не могу не согласиться с мнением замечательного писателя, очень точно подметившего нюансы пулевой стрельбы. Только жаль, что он не увидел, не соприкоснулся с сегодняшней пулевой стрельбой, ее сложнейшими упражнениями из винтовок и пистолетов, на скорость и расстояние... Кроме того, тех качеств, о которых пишет уважаемый Александр Иванович, крайне недостаточно для современного спортсмена. А уж сам по себе стрелковый спорт воистину величественный, только нужно его понять душою, в него как бы вписаться и сжиться. Ощущать выстрел каждой мышцей, чтобы и мозги при этом были в работе.

Стрельба — искусство поражать выстрелами птиц, зверей. Приобретается практикой, во многом зависит от темперамента охотника (спортсмена), нервов, остроты зрения, твердости рук и проворства движений. Мнительность, нерешительность, горячность — враги хорошей стрельбы; совершенное спокойствие содействует меткости...

(Энциклопедический словарь по физкультуре. 1928 г.)

Это мнение специалистов 1928 года больше относится к стендовой стрельбе (охотничьей). Все в общих чертах, кроме того, с некоторыми утверждениями я в корне не согласна. На сегодня это мало и очень поверхностно! Но, небезлюбопытно, что думали и чем руководствовались люди, как объясняли слово «Стрельба» в 1928 году.

А вот высказывание современного специалиста по части скоростной практической стрельбы. Думаю, оно небезынтересно.

Главный комиссар Реймон Сазья — бывший директор Французкого национального центра совершенствования стрелкового мастерства в своей книге «Скоростная стрельба» пишет: «Стрельба сама по себе ежесекундная школа: уважения к действию — это одновременно и забота о совершенстве формы, что переплавляется в чувство уверенности, так сказать в силу духа, которая сохраняется постоянно. Заниматься стрельбою — это не значит учиться кого-то убивать или ранить, это значит учиться превосходить самого себя, добиваться предельной точности, это значит бороться с усталостью, неуклюжестью, расхлябанностью, поверхностностью!

Ну, что тут можно сказать больше, чем сказано!?

И еще...Приведу одно мнение специалиста нашего времени: «Мастер стрельбы в состоянии миниминизировать человеческую ошибку и положить все пули в мишень (в десятку), будучи ограниченным, только механическими возможностями своего оружия. Но это не относится к стрельбе с упора, которая по сути своей сводит к нулю человеческую ошибку и не может служить критерием меткости».

(международный специалист по технике и тактике стрельбы; из журнала «Оружие»).

Последние высказывания — характеристики, которые исходят от специалистов по практической стрельбе. Для России новый вид с другими требованиями и возможностями, только скоростная стрельба. Но в то же время, хорошо вписывается в скоростную пулевую стрельбу. Поэтому я позволила себе их опубликовать, точка зрения мне импонирует беспрекословно. Пожалуй, мнений достаточно и поэтому поводу мне сказать больше нечего.

Можно поделиться и рассказать коротенько, подчеркиваю, просто штрихами, о работе на линии огня на протяжении сорока лет с мальчишками и девчонками, с юниорами, со взрослыми и очень взрослыми. От начинающих своих, до сборной России, ЦК, ДОСААФ СССР, сборной СССР. Разные люди, разные взгляды, разное воспитание, понимание, разные требования.

Но, первое и самое главное, из которых — это дисциплина и порядок. В любом возрасте, в любом звании, на любого масштаба учебном сборе, тренировке или соревновании.

О начале своей работы в клубе, в должности инструктора, я изложила выше. Там же и о работе со студентами института иностранных языков и университета. Все это было параллельно с инструкторской работой и своими тренировками. Раньше в клуб приходили взрослые ребята, где-то десятиклассники, да и все те, кто интересовался стрелковым спортом. Со взрослыми работать было несложно. Во-первых, они зря время не тратили и впитывали все сказанное, во-вторых, у них, как правило, была физическая сила, которую нужно было направить: развить необходимую для работы группу мышц, будь то винтовочник или пистолетчик, плюс концентрированное мышление. Стрельба спокойная и скоростная, между этими упражнениями мало общего. А лучше выразиться иначе (и много, и мало).

Закончила на своих последних соревнованиях чемпионата России чемпионкой в упражнении МП-8, об этом писала выше (стрельба скоростная по пяти силуэтам, время 8-6-4 секунды, два подхода по 30 выстрелов с результатом 583 очка). Это говорит о сохраненной, наработанной реакции. Фундамент знаний дал мне такой результат без тренировки. Но при этом я потянула мышцы руки, результат отсутствия физической тренировки.

Что значит фундамент знаний? Результат 583 очка — очень хороший результат. Нужно учитывать, что из чужого оружия, ни разу его не опробовав.

Как пример. Двенадцатью годами раньше, я понимаю, что за 12 лет результаты далеко ушли, Николай Колиниченко в Мельбурне из своего пистолета, упорно долго тренируясь, стал чемпионом Мира с результатом 584 очка. Такое мое выступление без тренировки, не прошло даром. Через несколько дней я поняла, что лишилась возможности действовать правой рукой. Восемь месяцев не могла причесаться, отрезать хлеба. Рука в плечевом суставе и в локте не работала. Все это время я лечилась и ездила в Нилову пустынь, которой очень доверяла. Но увы... И только несчастный случай, произошедший с сыном и огромное нервное потрясение по этому поводу «вылечили» мою руку. Я это обнаружила где-то через полтора месяца, когда успокоилась за сына и вспомнила про свою руку. Кто бы рассказал, что так было, я бы едва поверила. Но было, это факт.

Стреляла все винтовочные упражнения от калибра 7,62 на 300 м, 5,6 — на 100 метров и 50 метров. Все пистолетные. Так что, диапазон обширный. Постоянно для каждого упражнения, находилась в поиске, анализируя.

Таким образом, думаю легче переходить на работу с людьми. В других видах спорта можно о работе спортсмена сразу сориентироваться визуально, о его силе, гибкости, ловкости, напористости и других качествах. В стрельбе быстро не сориентируешься, нужна продолжительная работа. Часто бывало, вроде бы нет многих данных у юноши для стрелкового спорта, но определенная направленность тренерской работы, отдельное и настойчивое (ненавязчивое) требование, подбор упражнений для данного воспитанника дает свои результаты.

Каждое условие работы диктовало свои правила. Уж очень крутая в нашем виде спорта взаимосвязь. На первый взгляд, без малейшего «чего-то», не состоится тренировка. А этих «чего-то» начиная от маленькой запасной части пистолета может вылезать до бесконечно.

Оружейный мастер. И непросто, а квалифицированный по спортивному оружию с пониманием спортсмена, который требует такого отлаживания спуска, (к примеру), который ему нравится, подходит. Кроме того, существуют требования по правилам судейства, например: вес, натяжение спуска, габариты спортивной пистолетной рукоятки. Определенные требования до мельчайших деталей к винтовке и пистолету, только после проверки судьи по оружию по получению допуска ты имеешь право идти на линию огня.

Всегда проверялись куртки и брюки, а сейчас спортивные костюмы, в чем выполняешь упражнения. Кроме того, обувь, а для винтовочников еще и рукавица (перчатка). Сказанное выше, о требованиях к спортсмену, выходящему для выполнения упражнения на линию огня, прививается сначала его активного занятия, и впервые, выезжая на соревнования, он должен быть готов по полной программе. А подготовить и проверить, готов ли, должен тренер. И конечно, вся ответственность от работы оружия до обуви или толщины нашивки на локте куртки винтовочника, лежит на тренере. Спортсмен совершенствуется в стрельбе, соревнования все выше и выше рангом, тренер все должен держать на контроле. Подготовка: техническая, психологическая, теоретическая, требования правил судейства — вот то основное, что должен знать и выполнять каждый спортсмен.

Почему я по ходу написания не единожды возвращаюсь к общему развитию, говорю о чтении, познавании, расширении кругозора, различных собеседованиях. Стрелку-спортсмену необходимо УМЕТЬ ДУМАТЬ. Он и только он, выходя на линию огня, оставаясь, сам с собой, должен уметь решить прочувствовать, отдиктовать себе в какой момент (секунду) он должен сделать выстрел, проверив свою готовность. И ничего другого в этот момент, никакие другие мысли его не должны посещать. Очень сложно, но спортсмен учиться отключаться от внешнего мира. В момент работы он ничего и никого не должен слышать, никакие реплики, выкрики его не должны отвлекать. Он их просто не имеет право слышать и замечать!

Приведу небольшой перечень работы над выстрелом, который изо дня в день, из года в год должен совершенствоваться, кроме того взаимодополняться. В результате чего образуется один сложный механизм. И если какая-то частица этого механизма перестает работать в унисон, т.е. разладилось, «сломалось», потерялось, а такое часто бывает, даже на самом высоком уровне, прошлый результат либо достается с очень большим трудом и нервными излишними издержками, либо просто падает. Надо искать, где «сломалось»?

В общих чертах слегка повторюсь. Тренирую постоянно внимание спортсмена. Работаем над устойчивостью руки, если это спокойное упражнение, не просто удержание, а правильное закрепление плеча и кисти руки. К винтовке свои требования. Лежа — подгонка ремня, нахождение положения и установка левой руки, нахождение положения и установка приклада — удобно и однообразно в правое плечо. Само положение корпуса и других элементов.

Колено, стоя — и естественно к каждому положению свои требования, кроме того, индивидуальные поиски, учитывая допуск по правилам соревнования. О технике и тактике в каждом упражнении можно много писать, но главное остается — индивидуальный подбор, и это продолжительный учебный, порой очень затяжной процесс.

При скоростной стрельбе из пистолета интересная взаимосвязь — с одной стороны, нужна устойчивость, с другой — технически правильный скоростной подъем руки, переход с мишени на мишень, обработка спуска, при этом устойчивость руки, удержание мушки в прорези при затаенном дыхании. Получается, спортсмен слился с пистолетом воедино. Все движения отработаны до автоматизма и на разное время. Выполняя такое упражнение, спортсмен высокого класса красиво смотрится и классно прослушивается его исполнение (имею в виду звучание серии выстрелов). К сожалению, слушают далеко не все тренеры. По обозначению выстрела звуком, можно определить попадание, т.е. при хорошем знании упражнения можно по темпу и поведению руки пальца определить попадание. Но это уже верх совершенства. Итак, обработка спуска — очень серьезный и крайне необходимый момент, с чего начинается стрелковый спорт. Это значит, максимальное ощущение мышечного состояния работы пальца на спусковом крючке (при спокойной стрельбе).

Техника закрепления плеча. При этом «думающая часть головы» все время в работе, проверяет, диктует, спрашивает, уточняет. Удержание плеча, кисти и мушки в прорези, на любом упражнении. Последовательная подготовка к каждому выстрелу, либо серии выстрелов, если скоростная, все с четким представлением последовательности. Стрельба «вживую» — повтор мысленно пройденного. На первоначальном этапе все отрабатывается отдельно и соединяется по схеме взаимосвязи: внимательнее, устойчивее, плавнее, точнее. Думать, ощущать, готовиться к выстрелу до того. Каждый выстрел — новый старт. Сколько выстрелов, столько стартов. Пуля покинула канал ствола, ошибки не исправишь... Вот такая тонкая работа идет на протяжении всех лет совершенствования спортсмена в технике и тактике, но самое-то главное у стрелка-пулевика, это психология. Она особенная, и непросто особенная, а исключительно уникально особенная. Я не беру в общих чертах на всех, я беру глобальный раздел психологии спортсмена, который отвечает за рост высоких результатов на различных уровнях достижения.

Чтобы добиться высоких результатов в стрелковом спорте нужны большие финансовые затраты: тиры-стрельбища, оборудование, установки, оружие, патроны, оружейные мастера. Специалисты и патроны, в этих вопросах всегда были различные проколы, но результат спортсмена должен быть достойным. Такова наша система. По прошествии времени, вижу одни и те же проблемы, которые всегда решались разово и поверхностно. По большому счету, я всегда была в поиске, знала, что хочу и что могу. Но увы.

Далеко не всегда была довольна своей работой. Знала не так. Можно и должно быть лучше. Не рисуюсь, не хвастаюсь. Не нравится, не воспринимайте! Теперь-то мне уж поистине все равно. Тянешь дело на одном личном энтузиазме и на нервах. Завидовала людям, которые относятся проще. У тех и результат налицо — никакого.

Кроме тренерской работы у меня самой было много соревнований в году. Будучи на ставке в ЗабВО Чите, работая на базе тира ИВАТУ приходилось выступать в год на многих соревнованиях различного масштаба. Первенство среди военных училищ, первенство округа среди женщин и общекомандное — проводилось раздельно, первенство или чемпионаты Армии проводились раздельно. Первенство области, Зона Сибири, Чемпионат или первенство России, Чемпионат или первенство Советского Союза, либо территориальное, либо по ведомствам. А перед этим, еще конечно, и тренировочные сборы. Во все надо вписаться и достичь наилучших результатов. Руководство надеется и безответственность не допустима.

Как всегда, все начиналось со стрельбы из винтовки. Это наиболее легкое знакомство с оружием, его материальной частью, поведением в тире, меры безопасности. Знакомство с патроном и всеми техническими сторонами, что к нему относится. Знакомство с пистолетом для многих было далеко не сразу. Ну, а дальше все подбиралось и выбиралось каждому индивидуально и согласно тировых условий, т.е. времени, которое мне как тренеру отведено по оплаченному графику.

Всегда интересовалась и занималась внутренним развитием каждого занимающегося (конечно, после отбора для совершенствования). Что знает о спорте, кроме стрелкового? Что читает, что любит, бывал ли в музее, что знает о нашем городе? Почему пришел в стрельбу? И вот эти «что», «почему», «зачем», раскручивали передо мной подрастающего человека. Такие, чаще всего непринужденные беседы, бывали очень интересными. Бывали и групповыми, подкинешь какую-нибудь тему, они ее раскручивают, отстаивая свою точку зрения, а финальное слово с объяснениями за мной.

Очень я любила такие мелкие заварушки. Это давало мне возможность определится в развитии каждого из ребят. Бывали же высокомерные, молчуны, а другим и нечего было сказать добавить, так как разговаривать не умели. Да, да не умели! Были корявые на язык. Вот со временем, а в данном случае сейчас наблюдаю, как много молодежи, даже студенческого возраста, с трудом излагают свои мысли вслух, чаще это выглядит очень коряво. У меня была возможность ненавязчиво детей поправлять: где-то шуткой, где-то между делом или просто по старшинству. Работа с ребятами интересная, если ты их любишь и желаешь сделать лучше, не обязательно результат, а просто человека. Мне очень импонировало, когда ребята шли на тренировку с большим желанием

Сейчас вспоминаю эти трудные, но лучшие свои времена в тренерской работе с детьми, как прекрасный и добрый сон. Какие же они были милые, аккуратные воспитанные. Я говорю ни о какой-то одной группе, говорю о группах разных и в разное время.

Прилагаю статью из газеты с последних Олимпийских игр в Сиднее. Автор хорошо излагает интервью с Евгением Ивановичем Поликаниным. Это как раз тот момент, на который я обращала внимание. И это день сегодняшний!

С Поликаниным давно и хорошо знакома. Он был стрелок-пистолетчик, очень классно работал МП-8 (Олимпийку). Член сборной команды СССР.

Психология, спортсмена, стрелка-пулевика не позволяет ему быть бандитом. Мне нет смысла развивать эту тему. Беседа журналиста с Евгением Иванойичем хорошо освещает данный вопрос в масштабах страны.

 

Игорь Рабинер

из Сиднея

О ПОЛЬЗЕ РАЗЛУКИ С ФУТБОЛОМ

Сначала — необходимое предисловие. В обычной, не олимпийской жизни я пишу о футболе. Быть футбольным журналистом интересно и вроде как престижно: все-таки это спорт номер один. То, что ты к нему причастен, не скрою, льстит честолюбию.

Только вот наши футболисты в Сидней не попали, и потому здесь мне поневоле приходится расширять свой спортивный кругозор. Отчего, поверьте, я получаю огромное удовольствие. Дело не только в том, что неинтересных видов спорта просто нет. Привыкнув к высокомерно-капризной манере общения большинства наших футболистов, я теперь с немалой опаской подхожу к знаменитостям — Немову, Приваловой или Лаврову. И каждый раз убеждаюсь, что страхи напрасны. Эти люди, добившиеся успехов, которые не снились даже лучшим нашим футболистам, удивительно просты, доброжелательны и «незвездны». О заносчивости нет и речи, они в высшей степени приятные собеседники. И еще обладают той внутренней культурой, которая позволяет, а иногда и заставляет не выплескивать эмоции.

Поэтому совет тем, кто признает только футбол: друзья, раскройте глаза пошире. В мире столько удивительных видов спорта!

РАВНЕНИЕ НА СКАНАКЕРА

Ну а теперь к делу. В субботу спозаранку по заданию редакции я, кляня весь белый свет, отправился черт-те куда — на стрельбище в Cecil Park, расположенный в полутора часах езды от Сиднея. Отправился для того, чтобы живописать вероятную первую российскую медаль — может быть, даже золотую. Увы, не повезло. В обеих дисциплинах — и в женской пневматической винтовке, и в мужском пистолете — мы получили две дырки от бублика — четвертые места. То же самое произошло и на следующий день в женском пистолете. Обиднее результата, наверное, и быть не может: трижды медали подразнили нас своим блеском и в последний момент сделали ручкой.

Полагаете, я нуждаюсь в сочувствие после столь долгой и безрезультатной поездки на непопулярный вид спорта? Да ни в коем случае! На стрельбище стоило съездить хотя бы для того, чтобы часок пообщаться с президентом Стрелкового союза России, а когда-то старшим тренером сборных по стрельбе и биатлону кавалером Олимпийского ордена Евгением Поликаниным (Игры в Сиднее для него одиннадцатые!), и узнать от него, например, что легендарный шведский стрелок Рагнар Сканакер, чемпион мюнхенской Олимпиады — 72, спустя 20 лет в Барселоне в возрасте 60 лет завоевал бронзу Игр, а еще позже... стал отцом! И ничего в этом Сканакере нет неземного — по словам Поликанина, швед и компании разудалые любит, и выпить после соревнований не дурак, и анекдоты травит подстать покойному Юрию Никулину. В 64 года он участвовал в Олимпиаде в Атланте, а сейчас в 68 пусть уже и не входит в сборную Швеции, но по-прежнему выступает на отдельных этапах Кубка мира.

Скептик, конечно же, ворчливо заметит: никакого чуда нет, бегать-то в стрельбе не надо. Да, тут другое нужно. Вы только представьте: перевалив за седьмой десяток, Сканер по-прежнему обладает такими остротой зрения, твердостью руки и сталью нервов, что может утереть нос десяткам 20 и 30-летних стрелков — и это в состязании, когда стреляешь 60 раз и попадание в «восьмерку» считается катастрофой!

Нервное напряжение тут таково, что не выдерживают даже суперзвезды: чемпион Барселоны китаец Ван Ифу в Атланте перед последним выстрелом выиграл у преследователя кучу очков, и помешать ему стать двукратным мог только старик Хоттабыч. Тем не менее, Ван Ифу запорол это выстрел напрочь. И прямо у линии огня грохнулся в обморок (в субботу китаец, кстати, опять долго лидировал, но остался вторым). Вот такая нечеловеческая концентрация должна быть у стрелка!

Иногда эта многолетняя предельная концентрация вышвыривает людей из спорта гораздо раньше, чем они это планировали. По-ликанин рассказал мне о легендарном советском стрелке Анатолии Богданове, в Хельсинки-52 и Мельбурне-56 выигравшем два золота, а в 60-и в 29 лет ушедшем из стрельбы. И дело не в медных трубах или нарушениях режима, а в тех самых нервных срывах, к которым привело безумное стрелковое напряжение. Всерьез испугавшись за свое здоровье, Богданов предпочел военную карьеру.

Так, что не будем принижать заслуг тех, кто «доживает» в качестве активно действующих стрелков до 60 лет! Тем более что самым пожилым участником Олимпиады — 2000 тоже является стрелок. 63-летний Брюс Мередит с Виргинских островов, некурящий, не пьющий кофе и в угоду здоровому образу жизни даже не смотрящий телевизор. Он, представьте себе, на 49 лет и 11 месяцев (!) старше самой юной участницы Игр — 13-летней пловчихи с Мальдивских островов Фатимы Фариа. Вот что такое Олимпиада: разница в возрасте участников растягивается на полвека!

В КРИМИНАЛ НЕ УШЕЛ НИКТО

А еще о стрельбе захотелось написать, после слов Поликанина о том, что не один из сильнейших Российских спортсменов и их тренеров в лихолетье 90-х не ушел в криминал. Хотя им регулярно делались и делаются предложения, от которых трудно отказаться, особенно при зарплате от 500 до 1500 рублей. И это деньги «сборников»!

Разумеется, при таких заработках стрельба не является единственным источником их дохода. Например, сиднейская мужская сборная — сплошь военно-милицейская: 41— летний чемпион Атланты в стрельбе из пистолета Борис Кокарев — ни много, ни мало полковник ГИБДД, а его более молодые партнеры Михаил Неструев и Владимир Гончаров — соответственно майор и лейтенант Российских Вооруженных сил. Все они, по словам Поликанина, спокойнейшие люди, от которых громкого слова не услышишь. Так этот «терпеливый» вид спорта людей воспитывает.

— Наш вид по идее и впрямь очень притягателен для криминала, — говорит Поликанин. — Но психология спортсменов — стрелков не допускает даже мысли о том, чтобы целиться не в мишени, а в людей. Если бы кто-то даже соблазнился большими деньгами, перестройка психики потребовала бы длительного времени. Наверное, поэтому гораздо чаще делаются предложения не спортсменам, а тренерам, чтобы они профессионально подготовили преступников.

То, что никто не пошел неверной дорогой, можно объяснить и спортивным фанатизмом, и своего рода стрелковым кодексом чести. Когда финансовые проблемы совсем уж припирают к стенке, тренеры уезжают за границу. Наши работают сейчас в Китае, Карее, Вьетнаме, Венесуэле, Таиланде, в целом ряде африканских стран... Существует легенда, что на Московскую Олимпиаду-80 руководители сборной Вьетнама привезли стрелков, успешно проявивших себя во время американской компании. Лучших снайперов страны. И эти лучшие снайперы заняли самые последние места.

А вот еще история — про наши военные заводы. Россия всегда славилась оружейниками, и до распада Союза на Олимпиадах наши стреляли из винтовок и пистолетов тульского и ижевского заводов. И выигрывали! Но за последнее десятилетие заводы эти, по словам Поликанина безнадежно отстали в технологиях, и теперь русские стрелки палят из немецких «Вальтеров» и «аншутцев», австрийских «менлихиров». И только патроны «Олимп» подольского завода по-прежнему пользуются популярностью не только в России, но и за рубежом. Плюс к концу года заработает новая линия Липецкого металлургического комбината, где начнут делать современнейшие мишени — тарелочки для стендовой стрельбы.

В ПАРИЖЕ-1900 СТРЕЛЯЛИ ПО ЖИВЫМ ГОЛУБЯМ

Многие стрелки — заядлые охотники. Тот же Поликанин не упускает возможности законопослушно подстрелить летящую утку. Особенно это дело любят стендовики, еще в 70-е регулярно зарабатывавшие отстрелом животных и заготовкой мяса. Даже существовавшие прежде в олимпийской программе дисциплины, как стрельба по бегущему оленю (в 50–60-х) и бегущему кабану (в 70–80-х) ныне заменены на стрельбу по движущимся мишеням без изображения живого существа. Жуткий шум подняли общества защиты животных — и Международная федерация стрелкового спорта, ежедневно получавшая десятки возмущенных писем, вынуждена была принять меры. А ведь на второй Олимпиаде современности в 1900 году в Париже самым, что ни на есть, официальным видом программы была стрельба по живым голубям!

Самое интересное, что такие состязания существуют, и по сей день. Есть даже Международная федерация по голубиной стрельбе — ФИТАСК. Там за победы вручаются гонорары в десятки тысяч долларов. Но если вздумает действующий стрелок поучаствовать в подобном действе — дисквалификация неизбежна. Вплоть до пожизненной. Этот запрет существует с 1952 года, и даже в наши коммерческие времена никто отменять его не собирается. Поэтому в хищные лапы ФИТАСК попадают разве что стрелки, завершающие спортивную карьеру, бесперспективные для крупнейших турниров и сборных своих стран.

Вот такая она гордая, эта спортивная стрельба. Которая вызывает симпатию еще и своей предельной честностью: никакой судья не «убьет», никакие интриги не замарают. Раньше, когда стреляли по картонной мишени, какие-то поводы для манипуляций еще были —задел ли краешек пули «десятку» или нет... Но начиная с Атланты мишень у стрелков электронная, безошибочная. И в финалах Олимпиады доходит до того, что считаются десятые (!) доли баллов: тот же миниатюрный кружочек «десятки» разделен компьютером еще на десять крошечный колечек. Немыслимо, правда?

Смотришь на предельную эту стрелковую честность и невольно думаешь: вот бы ее в мой любимый футбол!

География сборной Советского Союза

Иркутская область — председатели ДОСААФ и областного спорткомитета с 1950 года

Немного о сыне и друзьях

Фрагменты, непритязательные рассказы о молодежи, которая успешно занималась стрелковым спортом, которым не довелось быть в сборной команде Советского Союза или России, тем не менее, говорят о трудолюбии и полученном положительном заряде на долгую жизнь. Рассматривая на сегодняшний день выражение — член сборной страны — это член сборной России. А в прошлые времена, член сборной Советского Союза, куда входило пятнадцать республик, и все они активно работали и поставляли массу талантливых спортсменов. Кроме того, во всех столицах республик были не только тиры, но и стрельбища и, в большинстве своем, кроме снабжения по линии ДОСААФ, они прибывали на довольствии в Армии и «Динамо»

Полагаю, стоит напомнить, республики, с их столицами, где-то придадут ностальгические воспоминания, для кого-то историческая справка: Украинская — Киев, Белорусская — Минск, Молдавская — Кишинев, Грузинская — Тбилиси, Армянская — Ереван, Азербайджанская — Баку, Эстонская — Талин, Литовская — Рига, Латвийская Вильнюс, Казахская — Алма-Ата, Узбекская — Ташкент, Туркменская — Ашхабад, Таджикская — Душанбе, Киргизская — Фрунзе.

На такие напоминания меня вынудили сегодняшние выступления в прессе и по телевидению, определенная категория спортивно-административного руководства с хвалебными одами в свой адрес. Один из примеров — «Никогда в сборную страны не входило столько спортсменов от Иркутской области, сколько вошло на данные Олимпийские игры», (то есть 4 человека, имею в виду Сидней). Да, но страна не состояла из одной России. Что ж, спортсменам где-то повезло в этом плане.

За несколько лет до моего ухода на пенсию в состав сборной Советского Союза, были включены Марина Добранчева, г. Шахты; Оля Волкова, г. Рязань; юниорка Света Смирнова, г. Ленинград. Подчеркиваю — это из последних, кто входил в сборную страны СССР, а сегодня сборную страны, Россию. Девочки талантливые, несомненно, но уверена, при той стране некоторых бы давно вытеснили.

Марина Добранчева, позже Логвиненко, была участницей первой женской Олимпиады по пулевой стрельбе 1984 года и в Атланте 1996 года, была ее четвертая Олимпиада.

Что, значит, поставить цель и идти к ней. Если ты можешь добиваться успеха: Марина удачно выступила на предыдущих Олимпиадах, много на ее счету побед на чемпионатах Мира и Европы. Пожалуй, из женщин на сегодняшний день, она самая медалированная медалистка.

Нельзя не учесть временного изменения и сборная России не сборная СССР. Времена бесспорно проиграли.

На Олимпийских играх в Сиднее «билась» за медаль маленькая, изящная по комплекции, Света Смирнова. Я с ними встречалась в 2001 году на стрельбище «Динамо» в Москве, когда проводилось первенство России. Немного, совсем немного осталось старых моих воспитанниц спортсменов бывшей сборной СССР. Тренеры еще держатся. Так вот, вернусь к Свете Смирновой. В упражнении из пневматического пистолета на десять метров, она проиграла в финале три десятых балла. И стала четвертой. Сегодняшний Петербургский тренер, Павел Поляченко, давая интервью, в Петербургскую газету, объясняет таким дилетантским языком... — «А в решающий момент моя ученица смазала, ее просто сбили возгласы австралийских болельщиков, которые радовались удачному выступлению своей соотечественницы». Это где видано, чтобы спортсменку столь высокого класса можно «сбить возгласами?» Во-первых, стрелок должен и умеет отключаться от окружающих шумов, кроме того, у него наушники (я всегда говорила «За рукав не дергают, а остальное вас не должно волновать»). Отключаться от окружающей обстановки и быть самой собой, это одна из форм подготовки. И дальше тренер поясняет — «Увы, Светлана стушевалась и промахнулась мимо Олимпийской медали». И дальше в том же духе корявости и косноязычия, либо в ограниченном понимании работы спортсмена. Стушевалась, промахнулась — чудовищные выражения для специалиста. Промах — это просто непопадание в мишень. Я понимаю так, Света все свои навыки почерпнула на учебно-тренировочных сборах с другими людьми. Прочла статью, диву далась — «И это выражается и мыслит «специалист?» Так чему же удивляться, когда в народе слышишь подобные резюме?»

Ну, что же, сегодня мы имеем то, что имеем.

За свою долголетнюю жизнь в спорте со многими руководителями, председателями и их замами мне довелось пообщаться. Первый председатель ДОСААФ в 1950 году был полковник Моисей Ефимович Ханин. Доброе и только доброе отношение к людям, к делу, которое ему доверили и, больше ничего я не смогла бы сказать. Делал все возможное и невозможное не только для стрелков, но и ровно добро относился ко всем видам спорта. Трудности были во всем и в финансировании тоже, но не было столько потребителей и нытиков как сейчас. Люди работали и старались на государственной работе добиться большего, чем для себя лично. Одним из таких был Моисей Ефимович. Разумно тратил доверенные ему финансы, совершенствовал и развивал спорт.

Областной комитет ДОСААФ находился в бывшей конюшне, можно себе представить, что это такое. Окна прорубили, стойла перегородили, двери фанерные навесили — вот тебе и кабинет. Поскольку от места пребывания лошадей что-то еще осталось, он все старался реализовать, было и среди этого чего-то конские противогазы, оставшиеся после войны.

Так вот, продавая малокалиберный патрон по районам для развития стрелкового спорта и обучения призывников, он в нагрузку продавал конские противогазы. Покупали, перечисляли деньги, никто не смел отказаться. Я была свидетелем, как один покупатель, забрав патроны, тут же у склада выбросил противогазы. Ханин увидел, позвал к себе кладовщика — «Иди, Семен, подбери, еще пригодятся». И, говорят, он по несколько раз продавал одни и те же противогазы. Не знаю, как другие виды спорта, но нас он провожал на соревнования, иногда и встречал. Соберет команду, тут же в клубе на свои деньги купит шампанского, выльет в кубок завоеванный, поздравит. Кубок пригубят все участники его завоевания. Вот такая была традиция! Можно вспомнить, с каким энтузиазмом он строил стрельбище, которому не суждено было долго существовать.

Открытие стрельбища ощутимо сказалось на результатах отдельных упражнений. Если в клубе была установка по работе без патрона в упражнении «бегущий олень», то при появлении стрельбища ребята по тем временам смогли тренироваться достойно, конечно, не каждый день, в основном на областных сборах. Надо заметить, как всегда друг у друга набирались опыта. И появилась в Иркутске отличная плеяда «оленебоев», имею в виду мастеров спорта, засеченных руководством России и отмеченных медалями за успехи на тех или иных соревнованиях.

Ну, а вследствие того, что в скором времени стрельбище оказалось в черте города, согласно правилам мер безопасности, его вынуждены были закрыть. Таким образом, потеряли последнюю возможность готовить спортсменов к соревнованиям на открытом воздухе, к тому же стрелять такие упражнения как из боевой винтовки на 300 метров, и по «бегущему оленю».

Помню, как до появления стрельбища, команда перед соревнованиями ездила на бывший армейский полигон в сторону Плишкино. Полигон уже не был полигоном, но оставалось ровное огромное пространство, где мы ставили щиты с мишенями, отмерив 300 метров в чистом поле и начинали свою нелегкую работу. В те годы Моисей Ефимович Ханин приписал клубу для подобных целей машину Додж 3/4. Положив в кузов ящики с патронами, оружие, щиты и все необходимое, мы двигались через реку Ушаковку, почему-то по воде. Любарский Юрий Николаевич был в роли водителя. Преодолевали Ушаковку медленно, Точилов Петр Михайлович сидел на капоте машины и измерял шомполом глубину реки. На этом Додже мы часто передвигались по городу, спортсмены были одеты в зеленые куртки, помню как бежавшие по К-Маркса за машиной мальчишки, кричали нам в след — «Американцы...». Все было сложно, но интересно.

Эстафету от М.Е. Ханина принял Владимир Ильич Горелов. В эти времена началось серьезное комплексное строительство. И все, чем владеет сегодняшнее РОСТО, было заложено и доведено до совершенства полковником береговой службы В. И. Гореловым. Он на посту председателя областного ДОСААФ (Добровольное Содействие Армии Авиации Флоту) проработал 11 лет, до 1975 года. В 1972 году стрелки из подвала улицы Ленина переехали в настоящий тир. Три стрелковые галереи, класс, тренерская, теннисный зал, много света в коридоре и комнатах. Тут же начали обзаводиться цветами и, вскоре было уютно и зелено, как в оранжерее.

Недолго был капитан 2-го ранга Никитин, о нем и вспомнить нечего. В целом нет смысла вспоминать и перечислять последующих председателей. Ничего не менялось в лучшую сторону. Как сейчас выражаются в стране было застойное время. Вероятно, оно, это время застоя, как вирус облетело и осело на всех руководителях.

Дальше все было хуже и хуже. Только самовосхваление в прессе выдавалось и выдается за какую-то положительную работу. «Ах, мы!...» «Ах, у нас!...» Бред!!! Ничего нет! Все, что построено, сделано предшественниками, то есть Ханиным М.Е. и Гореловым В.И. продается и сдается в аренду. Где спорт? Его легко проверить, по соревнованиям и протоколам. На сегодняшний день председатель теперь уже не ДОСААФ, а РОСТО Звонков Геннадий Степанович  — полковник. Оставлен работать на третий срок.

Говорят — начальству виднее, возможно и виднее, только с какой стороны на это смотреть. Вывеску стрелковый клуб ДОСААФ заменили на техническая школа РОСТО. Но, РОСТО давно не просматривается, как спортивная организация. Из какой подзорной трубы подглядеть бы, чем же они занимаются и кому служат?

Председатели обл. спорткомитета. За мою бытность областной спорткомитет много раз имел дополнения и изменения. А по сути своей для тренерского состава, он оставался неизменным.

Я пришла в стрелковый клуб в один год с Иголкиным Василием Петровичем. Человек в прошлом не из спорта, но повел доверенное ему спортивное дело с любовью, от души и желанием делать достойно дело. В те годы я попала в водоворот всеобщих, спортивных мероприятий. Постоянные соревнования проводились в городе, области и уж, конечно, на выезде. Все ездили поездом. Поэтому часто приходилось встречаться в поездке с другими спортсменами. Одних провожали, других встречали. Каждый из председателей спорткомитета в мою бытность имел свое направление в работе. И я их изложу со своей точки зрения как они просматриваются спустя много лет.

Когда говорю, думаю, о спорте в прошедшем времени перед глазами вырисовывается реальная, шумная, активная жизнь города. Горожане обожали спорт. Стадионы были полными зимой и летом спортзалы не пустовали. Пассивное спортивное население, имею в виду болельщиков, превращалось в своего рода в спортивный мир, город знал своих героев.

Во времена председателя спорткомитета Иголкина Василия Петровича проводилось первенство СССР по конькам, которое я описала, как большой праздник. Проводились и другие солидные мероприятия, но они не были частными. Василий Петрович проработал 10 лет, с 1950 по 1961 год. За эти годы прошло три Олимпиады. В 1952 году от Иркутска, участниками были трое: Елизавета Багрянцева — метание диска, второй призер Игр; Георгий Ивакин — легкоатлет участник; Петр Николаев — стрельба пулевая седьмое место. Хельсинки Финляндия.

В 1956 году чемпионом Олимпийских игр в Мельбурне стал Константин Вырупаев — борьба классическая.

1960 год — второй призер Олимпиады Константин Вырупаев и чемпион Олимпиады Владимир Сафронов по боксу в Риме.

За время работы Иголкина В.П. Иркутский спорт шагнул на значительную высоту. Попасть в сборную команду Советского Союза очень ценно и, наши люди попадали, согласно своих результатов. Чувствовалось со стороны руководства тепло, внимание, забота. Много было ДСО (Добровольных спортивных обществ). От семи до двадцати двух доходило и возвращалось к первоначальной цифре. Облспорткомитет размещался в двух комнатах и третья была бухгалтерия. Находился на третьем этаже облсовпрофа, ул. Карла Маркса.

Пришло время перевыборов В.П. Иголкина. Сложные были перевыборы. Председатели ДСО, руководители школ, спортивных клубов и другие спортивные руководители и ведущие спортсмены присутствовавшие на этом собрании, все были готовы отстаивать Василия Петровича, но обком партии забирал его к себе. Трижды собирались, каждый раз состав присутствующих уменьшался по требованию партийного руководства. В результате волевым решением он был, все же переведен на другую работу. Председателем спорткомитета был назначен Виктор Скороходов, бывший спортсмен баскетболист. О его деятельности сказать нечего, пока притирался, где-то месяцев десять еще и поработать как следует не успел, его сняли.

Вот тут началась эпоха Герольда Александровича Константинова. По профессии юрист, дипломатичный, гибкий, умеющий быть вхожим во все инстанции. Двадцать лет он руководил спортом в Иркутской области. Это очень большой срок. Каждый новый руководитель, новое время для спорта. Все приходили со своими понятиями, устоями, взглядами. Рассматривая действия каждого руководителя, как бы сверху, в объеме того времени, в котором он жил и руководил, а главное его направление, видишь значительные преломления. Понятно, времена меняются, люди у руля разные, но не было и нет единого, необходимого стержня, работы для достижения высоких результатов. Да, что-то делается, но как? Нет фундамента. Нет отправной точки.

Во времена работы Г.А. Константинова 60–80 годы в Сибири развивалось строительство: Байкала — Амурская железнодорожная магистраль, линия Абакан–Тайшет, города Усть-Илимск, Железногорск и другие. Иркутск, Ангарск, Братск — стали центрами проведения ряда чемпионатов. Все новостройки обрастали молодежью. Заработали новые спортивные секции, куда вкладывалось большое финансирование. Дворцы спорта, стадионы, бассейны, одна санная трасса в городе Братске чего стоит, но это все заслуги местных руководителей. И перед такими, как Иван Новокшонов нужно снимать шляпу. Вроде бы и соревнований массовых проводилось много, но вот вопрос — «А где личности»? Кроме того, новая эра шумихи вокруг спорта затмевала спорт, развитие в его основе. Шумихой называю то, что действительно было много шума. Приглашение и приезд очередного знаменитого гостя или гостей. Бывали делегации из-за границы: Социалистических стран Европы и Кубы. Дорогостоящие турниры. Множество праздности и показухи. При этом не мешало бы поглубже разобраться в делах спортивных, организации и росте спортивных результатов в Иркутской области. Спортивная суматоха создавала видимость дела. Были шахматные «Короли Мира» — Михаил Ботвинник, Гарри Каспаров. Приглашения, встречи, банкеты. Не жизнь, а сплошной праздник!

И вот, году 1973, впервые слышу отчет председателя обл. спорткомитета Константинова Г.А. по проделанной работе. В нем говорится, сколько чего мы имеем, какие наработки и так далее среди отчета звучит такая статистика: «У нас 107 тренеров по лыжам, 78 тренеров по конькам»! Количество тренеров по лыжам меня сразило! А где же спортсмены-лыжники? В Иркутске всегда звучало две фамилии: Анатолий Андрещук и Геннадий Больший. И то, эти ребята не члены сборной Советского Союза.

Позже, значительно позже, году в 1985 появился юниор Максим Козлов, в Ангарске выигравший чемпионат Мира и вскоре исчезнувший, участница Олимпиады в 1992 году Мартынова Наталья. Но, в то время отчета, 107 тренеров по лыжам для меня был, как гром среди ясного неба, 78 тренеров по конькобежному спорту. К моменту отчета и с коньками был полный провал. Пожалуй, только тренер Александр Субботин что-то выдавал, кроме него еще человек пять тренеров кого-то растили, но это не были значительные спортсмены. Вывод напрашивается сам собой. Строим, имеем, финансируют, а где должный результат? Кто проверяет тренеров, чем они занимаются? Где их спортсмены, кроме журнала? Кто интересуется протоколами прошедших соревнований? Тренеров по легкой атлетике всегда было несчитано. Стоит ли перечислять другие виды!? К этим годам и стрельба уходила в забвение, но у нас никогда и не было больше 5–7 инструкторов, которые только в 1977 году получили статус тренера.

Просматриваем участие в Олимпийских играх. О 1960 годе я сказала. Грядет Олимпиада 1964 года в Токио. Наши доморощенные волейболистки, звездочки Иркутского спорта, выигрывали 11 раз первенство России, но «Звезды», которая бы входила в сборную команду СССР, среди них не было. Вот и купили, да купили, (я кавычек не ставлю) в других городах трех волейболисток. Когда одна из них, Нелля Абрамова, попала в сборную страны для поездки на Олимпийские игры в Токио, двое других разъехались по домам. Команда СССР на Олимпиаде была второй. Нелли Абрамова «Иркутская» медалистка. По приезду с Олимпиады тут же уехала к себе в Одессу.

1968 год, Мехико. Летняя Олимпиада — пусто.

Единственный, за всю историю конькобежного спорта в Иркутске был участником Олимпийских игр Станислав Силянин, Гренобль 1968 год.

1972 год, Олимпиада в Мюнхене, иркутяне проехали мимо.

1972 год, Олимпиада в Саппоро зимой, к сожалению, тоже, что и летом.

1976 год, Монреаль — летняя Олимпиада без Иркутских представителей.

1976 год, Инсбрук — зима, то же самое.

И только, к 1980 году руководство Иркутска «проснулось». Годы уходят, Олимпиады проходят. А мы статистически поем себе дифирамбы на страницах газет, по телевидению и радио. А на поверку? Дела расходятся с журналами тренеров и протоколами соревнований. Неготовая массовка все затмила.

К Олимпиаде 1980 года начался ажиотаж. Называется такая работа «Пыль в глаза». Выбрали спортом номер один, прыжки с шестом. Бросили на этот вид все силы, связи и деньги. Но чего это стоило, если просчитать КПД.

Дальше были выступления. Московская Олимпиада! Выступили неплохо, если не считать, что Олимпиада была неполноценной, можно выразиться «синтетической», так как из-за политических разногласий многие команды не приехали, в том числе Америка, Англия и другие страны. Лучший тренер по прыжкам с шестом Юрий Николаевич Волков заслуживает похвалы, но и работать ему пришлось в наилучших условиях, которым бы позавидовал каждый тренер. База, внимание, выполнение всех требований, толпа помощников. В 1984 году были последние выступления его ведущих учеников. Все брошено, Юрий Волков уехал. Трагический конец настиг некоторых административных участников этой скоропалительной затеи с шестовиками, построенной на авантюрном фундаменте. Да, на тот период они сделали свое дело, но стоило оно огромных моральных, финансовых и других затрат.

На Олимпиаде-80 Константин Волков шестовик второй призер. Татьяна Гайшик — легкая атлетика, чемпионка Олимпийских игр. Александр Стасевич — участник игр по легкой атлетике. Тренер этих спортсменов — Виктор Иннокентьевич Седых.

1984 год, «Дружба–84» была в Москве (альтернативные ей соревнования в Лос-Анджелесе). Константин Волков — 1-е место, Александр Крупский — 3-е место. На этом закончилась эпопея прыгунов с шестом. Надо сказать, хорошие были ребята и, по сей день, могла существовать данная школа. Нельзя не упомянуть Владимира Сергиенко М.С.М.К, Павла Богатырева — М,С.М.К., юниора Янчевского Игоря — М.С. и много других. Говоря о шестовиках, я искренне сожалею, что так все закончилось, для Иркутска это большая потеря. Нельзя забывать, что в то время, когда все силы и деньги были брошены на благополучное процветание школы Ю. Волкова, в других видах спорта спортсменам и тренерам жилось ой как непросто. На них не оставалось ни только помощи, но и внимания.

Спортсмены Виктора Иннокентьевича Седых, в частности Таня Гайшик, готовилась к тем же Олимпийским играм, бегая в драных кроссовках. Нет, не от них я это знаю. Много можно говорить, а стоит ли? Я за спорт! За большой, честный! За малый добросовестный! Выступлением иркутских спортсменов на единственной и последней Олимпиаде, под руководством Константинова Г. А. закончилась его пребывание на посту председателя спорткомитета. Но, впоследствии оказалось, что в целом такой стиль работы не закончился. Это был только перерыв. У Герольда Константинова остались ученики и порох в пороховнице. В большинстве своем люди очень неплохо к нему относились. Особенно, когда он стал председателем ветеранского движения «Весна 45 года». Здесь Константинов развернулся как руководитель, деятельный человек, имеющий связи и знающий как с ними обращаться. Интереснейшие наступили времена не только для ветеранов спорта, но и для всей спортивной общественности, молодежи и всех, кто был близок к спорту. Приглашались в филармонию по разному поводу, то есть отмечались большие даты выступления спортсменов совместно с актерами музкомедии и филармонии. Конечно, чествовались юбиляры. Довольно часто не обходилось и без банкетов, причины тому были разные. Активно готовились к празднику 50-ти и 55-летия Победы. К огромному сожалению 14 апреля 2000 года ушел из жизни Г.А. Константинов, поистине неутомимый человек.

Продолжив жизнь Константинова вне председательства облспорткомитетом, вынуждена вернуться и продолжить воспоминания по преемникам.

За Герольдом Александровичем следует Проничев Василий Иванович, работник обкома партии. Как-то странно в спорте получалось, никогда не могли найти достойного приемника из многочисленных больших спортсменов или тренеров. Они и только они лучше могут понять специфику и психологию спорта. Смешно, но факт. Курируя спорт в обкоме партии, Василий Иванович в школе был освобожден от физкультуры. Об этом все сразу узнали. А дальше, будучи председателем областного спорткомитета, как говорили тогда и позже — «Он наломал много дров». Текущая работа есть текущая. Кроме того, Василий Иванович начал заниматься ремонтом, в частности стадиона «Труд» и других спортивных сооружений. Что же касается меня, то, как раз в его вступление на должность я переходила в «Динамо».

Вскоре, приехав в Москву, зайдя в спорткомитет России, меня спрашивают — «Кто такой у вас Проничев»? Отвечаю — «Председатель». Естественно, сама задаю вопрос — «А что»? «Он звонил нам, (то есть в Российский) и спрашивал совета, можно ли Волькенштейн разрешить переход из «Спартака» в «Динамо»? Уточнили, что все происходит на территории Иркутской области и расхохотались! «Эрудит!»

Было у меня с Василием Ивановичем и такое, затеянное им необходимое как он говорил мероприятие. Куда одним из ведущих лиц он выбрал меня. Пригласил к себе и сообщил — «А почему бы, нам не вещать по телевидению Иркутские спортивные новости»? Как это делает в Москве Нина Еремина?

Откровенно, я взялась с охотой. Но вскоре поняла, что для этого очень много нужно свободного времени. Найти материал, его обработать для подачи в эфир и, наконец, сам эфир. Кроме того, «сцены» с переодеванием, прическа, все требовало времени и это мне не подходило. Вскоре ко мне подключили Валерия Беляева, он тогда был директором техникума физкультуры. Я очень недолго продержалась на телевидении, в качестве ведущей спорта. «Тебе, что, Рита, делать нечего»? Задав такой вопрос себе, извинилась и покинула экран. Многие очень долго с улыбкой, злостью или гримасой вспоминали руководство Проничева. Не знаю, заслуженно или нет, но часть грехов было сложено на его плечи. В частности распад школы шестовиков.

Пришла эра Леонида Михайловича Яковенко. Меня, да и думаю очень многих, это откровенно радовало и вдохновляло. Наконец, в спорт пришел спортсмен высокого класса. Он был мастером спорта международного класса по велоспорту. Леонид Михайлович проработал 9 лет. На мой взгляд, Леониду Михайловичу досталось самое трудное время в сравнении с предыдущими председателями. Заключалось оно в том, что наступало время «Перестройки», как выражался наш генсек М. Горбачев. Все старое разрушалось, финансирование прекращалось, спортивные школы закрывались, тренеры уходили на другую работу. Если бы эти годы сказали мне изобразить на бумаге, я бы представила, как идет землетрясение и все рушится... Куда бежать, как работать? Старое уходит быстро, новое еще не наступило. И вот такое перепутье мне представляется в годы работы Яковенко Л.М., как он уж крутился, знает только он сам. Но, «шкурой» чувствую, какие сложные времена, когда нет определенности. Тем не менее, как могли, проводили соревнования. И как до сих пор упоминала участие иркутян в Олимпийских играх: 1984 год зима, санный спорт Сараево Валерий Дудин 3-е место, участница этих же соревнований Наталья Лисица. 1988 год, Сеул — Марина Молокова, легкая атлетика, участница игр.

1992 год, летние игры Барселона — Ирина Белова, легкая атлетика, 2-е место; Иван Коновалов, легкая атлетика, участник. Продолжение в Барселоне параолимпийских игр — Сергей Ходаков, легкая атлетика, первое место. Зимние Олимпийские игры 1992 года, Альбервиль — Наталья Мартынова — лыжи, участница; Оксана Ровилова, коньки, участница; Олег Ермолин; Эдуард Бурмистров, оба санный спорт, участники. Зимняя Олимпиада 1994 года Лиллехаммер (Норвегия участница игр, конькобежка Оксана Ровилова

Незадолго до Олимпийских игр 1996 года в Атланте председателем спорткомитета был назначен Золотарев Александр Михайлович. Мастер спорта международного класса по легкой атлетике. В Атланте 3-ий призер по боксу — Алберт Пакеев, на параолимпийских играх Сергей Ходаков стал чемпионом среди инвалидов по л/атлетике. Надо отметить, в такое сложнейшее финансовое время, Леонид Михайлович Яковенко отправлял спортсменов Иркутской области на все Олимпийские игры, и получал призеров Олимпийских игр.

Зимние Олимпийские игры 1998 года в Нагано. Участниками были: конькобежка— Оксана Ровилова, саночники из города Братска — Наталья Новикова, Даниил Чабан, Валерий Кнеиб, Александр Зубков.

Летняя Олимпиада 2000 года в Сиднее — Австралия, 2-ой призер по тхэквондо — Наталья Иванова, участники игр — Евгений Шишлянников — тяжелоатлет, Андрей Мишин — боксер, Павел Чумаченко — толкатель ядра.

Председатели есть председатели, но основную роль в победах, успехах играет тренер. Нет тренера достойного, по всем канонам, нет спорта. Так всегда было, так есть и сейчас. Давно уже перестали существовать добровольные спортивные общества — ДСО: «Буревестник» — студенческое общество; «Спартак», собирающий учреждения, фабрики, профсоюзные организации, управления; «Трудовые резервы», объединяющие ремесленные училища; ГПТУ — опять же молодежь осталась без внимания; «Урожай» — работы не ведется. Если не считать, что спорткомитет взял под свою опеку и проводит ежегодно Сельские игры и Спартакиаду лесхозов. ДСО «Труд» — большое, серьезное, перспективное было общество. Теперь нет и следа. Ведомственное общество «Динамо» и «Локомотив» держатся и проводят соревнования. Надо отметить, что «Локомотив» выдает очень серьезных спортсменов. Много лет бился Владимир Александрович Матусевич за полное восстановление «Спартака», делал что мог, держался, как мог, но, к сожалению, руководство ему не помогло, не поддержало.

О работе Золотарева в должности председателя не берусь судить и выносить свои мысли на бумагу. Что хорошо, что плохо. Непонятное для меня время. Мораль, окружение, проблемы решаются своеобразно. Нет целостности, нет сплоченности и, вообще чего-то не хватает. Как в песне поется — «...и нам всегда чего-то не хватает — зимою лета, осенью весны...». Золотарев A.M. ушел из жизни в возрасте 44 лет, летом 2001 года.

Просто необходимо упомянуть, как воспитывала сына, в таком водовороте своих поездок и событий. Бабушка, работник театра, мама работник спорта. Сейчас я анализирую и, пришла к выводу, что разумному Григорию, это пошло на пользу. Никто с ним не сюсюкался, все жили в реальной обстановке, при присутствии полного доверия и откровения. Он видел нужду, постоянные материальные проблемы, но ни мама, ни я никогда не ныли. Рос между театром и спортом. Иногда выезжал с бабушкой на гастроли, чаще со мной на соревнования. Рано познал коллективную жизнь. Когда меня позже друзья спрашивали — «Как я думаю обеспечить материальную жизнь сыну?» Я знала и говорила одно — «Мне не с чего его обеспечивать, я концы с концами не сводила».

— «Если он будет умный, сам добьется себе благополучия, если дурак, то и мной заработанное проживет». Крышей, то есть квартирой я его обеспечу, институт он должен закончить. На этом и порешила с самого детства. Слава Богу, так все и свершилось с моей задумки первоначальной. А дальше он сам.

Ох, и шустрый же был парень с самого рождения! Первая его поездка на соревнования была в 9 месяцев. Перед тем, как поехать моя тетя настояла, чтобы ребенка окрестили. Как? Отец не согласен в христианскую веру, он еврей. Ну, а я, только в христианскую. Тогда крестилось мало народу — 1957 год, требования в церкви были не очень сложными. Нужно было паспорта родителей. Подумаешь проблема?! Были оба паспорта родителей. Крестная мать, моя тетя и чужого мужчину на улице пригласили крестным отцом. Все делалось в сумасшедшей спешке. Поехали на первенство России поездом с командой я всей семьей. Не скажу, что это было просто и легко, но это надо было области. Конечно, дорогу моей семье никто не оплачивал, да и разговора об этом не было, как-то в голову не приходило. Ну, а дальше мой Григорий разъездился. Помню страшный случай в поезде, ему было три с половиной года. Кто-то дал ему большую ранетку, поезд трясло, он бегал по коридору и подавился... Синеет, вариантов нет. Я беру его за ноги, головой вниз и очень резко тряхнула несколько раз. Ранетка вылетела! И вот, ему уже пять лет, по необходимости он везде со мной.

Парад, 7 ноября. Как всегда в те годы. Духовой оркестр. Спортсмены ведущие с лентами, мотоциклисты с множеством флагов, физкультурники и другая массовка. Мотоциклы с колясками были загружены детьми. Посадила и я своего Григория в коляску к Вале Воловикову. Шли по 5 Армии — Чкалова на площадь. Естественно, часто останавливались, перед выходом на площадь подбегает ко мне Валентин с огромными глазами, сообщает, что Гришка потерялся. Когда-то успел выйти из коляски, еще до поворота на Чкалова. Валентину в ту пору было 19 лет. Ленту сорвала и бегом в поиски. Но, как искать в такой толпе, и где он у него вышел, Валя точно и сам не знает. Бегала и бегала кругами. Домой сообщить боюсь. Парад закончился. Я в очередной раз «влетаю» на площадь Кирова, а там справа располагалась милиция. Стоит мой Григорий, за руку держит его женщина — работник милиции. Нашли его на мосту, когда он затолкав голову между решеток, обозревал Ангару. Объяснение его было простым — надоело сидеть, вот и ушел. Шарики отобрали мальчишки, еще и побили. С тех пор, до седьмого класса, он не расширял своего кругозора по линии демонстраций. А в седьмом классе, пошел со школой, с классом. Нес транспарант с другом, все видели, но до площади опять не дошел. Я была на работе, праздничным дежурным, раньше по праздникам усиливались дежурства. Мне на работу позвонила мама. Сообщила, что Григорий с демонстрации не вернулся. Пришлось снова его искать до глубокой ночи. По-моему, никогда больше он не ходил на демонстрацию.

Мало кто возил своих детей на соревнования, а тем более на сборы, разве что по большой необходимости. Я же вынуждена была бывать с сыном часто.

Позже, работая в армии, сборы чаще проходили во Львове и Г. Г. Козлов, старший тренер, умудрялся устраивать детей в пионерский лагерь, хотя бы на несколько дней, но это по возможности, и в летний лагерный период. А так, пока я на тренировке, он носится с ребятами других спортсменов. Где меня найти, он знал. За свободное время облазят все огороды, если есть в округе стрельбища или побывают в лесу. Бывало к обеду или к отъезду приходил сытым. На солдатской кухне отобедает. Его шустрости на многих бы хватило. Когда выпрягался, то вынуждена была пугать Козловым. Но, ни дети, ни мы взрослые Козлова не боялись, все его очень уважали.

Львов. Гостиница, стрельбище и стадион, все на одной территории. Проходят соревнования по мотогонкам по гари (от слова гарь). Я в гостинице, кто-то из окна увидел Гришку, который стоит на вираже за низеньким заборчиком наблюдает за гонщиками. Как правило, промчавшись по виражу, от мотоцикла отлетает веером гарь и, естественно все за заборчик. Кроме того, все вылеты и ЧП чаще случаются на вираже. Бегу я, наверное, со скоростью звука, по ходу наблюдаю такую картину, как мотоциклист проехал, Григорий приседает за заборчиком, а веер гравия его накрывает. Успела его оттащить от ЧП. Ему тогда было лет 7.

Как-то, будучи в Москве, перед Спартакиадой народов СССР, мы жили в хорошей гостинице. В этот раз на сборе был Женя, сын знаменитой Лены Захарченко из Ленинграда. Григорий и Женя были старыми друзьями, терялись, бродя за территорией, и на колючих проволоках повисали. Тут в очередной раз надо уезжать со стрельбища Григория нашли, а Женьку все ищем, так, не найдя, по Лениной команде, поехали. Все же 30 человек ждали. Оставили Женьку на стрельбище, там жили 2–3 команды. «Ничего, у кого-нибудь переночует» — заявила Лена. На другой день мы оставили их каждого в своей комнате под замком и по баночке для писания вручили. Приехали, Гришка пошел в туалет, долго нет. Ну, нет, так нет. Куда денется? Слышу вопли дежурной. Все выскакиваем из номеров и видим, многометровая дорожка красно — зеленая в коридоре вся в воде. Два друга встретились в туалете и поливали из кранов друг друга водой, подставив ладошки. Вот так «весело» мы жили. Но как же трудно было собраться на стрельбе, когда все мысли, а где же сейчас твой неугомонный сын?

Его все знали. Я имею в виду тренеров и спортсменов России и Советского Союза, и внимательные взрослые обожали его. Ну, а члены моей команды всегда прослеживали его действия, вовремя одернут, остановят. Мальчишка был не расхлябанный, уважал взрослых и слушал. Знал, что моя команда — это мы все и он в том числе. Всегда был в курсе семейных дел. Доходы разбирали вместе, сколько получила, что можем себе купить. Садимся в поезд, длинная дорога. «Григорий, что купим на дорогу?» Ответ — «Палку копченой колбасы, 3 кг помидор, 1 кг лука, бутылку постного масла, хлеб — перечислил». Спрашиваю, почему так много лука? «Ну, я же салат буду делать». Мне нравилось всегда с ним советоваться. Во-первых — это объединяло, во-вторых — он чувствовал себя равнозначным. Интересно знать его мнение. Дальше было все, как надо.

Не приписываю себе воспитательной работы, но то окружение, в котором рос сын, сказалось, без всякого пафоса. Люди в спорте на разных уровнях были совершенно великолепные, со всеми присущими человеческими качествами, доброго отношения, понимания. Не было такого, чтоб кто-то скандалил или хотя бы ссорился, повысив голос. Но Григорий не взял в руки оружие. Он никогда не хотел стать спортсменом. С детских лет сработало: трудности не соответствуют вознаграждению, кроме того, сам звук выстрела его раздражал. К тому же у него, как пример был — театр! Исходя из собственного опыта, как уже писала не давила на решения сына. Советовала, рекомендовала, корректировала. Никогда об отце не говорила плохо. Просто ничего. Если спрашивал — «Подрастешь, сам узнаешь, поймешь». Не возражала их встречам. Пусть знает, что у него есть отец. На тренировке понаблюдаешь: один, другой про папу, а третий в сторону уходит со щемящим детским сердцем. По себе знаю. Так, что отца для своего сына я сохранила.

Хоть мне это и не доставляло не только радости, но и приятных воспоминаний. Дружат они, как могут, как умеют, теперь уже взрослые и старые. Гриша ходит к отцу, звонит, материально ему солидно помогает, не оставляет без внимания и его жену. Я ни во что не вмешиваюсь, разговоров не завожу, думаю, сам разберется. Для меня, слава Богу, трудные времена, в этом плане прошли. Я выжила и зла не держу. Просто знать не хочу. Каждый сам в ответе за свои деяния.

И вот, опять же возвращаюсь в прошлое в Москве, перед первенством СССР на стрельбище «Динамо», иду я после тренировки, на улице +35. Выполняла упражнение из винтовки по форме, в ватных куртках. Возвращаешься с тренировки, весь измочаленный за несколько часов физического, напряженного труда. Мозги перестают на такой жаре работать. По дороге из тиров в бокс движется масса спортсменов, так как все уже съехались, завтра открытие соревнований. Идут мимо плаца где, как правило, проходит построение. Стоит пьедестал, напротив трибуна для руководства и гостей по приему открытия орет музыка из радио будки, новый, популярный в ту пору чарльстон. О Боже, на трибуне мой сын выкручивает на высшем уровне свой любимый чарльстон. Все идущие в боксы тормозят, образовалась огромная толпа, аплодируют и просят повторить. Радист в рубке повторяет музыку. Когда я подошла, говорят, это было повторение в четвертый раз. Некоторые тут же обвинили меня, зачем я так ему разрешаю над собой издеваться? Можно подумать, что я раньше видела или он спросил разрешения. Вера Мирошниченко, моя приятельница, схватила Гришку с трибуны на руки, сразу в автобус. Обругала всю взрослую толпу в бесчеловечности. Когда он в автобусе отдышался, отвечает мне на мое возмущение — «Зачем он так себя изматывал?» «Мама, но все же меня просили». Особенно, за чарльстон ему попадало в детском садике, воспитатели жаловались на него: «Сам целый день выкручивает, и еще детей учит».

Только дважды крепко воспользовалась ремнем. Один из воспитательных приемов запомнил на всю оставшуюся жизнь. Шли с детского садика, хныкал, просил мороженого. Я не купила, так как у него болело горло. Дохныкался до перехода трамвайной линии, тут же остановка трамвая «Рынок» и много народу. Он мне по подходу к линии заявляет — «Сейчас брошусь под трамвай» — выдернул руку. Я продолжаю идти. Перешла линию, оглянулась, а он лежит, руки, ноги разбросил поперек линий. Белая рубашечка, голубенькие шортики и в грязи, в пыли. Ну, что ж придется разобраться. Стыдно было людей, стоящих на остановке. Разобралась ремнем, до сих пор помнит и друзьям рассказывает. На другой день идем в детсад, конечно через трамвайную линию, он мне говорит — «И чего ты вчера разругалась, я же лег между вот этими линиями» и показывает на две средние из четырех, — «Меня бы трамвай так не раздавил». Поистине детское соображение. Все же думал, когда ложился.

Гриша будучи еще подростком знал, если я разрешила, сказала дам, сделаю то это так и будет, как бы сложно не было, всегда сдержу слово. Если нет, то это нет. И не проси. Думаю, такая постановка вопроса хорошо влияет на построение человеческих взаимоотношений. К тому же, если тебя спрашивают, почему даешь, делаешь или разрешаешь, а так же отказываешь, ты можешь объяснить.

Все это пишу не с целью назидания, у каждого свои взгляды, но, мне часто задавали и задают вопрос, а как вы?

Вот так, я! На опыте своего детства, любви к юношеству и людям подхожу своими, но разными мерками, согласно того, кто он-она. Никого не подчиняю и никому не подчиняюсь. Взаимоотношения должны строиться на взаимопонимании. А если его нет, или оно прошло согласно повзросления, недопонимания, ну что ж, делай ошибки, если хочешь сам, сам за них и будешь в ответе. Правда никогда не было случая, чтобы отказалась помочь.

Не помню когда, но очень рано стала приучать сына к самостоятельности. Книги возила ему отовсюду. В детстве он много читал. Рано испортилось зрение. «Иди в больницу, знаешь, где она?» Назови фамилию, адрес скажи, на что жалуешься. Все сам сделал. В 8 или 9 лет приходит домой, сообщает, что зашел в обувной магазин, есть на него ботинки, стоят 5 рублей 60 копеек, а на нем действительно, совсем сношенные. На деньги, иди, покупай, только мерь хорошо и выбери цвет, какой нравиться. Все было куплено в лучшем виде. Через день Гриша принес такие же ботинки только другого цвета. Узнала, что просил денег у отца.

Получил этими же ботинками по мягкому месту от души. Велено было сдать ботинки в магазин, а деньги вернуть отцу. Нечего побираться, обойдемся, тем более, что уже купили. Было исполнено без звука.

Это простой маленький пример. Рано входил во взрослую жизнь. Любил одеваться. Помню, еще годика три было, купили ему комбинезончик, тогда была редкость. Рассматривает себя в зеркало и сам с собой разговаривает, — «Одену комбинезон — директор самолета, сниму комбинезон — просто Гриша!». Я всегда пыталась, занять чем угодно, а лучше работой этого просто Гришу. Не любил пионерских лагерей, старались занять его работой в городе. Не ленился, не отказывался и, кем только не работал... Его заработки оставались при нем.

По окончанию 10 класса хотел идти в театральное. Я была категорически против. Попросила ведущих актеров, как бы, между прочим, поговорить о дальнейшем его намерении и разубедить на ряде примеров идти в актеры. Что же касается меня, то года за два я начала ему рекомендовать институт народного хозяйства. Вот закончишь нархоз, а потом иди в актеры.

В 1973 году мне нужно было переезжать в Алма-Ату. С мая месяца меня ждала там квартира. Григорий заканчивает десятый класс. В августе поступление в институт. Мама на гастролях. Мне крайне нужно в августе быть в Алма-Ате, так как необходимо срочно собрать команду и выехать на первенство Армии. Пишу и с трудом сейчас представляю, как у меня все получалось. Он все знает, все понимает. Надо понять мое состояние, когда чужим помогаю, а своего сына оставляю без поддержки. Он мне высказал обиду. Моя поддержка была — доверие — «Гриша, ты умница, сам справишься, а помогать надо бессильным и туповатым». Я уехала. Телефона не было. Получаю телеграмму — «Твой сын — студент. Григорий». Счастья не было предела. Дорогого стоит его самостоятельное поступление в институт. Даже без поддержки сиюминутной в доме, куда он возвращался после очередного экзамена.

Работа еще никого не испортила, а Григорий и землю копал и стюардом летал, и траву лечебную с дурной компанией собирал, много где работал. Но это не изменило его твердого настроя, направления. Институт, конечно, окончил. Были порывы на втором курсе перейти в киноинститут, но у меня были примеры и другие назидательно убедительные предложения, так что успокоился. Были в институте проколы очень серьезные. Но, слава Богу, все позади.

Теперь сам хозяин своей жизни, своей семьи, своих детей. И по всему видно, неплохой хозяин.

Давно прошло то время, когда мои взгляды и жизненные позиции брались за основу. Жизнь идет, времена, а с ними и люди, их взгляды, требования меняются. Теперь я попала в новое для меня время. С трудом, без желания, но приходится в нем притираться, стараться разобраться.

Друг! Это емкое и однозначное слово, порой даже несравнимое со словом родственник. В написании о себе не могу оставить без внимания моих далеких, в основном Московских друзей. Но это я о тех, кого мало и пишутся с большой буквы. О друзьях в Чите и других городах. Мы понимали друг друга, мы доверяли друг другу, делились и советовались. И многие из моих друзей были в гостях у меня в Иркутске. Только во время соревнований мы были соперниками, прилагая все усилия одержать спортивную победу над своим же другом.

Вот интереснейшая психологическая ситуация! Ох, и много же было в этой части не простых моментов, но борьба всегда была только честной и не откладывала никаких отпечатков на взаимоотношения. Друзья были во всем большом Советском Союзе.

Московские друзья часто оказывали знаки внимания и помощи. Даже когда мы ушли из спорта как спортсмены. А если по большому счету, то мне и обращаться с просьбами не очень приходилось, они были и есть чуткие люди, и сейчас все также сохранилось.

Несколько коротких примеров. Едем поездом из Иркутска, в Москве на вокзале встречает Клеопатра Каркачиди., забирает сына, везет к себе домой, моет его и заботится. А когда я устраиваюсь на стрельбище, главное с жильем, привозит мне Григория. Он в их доме был как родной. Кроме того, много добра и поддержки я видела от Клереной семьи. Добрые слова и понимание. Галина Башкирова — ее дом также и мой дом до сих пор.

Но вот последние годы работы, я со своими служебными проблемами совсем привязала к себе Галину. Вечные проблемы с билетами, то до Липецка, то из Липецка, то Воронеж и т. д.. к примеру, имея ввиду Иркутск–Москва самолет, а до Липецка поезд. Заявку подаешь, а тебе в последний момент в кассах ответят — «Билетов нет». Заранее выезжать, команду не примут. Едешь ко времени, вот такие эксцессы с билетами. Башкирова для меня поистине чудодействовала. Встречались «бегом» на вокзале, приходилось сбрасывать вещи и прыгать в вагон уходящего поезда. Мы уезжали в ночь, в полночь, она оставалась ждать утра на вокзале.

С продуктами было везде плохо, а в Иркутске и того хуже. Приходят провожать меня в аэропорт, несут заранее купленные продукты, хоть я их об этом и не просила. А Козлов натолкает столько, что образуется лишний вес, вот и скандалишь с ними.

Участие друзей в моей жизни, слова поддержки, рассеивание горьких мыслей, для меня всегда было и есть самое дорогое.

Пару маленьких, но значительных примеров. Пролежала я в больнице чуть ли не полтора месяца, язва желудка. Выписалась, стрелять, конечно, не могу. Мои друзья руководители в центре, знают о моем злоключении, и чтобы как-то поддержать и повысить настроение вызывают на чемпионат СССР в Тбилиси, в качестве судьи. Я почти никогда не занималась судейством, выступая в других ипостасях.

Однажды, перед новым годом проезжала через Москву, остановилась у Гали Башкировой. Пошли по моим делам, по пути зашли в продовольственный магазин. То, о чем я сейчас поведаю сегодня трудно представить, но это было.

В магазине продают гусей. Галка обрадовалась: «Купим сейчас тебе гуся на новый год». Оказалось, в одни руки дают по пол гуся, разрезав его по длине. Галина требует одного целого на двоих. Продавец уперлась, две половинки. Галка за справедливость будет биться до конца. Шума было предостаточно. Доказывали вместе, зачем резать? Потом я отступилась, а она как «танк», и в горячности доказательств как стукнет кулаком по стеклянной витрине, все ходуном пошло, удалось не разбить. Продавец не выдержала натиска и свешала нам целого гуся. Мы разгоряченные покинули магазин. Пройдя какое-то расстояние, вспомнили, что продавец и денег-то с нас не взяла, забыла... Вернулись, а у нее (продавца) глаза расширились, рот открылся и испуг на лице. Про деньги она так и не вспомнила, пока мы ей не сказали зачем вернулись. Вот такая дурацкая, но нервотрепка произошла. Всего-то моя подруга хотела, чтобы на моем праздничном новогоднем столе в Иркутске был целый жареный гусь.

Жила в Чите. Там у меня были прекрасные понимающие друзья Галина Николаевна Ляпунова, Татьяна Попова, прошли по всей моей спортивной и сегодняшней жизни. Мы до сих пор ездили в гости друг к другу, благо близко, а между поездками связи никогда не теряем. Кроме того, Галина Николаевна не только меня оберегала в свое время, но и позже, моих ребят- спортсменов служивших в Чите. По моей просьбе она их поддерживала, как могла.

Я всех уважаю, люблю и помню.

Приводя примеры выше, не дух стяжательства во мне говорит, все у нас было взаимосвязано, дух единомышленников. Люди содержательные, личные симпатии и взаимные интересы по понятиям жизни. Думаю, дружбу спортивную можно сравнить с дружбой армейской.

227

спортсменкой инструктором, в те годы сборная СССР выезжала на встречи в Китай, Японию и другие восточные страны. Я знала, когда они будут в Иркутске, конечно встречали команду, и если самолет стоял не один час, то заранее договорившись с автобусом, показывали город и по моему настоянию везли на Ангару пить воду. В основном все западники не могли себе представить, как можно пить воду прямо из реки. А однажды зимой, поила водой из проруби. И прорубь и вода были восприняты с восторгом.

Приглашение в Петрозаводск

Фильм о спорте в Иркутской области. Музей спорта

Береста

Дюссельдорф

50 лет стрелкового спорта в Иркутске

100–летие стрелкового спорта в России

Возраст движется к пенсионному, но о пенсии я и не помышляла. Работается почти нормально, хотелось конечно, чтобы некоторые вопросы решались более профессионально и разумно. На данный период все шло, как шло, не без проблем и трений. Тренеру нужны условия работы, а не гонения за условиями.

И вот приезжает как-то в Иркутск главный тренер Российского «Динамо». Как бы по пути, делает мне предложение переехать в Петрозаводск, принять должность старшего тренера «Динамо». О переезде и речи быть не может, я ему все популярно объяснила. Вскоре получаю письменное приглашение, с заверениями обеспечить все выставленные мной условия. Далее, тот же главный тренер Российского «Динамо» Михаил Автомонов убеждает меня съездить посмотреть, поговорить с руководством, а в частности начальником МВД, дорогу оплачиваем. Мне этого ничего не надо, но, тем не менее, будучи в Москве, я все же поехала в Петрозаводск. Надо же убедиться, что у них там «горит»? Почему так настойчиво и меня? Тем более что Миша знает о моих положительных наработках в Иркутске и стоит ли раскрученную работу бросать?

Приехала, встретили, повезли к начальнику МВД. Начальник молодой, очень хорошо принял, рассказал, что со стрельбой у них беда. Нет ни организатора, ни специалистов. — «Мы, вам сейчас покажем все, чем располагаем, во всех вопросах становления поможем, с республиканским комитетом есть договоренность и т.д. и т. п.». Квартиру, как само собой, без проблем. Вплоть до дачи. Когда заговорил о даче, мне стало смешно. Думаю — «Да, только дачи мне здесь не будет хватать»! Предполагаю, что меня ждет, раз не было, и нет ничего, ни достойного оружия, ни спортсменов... Смотрит на меня руководитель Большой, и вижу, крутится у него вопрос, по поводу моего возраста. Спросить стесняется. Чтобы не мучился, я его опережаю — «Вижу, вас интересует мой возраст»? «Понятно, что не молодая, да мне 52 года, но на пенсию в ближайшее время не собираюсь, все в порядке, буду еще долго работать». Он, как-то облегченно вздохнул, на лице нарисовалось приятное спокойствие.

Дальше, дали мне сопровождающего подполковника, и, он повез меня осматривать город с заездом на великолепное Ладожское озеро. Все прекрасно, город чистый и красивый. Едем на стрельбище. Картинка убогая, хуже не придумать, все, что было построено, сгнило и упало, территория заросла травой и порослью мелких деревьев. Кроме того, по дороге узнаю, что стрельбище не Петрозаводского «Динамо», а Ленинградского военного округа. Так, хоршенькое начало! Это я, с Иркутским тиром «Динамо» проходили, когда тир оказался не динамовским, а школы милиции. Едем дальше смотреть тир. Строение 50–60 годов, надземное, убогое. Чувствуется, что давно там не звучали выстрелы, гнетущее запустение. Нужно восстанавливать, ремонтировать. Оружие «средневековое». Вопросы эти разрешимы. Им надо, я знаю, как делать, Москва поможет, раз так хлопочет и хочет, чтобы я взялась за это дело. Но, у меня все время сверлило в мозгу, чего это Автомонов за меня зацепился? Почему, он меня сюда тащит? Догадалась я в Петрозаводске, а окончательно подтвердилось по возвращении в Москву. Он рассчитывал на меня, как на тренера, который будет работать со сборной России «Динамо». Буду жить близко у Москвы, когда нужно будет вызывать на сбор. А то, что я еду на голое место, нужно все восстанавливать, набирать ребят, начинать работу, за которую мне будут платить зарплату, ему, по-моему, и в голову не приходило. Как прикинула всю ситуацию, разозлилась на Михаила страшно. Я же не семижильная. Приятная была встреча в Петрозаводске, в областном спорткомитете, председателем оказался наш стрелок пулевик, Заслуженный мастер спорта Валерий Постоянов. Я поняла, мне бы помогли наладить тировую работу, Россия дала бы достойное оружие, местные помогли бы оборудовать тир, но, на все нужно время и в данном случае не год. А если я не поеду работать на Российские сборы, разозлю Автомонова и оружия не получу. Так что, палка о двух концах.

Сиди дома и не дергайся! И так, хлебнула лиха! Кстати, разговаривать с самой собой — любимой, а чаще нелюбимой, осталась у меня еще со времен спортсменки. А с кем еще можно поговорить при выполнении упражнения? Сам с собой, помыслишь, посоветуешься, поругаешь себя, что есть сил и знаний. И дальше вперед!

В конце восьмидесятых годов появилась тревога. И не на пустом месте. По приезду на соревнования узнаешь, то в одном, то в другом городе, что-то произошло по части воровства, а проще бандитского налета. Руководству поступают сведение, оно доходит до нас. Работаю я три раза в неделю, вечером с 14 до 21 часа, три раза с 9 до 14 часов. Вечерами, освободившиеся от учебы курсанты приходят из спального корпуса, находившегося рядом, так сказать засвидетельствовать свое почтение. Вроде бы смотрят тихо, не мешают, но все равно постороннее присутствие очень даже мешает, не дают сосредоточиться. Просишь уйти, уходят. На место ушедших приходят другие, их много, я одна. Среди учащихся процентов сорок были, как теперь говорят, лица кавказской национальности. В основном узбеки, армяне, азербайджанцы. По-русски плохо говорили. Вот такие были учащиеся в нашей многонациональной стране. Здесь учатся, домой уезжают работать.

Время подходит к пенсии. С финансированием все хуже и хуже. Готовимся к соревнованиям, в самый последний момент в деньгах отказывают. Тогда еще спонсорство не входило в моду. Впрочем, кому бы пришло в голову отправлять команду 8–10 человек, защищать честь областного Совета «Динамо». Как правило, ребята серьезно тренируются для участия в соревнованиях, достижения результатов, выполнения нормативов. А тут, как все сорвется, тренер крайний. Придумываешь, чем и как заменить, куда податься? Время неудержимо движется. Все вроде бы идет надлежащим образом. Ребята растут в результатах, медали нас посещают, руководство Иркутское и Российское довольно.

Не испытывая чувство трусости, все время стала находиться в каком-то бессознательно напряженном состоянии. Уходя на работу каждый день, особенно со второй половины дня, состояние, как иду в последний раз. Интуиция и, как я говорю «нюх», у меня присутствует. Были случаи, когда эти качества выручали. Я давно решила к ним прислушиваться. За себя мне не страшно, но дети? Молодежь, оружие и патроны. Полная незащищенность. Занятия закончились, кроме дежурного наверху никого нет. Чувствую, «тучи сгущаются», до официальной пенсии еще полгода. Меня не понимают нигде и, уход мой осуждают, но вариантов для обеспечения безопасности не предлагают. За полгода до официальной пенсии подаю заявление об уходе, рассредатачиваю оружие по существующим спортивным точкам, то есть продаю и областной Совет «Динамо» не в убытке и, хорошее оружие сохраняется для нужных целей. Я сознаю — осталась непонятой, но, а меня, кто собирался понимать? Не от хорошей жизни ушла, оставшись без зарплаты и без пенсии. Оформляя документы на пенсию, начала оформлять документы на Заслуженного тренера Советского Союза, это надо было сделать одиннадцатью годами раньше, но все как-то времени не хватало. Надо сказать очередное упущение, либо небрежное отношение к себе заставило меня в дальнейшем очень пожалеть.

Скоро, очень скоро обокрали стрелковый тир «Локомотив», тренер Хлебников Владимир остался без работы и имел массу, легко сказать, неприятностей. Оружие не найдено. Спустя время было совершено грандиозное ограбление не простого училища, УВД!..

Вот тебе и сигнализация, вот тебе и караул! Содержимое не моему складу ровня, как хотели, так и взяли, вывезли. Опять же прошли годы, не нашли... Так, после этого, я еще раз вспомнила про свое чутье. Думаю, если бы вовремя не ушла, то была бы первой, так как самая доступная, то есть плохо охраняемый склад, самый привлекательный для бандитов

Кинулась зарабатывать на хлеб. Нашли мне временную работенку, все не мое, но выбирать не пришлось и на том спасибо. Это уже был не спорт и люди, позаботившиеся обо мне, были не из спорта.

Морально трудные наступили времена. Потерялась, очень переживала, поделиться, посоветоваться не с кем. Не с кем, я имею в виду человека, понимающего, готового посоветовать, может быть и помочь. А не затем, чтобы плакать ему в жилетку. Последние годы, часто доводилось слышать — «Сама решай, ты сильная». При саморешении хочется мнение и со стороны слышать.

Ну, да ладно, все это излишние выплески. В этот самый момент приходит ко мне Галя Корзун. Конечно, приходит со своими проблемами, на ее взгляд, свежими мыслями — идеями, где мне, как правило отводится роль толкача-посредника. В общем, нужна моя реальная помощь. Но ее идеи, как всегда, возрождались из какого-то прошлого, проще назвать бредовые. Тем не менее поговорили, объясню свою точку зрения. И этот приход был ей нужен. Поговорили, и о том, как у них состоялся обмен соревнованиями с китайскими стрелками. В начале в Иркутске принимали китайцев, а днями команда из нескольких человек вернулась из Китая. Я поинтересовалась составом команды, кто был тренером, судьей, представителем? Да! Услышав фамилии была удивлена, причем здесь эти люди? И как всегда решила, значит ей нужны, что в дальнейшем и подтвердилось. А я «отработанный материал». Невольно стала в тот вечер с ней советоваться, делиться. И что же, наткнулась на холодное бездушное молчание. Сказать что это для меня было неожиданностью, не могу. Игра всегда велась «в одни ворота». Только и всего, что она увидела меня сломленной. Жаль, очень жаль. Мне бы не хотелось так представляться, но это случилось. «Перед тем как начать загнивать, нужно дождаться смерти!».

Стала перебирать в уме все, чем бы я могла и хотела заняться. Для дела и души. Приходили разные мысли, знакомилась и начинала разные дела. К тому же в летний период у меня был огород — сад. Но, что-то все время не хватало такого, что могло принести интерес и пользу не только себе, но и окружающим. Что я могу сделать такое, которое никто до меня не делал. И пришла в голову шальная мысль, сделать фильм об Иркутском спорте. Из спортивного руководства никому ничего не говорю. Созваниваюсь с директором Иркутской студии кинохроники Александром Ивановичем Головановым, объясняю ему свою идею и прошу подсчитать, сколько это будет стоить. Подсчитали, 50 минут фильма — 400 тысяч рублей, 1992 год.

Подходит август месяц — день физкультурника. Нас ветеранов, тогда в день физкультурника, собирало руководство спорткомитета. Председатель спорткомитета Яковенко Леонид Михайлович. В этот день на торжественную встречу был приглашен Алексеев Борис Григорьевич — заместитель губернатора Юрия Абрамовича Ножикова. Представился очень удобный момент, где я высказала свое предложение по части фильма и, как это будет выглядеть с финансовой стороны. У меня были подготовлены ответы на все возможные вопросы. Кроме того, тут же внесла предложение и по возможности сделать музей к 70-летию спорта в Приангарье. Предложение было принято с воодушевлением. Как всегда, идея наказуема. Мне пришлось работать с кинохроникерами почти 10 месяцев, так как у нас по поговорке «Манька дома, Ваньки нет, Ванька дома, Маньки нет». То тренера нет, то спортсмена и наоборот.

Сделали сценарий. Я вроде бы в роли консультанта. Кого взять в сюжет, кого и где найти. Перед началом съемок перебрали фильмотеку. Была большая радость, когда находили отснятый материал 40-х, 50-х годов. Но, очень многое погибло по разным причинам и при переезде студии из одного помещения в другое. В старые времена спорт всегда снимали в журнал «Восточная Сибирь». За кадрами Олимпийских игр, режиссер ездила в Москву. Я нервничала больше всех, так как была «затейницей», хотелось, чтобы получилось все хорошо и не только хорошо, но и отлично. И не менее главная была моя головная боль — цены росли с неимоверной быстротой и, к маю 1993 года фильм уже стоил пять с половиной миллионов. Боялась, что спорткомитет откажется от полного завершения работы над фильмом.

Втянув Яковенко Л. М. в эту затею, я бесконечно ему благодарна. Он выдержал, сделал огромное дело, за которое до него никто не брался. Зафиксировал историю Иркутского спорта в такое безумно трудное финансовое время.

Презентация фильма была в кинотеатре «Хроника». Зал был полон. Отзывы только отличные. Все говорили от души. Позже пару раз прокатывали фильм в кинотеатре «Художественный». Записала его на кассеты, так же договорилась с киностудией. И трижды прошел по телевидению. Сейчас наблюдаю, только отдельные сюжеты или кадры из него берут для каких-нибудь вставок. Через год, Леонид Михайлович дал команду заместителю Игорю Николаевичу Попову готовить помещение под спортивный музей. Правда до этого у нас состоялся разговор о помещении и, на предлагаемое я возразила — «Слишком мало и желаемого результата там не достигнем». Тогда Алексеев Б. Г. сказал — «Ищите в городе». Я добросовестно искала. Советовалась со специалистами, но все старые архитектурные, иркутские дома требовали серьезной реставрации, а это деньги! Пришлось отказаться от такой сложной затеи.

Где-то через год приглашает меня Игорь Попов и просит, чтобы я все же занялась музеем. К тому моменту в комнате под музей шли строительные работы, не спеша. Яковенко Л. М. начал поторапливать. Мне не хотелось браться за музейную работу, так как я представляю, что могу и что хочу. Но столь маленькое помещение не дает развернуться. Тогда Изольда Аристарховна Лахно, Владимир Александрович Туров, любившие спорт и всю жизнь ему посветившие, уважаемые мною и многими председатели ДСО «Труд», в разное время, убедили меня. «Надо Маргарита Францевна, надо! Если не вы, так кто? И опять надо, и опять хорошие люди...

Взялась. Искала варианты для большей вместимости. Нашла стеклянные кубы, установку, мастера. Заставила отказаться от ряда ранее предложенных вариантов. Из того, что имели, (помещение) сделали наиболее вместимый вариант. Работал здесь и художник, приглашенный из музея. Достраивали и, одновременно я по намеченному плану собирала материал. Собирать, это очень не простое занятие. Не только сиди и жди, когда тебе принесут, за некоторыми месяцами ходила «вытряхивала», убеждала, доказывала, что очень надо и обойтись не сможем. «Копытами била и носом рыла — историю иркутского спорта доставала из-под земли». Когда мне приносили свои экспонаты, медали, кубки и так далее, никто не просил расписки. Все шло на доверии. Позже все экспонаты и витрины сфотографировала. Но, добиться учета профессионального не могла 7 лет. И только по уходу на пенсию зимой 2001 года. При помощи заместителя губернатора Д. А. Авдеева провели учет оставшихся экспонатов, кубков, стендов и фотографий. Зам. председателя областного спорткомитета Ираида Тыхренова на протяжении года требовала, чтобы ключи от музея лежали среди всех кабинетных ключей у дежурной. А вдруг батареи потекут? Такие были аргументы. При появлении Тыхреновой в роли заместителя спорткомитета, я поняла, что музей не нужен.

Однажды, явившись в музей, она заявила, что возьмет вот эту «Юдифь», переходящий литой приз еще с 1950 года. Им надо его подарить. Заметьте, ни больше, ни меньше, это личный склад, что хочу, то беру. Тут она получила от ворот-поворот. Кстати, раньше практиковалось: выиграют спортсмены тренеры приз, привезут председателю в кабинет, чуть постоит и если очень дорогой и красивый исчезает. Далеко ходить не надо, много богатых редкостных призов в свое время привозили женщины-волейболистки. А где они? Ничего не осталось, все по домам растащили и хорошо к этому действу прикипели. Недаром в свое правление мне Ираида Тыхренова, говорила — «Что, вы, за все трясетесь, бережете, это же не Ваше»? О чем после такого заявления, с этим человеком можно говорить? Они на другой почве взращены. Не заработав, растащили, такими принципами воспитывались.

И пока они не хотели делать учет в музее, а я не знала, чем это кончится, так как уходить собралась однозначно, искала варианты сохранения музея. К тому моменту работала без зарплаты и даже 180 рублей от себя теряла. Время было такое, когда работающему пенсионеру полностью не платили пенсию. У меня еще и льготную пенсию за звание сняли, получалось, что на чистой пенсии я получу больше, чем тогда, когда получаю зарплату. А главную роль в моем уходе решило отношение Тыхреновой к музею

Обзвонила всех: кто давал в музей свои медали, экспонаты, книги, призы. Объяснила, увольняюсь, принимать под отчет не хотят. Что со всем этим будет через несколько дней, не знаю. Вы мне доверили, я не могу все бросить, не оправдаю вашего доверия. Люди пришли, я раздала, но уже под расписку, что они получили. Остальное удалось сдать под учет после вмешательства заместителя губернатора.

Думаю, так бесславно закончил свое недолгое существование областной музей «Спортивная гордость Приангарья». Не только сделать что-то, но и сделанное сохранить, только сохранить не удосужились. Не надо! Надо быть спортсменом или тренером, либо человеком, любящим спорт и людей, чтобы делать добро и оставлять за собой память. Был бы Яковенко Леонид Михайлович, этого чудовища бы не случилось, никто бы и мысли не держал так обойтись с музеем, в который вложили на перестройку и отделку 45 миллионов рублей (в миллионное время). Кстати, Леонид Михайлович хотел расширять музей, было и есть за счет чего. Но пришла новая власть разрушителей.

Открытие музея, готовый собранный материал в своей основе, послужили новой идеей для группы деловых административных работников, во главе с Г.А. Константиновым и А. Г. Ширшиковым, написание книги об Иркутском спорте.

Как однажды сказал Герольд Александрович — «Мы, то есть их группа, перевернули еще одну станицу в спорте».

Что-то они не начинали переворачивать страницы до появления музея, куда потом по очереди заходили: за документами, сведениями, справками, фотографиями и т. д. Взяв первоначально всю основу. Кто, где, когда, живой, мертвый? С основания работы над книгой автора Эдуарда Азербаева прошло семь лет. Книга собрана, но не напечатана. Правда, время не прошло совсем даром, Александр Геннадьевич Ширшиков защитил на ней кандидатскую диссертацию. Думаю, от ухода из жизни Г. А. Константинова и книга затормозилась в своем издании, к тому же через год не стало председателя А. М. Золотарева. Остается надеяться, что не изведут же весь собранный материал на диссертации. И будет зафиксирована еще «одна страница», скромно проявившая себя в спорте Иркутской области.

Жизненные события протекают, как правило, параллельно. Уходя с работы, будучи более свободным человеком, стала шире рассматривать свои возможности. Сын женился, квартиру разменяли. Как жить, что дальше делать, как-то случайно обратила внимание на новое веяние художников — картины из бересты. Сколько художников, столько разновидностей работ. И как-то сын купил одну картину мифического содержания, но, в данный момент, дело было не в содержании, а в моем внутреннем открытии. Вслух говорю — «Я так тоже смогу сделать». До сих пор с трудом себе представляю, как я могла такое высказать вслух? И как определилась, что смогу?

Учиться, конечно, ни у кого не довелось. Да и направление у меня получалось свое, сколько бы не пыталась от него отойти, все время возвращалась к своему видению.

Долго шла к тому, к чему пришла сегодня. Медленно приходило совершенство, все в поисках. Да и сейчас мне до совершенства далеко, на мой взгляд, дело в том, что это мое направление. Критики получила не густо, думаю, в моем положении самодеятельного с позволения сказать «художника», только учебой и критикой можно расти. Художники смотрели, но художники профи, которые пишут маслом. Масло и береста? Существует значительная разница. Так и открывала художественный отдел своей души.

Ну, да ладно. Делаю для себя, для души, для друзей, которым нравится моя работа. Трижды свои работы давала на выставки. Как-то приезжала знакомая с Новой Зеландии, сфотографировала и поставила в интернет, искусство Иркутска и краткий обзор, но шло это в разделе Новая Зеландия. Узнала я случайно, от постороннего мужчины посетившего музей. Узнав мое имя, отчество, поинтересовался фамилией заодно и вопрос — «Не занимаюсь ли я берестой»? Мне в интернете не довелось увидеть свои работы. А вот письма получила. Люди из других стран интересовались, задавали вопросы. Опять же нужен переводчик. Кончилось все ничем.

И так делаю то, что делаю. Теперь уже не хочу менять стиля. У меня есть свои преимущества от профессиональных художников. Меня не обременяют рамки науки, хоть получиться бы и не мешало. Если рассматривать по большому счету, то не подучиться, а с удовольствием бы пошла учиться, да годы... Ох, уж эти годы, бегут, не остановить. Но, у меня представилась в жизни возможность вернуться назад. И сейчас испытываю желание рассказать об этом серьезном существенном моменте.

Наступили другие времена. Я решила искать отца, зная его постоянное место жительства город Дюссельдорф. Лет пятнадцать время от времени по официальным каналам я отправляла письма с просьбой о розыске, естественно, в письмах содержались все сведения, которыми я располагала. Постоянно приходил ответ один и тот же — неизвестно, не проживает, всегда одно «Не».

Тут, как-то, в период «перестройки», приехали в Иркутск немцы с какой-то своей миссией, типа нашего красного креста. Сын случайно встретился с одной дамой из этой делегации. Разговорился, дал сведения о своем деде и попросил по возможности узнать и сообщить. Где-то через месяц с небольшим пришла официальная бумага из мэрии Дюссельдорфа. Отец умер в таком-то году, захоронен там-то и приписка, в октябре данного года заканчивается двадцатипятилетняя оплата за могилу, после чего данное захоронение будет расчищено, то есть выровнено. По получению такого сообщения сын с женой вскоре выехали в Дюссельдорф. Привезли мне фотографию могилы и памятника, фотографию дома, где жил отец. Но без знания языка никаких интересных собеседований не состоялось. И только года через три, когда сын с другом ехал по служебным делам в Германию, предложил мне поехать с ними. Решили взять там машину напрокат и поехать на кладбище, теперь уже к тому месту, где был захоронен отец. То, что я увидела, меня приятно удивило своей чистотой, красотой. Красивый подъезд к кладбищу: стоянка машин, магазинчики слева и справа. Вход и передо мной не то гора, не то огромный холм. Скорее это была гора. Мне как-то плохо все запоминалось, так как было трудноописуемое и даже с трудом понятное для меня волнительное несобранное состояние. Что-то куда-то растекалось и разбегалось. Даже сейчас при воспоминании я ощущаю состояние этой несобранности.

Подошли к горе, огромная схема, по этой схеме и по тому документу, который мы получили в свое время из Дюссельдорфа, легко нашли место захоронения. Дорога серпантином, конечно асфальт, подниматься легко. Даже старушки, «божьи одуванчики» прогуливались неспеша. Нашли место бывшей могилки по березке на фотографии. Постояли. Вот и все. Была закрыта и эта страница.

Меня всегда интересовал и волновал вопрос, как жил и как умер мой отец?

Сын с другом привезли меня к своему обосновавшемуся не далеко от Гоновера в маленьком городке знакомому, бывшему иркутянину. У того мы посидели, рассказали, где были и попросили его секретаря-немку из тех мест, но хорошо говорящую на русском, позвонить родственнице отца. У Гриши были телефоны. Этой родственнице, где-то года 84. Объяснить: приехала дочь Франца из России, сейчас находится там-то, была на могиле, ей ничего не надо, только расскажите, как жил и как умер ее отец? Сложно пришлось разговорить старушку, та не доверяла, боялась. А вдруг дочь за наследством? Да, я у него единственным была ребенком. Искал он меня всю жизнь. Даже ему как-то сказали — «Не ищи, наверное, она не хочет с тобой встречаться». Он ответил — «Нет, моя дочь хочет меня видеть и быть со мной». Продолжал искать. Препоны были все на моей родине в России. Отец работал до болезни там же на заводе Круппа в литейном цехе. Заработал профессиональную болезнь легких. Умер в 63 года.

Дюссельдорф произвел на меня потрясающее впечатление. Грандиозностью вековых роскошных сооружений, чистотой улиц, изысканностью поведения и внешнего облика горожан среднего и старшего поколения.

Нехватка времени заставила выборочно обращать внимание и фиксировать наиболее интересные для меня моменты. Жаль, что не удалось подольше побыть и поближе познакомиться с городом и его обитателями. А может быть хорошо, что этого не произошло, так как возвращение в родные пенаты принесло бы больше тяжелых и болезненных ощущений и разочарований. Пожалуй, в моем случае и с моим характером, лучше никуда не высовываться и ничего достойного не видеть.

Вспоминаю свою первую поездку по Восточной Германии. По ее очень скромным городкам, иногда смахивающих на наши, восточную часть Берлина, впечатление было хорошее, но ничего потрясающего. А приехав домой, мне не хотелось выходить на улицу и многое другое чего мне не хотелось. Пришлось как бы заново вживаться в своем городе.

В последнюю поездку увидела города Западной Германии: Берлин — (роскошный зоопарк) Мюнхен, Дюссельдорф, Ганновер и другие. А трасса; какая роскошная автомобильная трасса! Мое состояние в стадии онемения, даже говорить не хотелось. Такова родина моего отца, а увидела я ее краешком глаза.

Свое юбилейное 60-летие я встретила в Дюссельдорфе, после посещения последнего пристанища отца. Зашли с сыном и его другом в кафе, и выпили за упокой души отца и мой день Рождения. Удивительное совпадение! И еще на этом кладбище я отметила трогательное благородство порядочных немцев. У подножья горы, треугольник земли больших размеров, засеянный газонной травой, а дальше прижатый к горе огромный камень с надписью. Первое, что меня там остановило, это пустующее травяное поле при той экономности земли и даже каменистых мест, с которыми мы столкнулись. На камне высечено о захоронении русских солдат во время войны 1945 года. До сих пор не пойму, как туда попали наши солдаты? Война не достигла Дюссельдорфа. Разве, что в госпиталь привозили раненных? Но, это мои домыслы. Было приятно, что так чтят наших воинов. Трогательное и благодарное зрелище.

Вот и закончилась моя очередная точка отсчета, которая была не безразлична и волновала меня всю жизнь!

В 1997 году мне пришла мысль отметить 50-летие пулевой стрельбы в Иркутске. Да, достойной пулевой стрельбы как таковой на сегодня нет, но люди, отдавшие свои силы, лучшие годы, влюбленные в этот спорт, дружа друг с другом, до сих пор есть! И они захотят встретиться. Года за три до этого, я собирала в своем доме где-то 14 человек своего поколения. Как же это было интересно, столько воспоминаний и юмора прозвучало в тот вечер.

И вот решение мною принято. Обзваниваю всех самых ведущих членов сборной области. Тогда председателем спорткомитета был Игорь Попов, с которым делали музей, в его, по тем временам, зампредовском чине. Он дал мне свой большой кабинет. Была суббота. Организовала группу помощников из своих бывших спортсменов. Собрали столы со всех кабинетов второго этажа, поставили буквой «П». Договорилась и пригласила за определенную плату мужичка с видеокамерой. Собрали деньги. Ребята помогли, купили продукты, я готовила дома, Римма Лежанкина, конечно стрелок, стряпала пироги. Валерий Ступицкий и Алексей Копылов все свозили и увозили. Тарелки, цветы на столах, все из моего дома. Валера Ступицкий сделал фото стенгазету. Я сделала фотомонтаж о тех, кто ушел из жизни, в прошлом большие специалисты и хорошие спортсмены, внесшие свой неповторимый вклад в историю стрелкового спорта Иркутской области. Было 45 участников этого торжественного вечера. Семь человек приехали из Ангарска, трое приехали из Братска. Был приглашен Г. А. Константинов, в ту пору председатель ветеранского движения «Весна 45 года». Поскольку он 20 лет возглавлял пост председателя, его многие знали.

Отличная аппаратура видео! Лучше раз увидеть, чем много раз прочесть. Какие счастливые были лица ребят. Многие не виделись по 20–30 лет. Это был истинный праздник души, омоложенных воспоминаний. Закончился он довольно поздно. Но, тем не менее, после настоятельного моего завершения, мои трое ребят остались помогать разгребать столы и тому подобное, а остальные, выйдя на Карла Маркса «поймали» автобус и счастливые поехали продолжать праздник в ресторан.

Через полтора года встретились вновь, выбрав датой торжества 100 лет стрелкового спорта в России. Это мероприятие провели шире. Решила делать со стрельбой в тире. Написала положение, указывая возрастной ценз. Самому старшему Кузнецову А. И. было 76 лет. Стреляли винтовку лежа 5+20 на 50 метров и пистолет 5+20 на 25 метров. Руководство стрелкового клуба ДОСААФ, конечно, без аренды дал тиры, мишени и оружие, патроны пришлось покупать. Обращалась к ребятам, кто чем-то может помочь. Яковенко Владимир к тому моменту уже не был заместителем губернатора, произошла полная перемена власти. Узнав, что я собираю мероприятие, сам пришел и дал 200 долларов. На них я купила патроны и кое-какие призы. А вообще на призы писала письма с просьбой помочь по случаю такого-то мероприятия. «Локомотив», стадион «Труд», «Динамо», Городской комитет спорта и другие без всяких проволочек, даже с энтузиазмом, отнеслись к моей просьбе. Собрано и роздано было 21 приз. ДОСААФ — РОСТО дал пневматическую винтовку и пневматический пистолет. Призеры по винтовке и пистолету: женщины и мужчины, возрастной ценз — чем старше, тем короче список. Еще три приза сделали: за прошлые, высокие достижения в спорте.

Новожилов Станислав — директор ГЭС дал свою машину, конечно с водителем, и автобус. И все, после стрельбы и построения как в прошлые спортивные времена, после получения призов поехали в Иркутск II в кафе. Где желающие продлили и завершили торжество застольем и танцами. Поскольку приглашение было ограниченным, опять же только ведущих и то набралось 75 человек. Да, все приглашенные получали пригласительный билет, на лицевой стороне которого было отпечатано — «100-летие стрелкового спорта» и размещены в цветном изображении, винтовка и пистолет. По этому событию есть видео кассета.

Вот, пожалуй, и завершающий этап в истории стрелкового спорта Иркутской области, на выбранное мною время 1950 — 2000 годы. Последнее десятилетие 1990 — 2000 года, не отмечаю спортивными результатами, отмечаю конец десятилетия тремя встречами друзей по спорту, по оружию. Людей, верно и с любовью служившим нашему виду. Я же по решению обл. спорткомитета вошла в десятку лучших тренеров XX века. Торжество проходило в драмтеатре 20-го января 2001 года с вручением кубка и свидетельства.

Таковы мои воспоминания. Все оказалось не так просто. Время, другие оценки ценностей. Что-то навсегда забыто. Что-то не скажешь, а иное по-новому просматривается. Дипломы, свидетельства поместила не как похвальбу, а как доказательства.

Будь здоров активный спорт!

2002 г.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие..................................................................... стр. 5

ГЛАВА 1.

Бабушка и родители.

Мое театральное детство.

Переломный возраст........................................................ стр. 6

ГЛАВА 2. 1950 год. Стрелково-спортивный клуб.

Киностудия. В сборной СССР. Замужество.

Чита — ИВАТУ — Львов. Москва — спартакиада России... стр. 22

ГЛАВА 3. Первый чемпионат СССР. Стрельбища СССР.

Г. Козлов, Р. Лустберг — пример воспитателя.......... стр. 54

ГЛАВА 4. Воспоминания, встречи.

Перечень лучших спортсменов в 50 — 80-е годы,

подготовленных ССК ДОСААФ.

Итог: М. С; ПМС; МСМК; ЗМС к 1990 году.............. стр. 68

ГЛАВА 5. Второе замужество.

Ангурены и все прелести поездки.

Три воспоминания. Тиры и стрельбища...................... стр. 96

ГЛАВА 6. Галя Дмитриева; первое первенство Европы.

Мой переезд в Алма-Ату, работа.

Возвращение в Иркутск: новички, работа

в сборной России и СССР.

Характеристика и наработки Галины Корзун........... стр. 111

ГЛАВА 7. Общение с милицией.

Переход в «Динамо».

Увлечение огородом и поездка во Владивосток.

Армейские проблемы.

Воспитание стрелковым спортом............................... стр. 147

ГЛАВА 8. Статьи из журналов.

Спортивная жизнь России

1977 — 1980 г.г. Упражнения мужские и женские с 1950 года.

Мнение о стрелковом спорте: А. И. Куприн и другие.

Требование: техника, тактика, психология -

в общих чертах.

Беседа журналиста с Е. И. Поликаниным

в Сиднее, 2000 год....................................................... стр. 177

ГЛАВА 9. География сборной Советского Союза.

Иркутская область, председатели

ДОСААФ и областного спорткомитета с 1950 года.

Немного о сыне и друзьях........................................... стр. 207

ГЛАВА10. Приглашение в Петрозаводск.

Фильм о спорте в Иркутской области. Музей спорта.

Береста. Дюссельдорф.

50 лет стрелкового спорта в Иркутске.

100 — летие стрелкового спорта в России................ стр. 229

 

 

 

Маргарита Волькенштейн

40 лет на линии огня и штрихи жизни

Редакция автора

Тираж 100. Заказ № 443.

Сверстано и отпечатано

в ООО Оперативная типография "На Чехова"

664011, г.Иркутск, ул.Чехова, 10,

тел./факс: (3952) 209-355, 209-056.

Лицензия ПД №13-0035.

E-mail: info@print.irk.ru.